— Это ты купил?

— Нет.

— Артём.

Он молчал.

— Я верну деньги.

— Конечно.

— Не говори так, будто знаешь, что не верну.

— Я говорю так, будто мне всё равно.

Он направился к двери.

— Подожди.

Артём остановился.

Я не знала, зачем его задержала.

Наверное, потому что не хотела снова оставаться в тишине.

— Чай будешь?

— Буду.

Мы сидели на кухне, разделённые маленьким столом.

Я рассказала, что дети позвонили. Не всё. Только что они в порядке и вернутся в воскресенье.

— Значит, сегодня лучше, чем вчера, — сказал он.

— Ты всегда разбиваешь жизнь на маленькие отрезки?

— Иначе она становится слишком большой.

— Философ?

— Инженер.

— Это не ответ.

— Для инженера — ответ.

Я впервые внимательно посмотрела на его руки.

Сильные, с коротко подстриженными ногтями и тонким белым шрамом поперёк ладони. На безымянном пальце не было кольца, но осталась едва заметная светлая полоса.

Он заметил мой взгляд и убрал руку со стола.

— Ты был женат? — спросила я.

— Был.

— Развёлся?

— Нет.

Внутри что-то неприятно кольнуло.

— Тогда где твоя жена?

Артём посмотрел в чашку.

— Умерла.

Мне стало стыдно.

— Прости.

— Ты не могла знать.

— Давно?

— Четыре года.

— И у вас…

Я остановилась.

Он понял вопрос.

— Была дочь.

Слово прозвучало тихо.

Была.

Не есть.

Я не смогла спросить дальше.

Артём сам продолжил:

— Они погибли вместе. Авария.

Кухня вдруг стала слишком маленькой.

— Мне очень жаль.

— Не надо.

— Что не надо?

— Жалеть меня так, будто я сейчас рассыплюсь.

Я вспомнила, как злилась на Тамару Леонидовну за её спокойствие.

— Хорошо.

Он посмотрел на меня.

— И всё?

— Ты попросил не жалеть.

— Обычно люди после этого всё равно начинают говорить правильные слова.

— Я не знаю правильных.

— Вот поэтому и рассказал.

Мы замолчали.

В тишине шумел холодильник, за стеной кто-то включил воду, по окну скользил мокрый снег.

Я подумала, что четыре года назад Артём тоже, возможно, сидел в пустой комнате и ждал звонка, который ничего уже не мог изменить.

Мои дети были живы.

Они вернутся через два дня.

Впервые эта мысль принесла не страх, а благодарность.

— Пирог вкусный? — спросил он.

Я попробовала.

— Очень.

— Значит, бабушка разрешит вам остаться.

— А до этого вопрос был открыт?

— Дверь ей понравилась больше, чем вам.

Я улыбнулась.

Артём ушёл около одиннадцати.

Перед дверью обернулся.

— В воскресенье могу отвезти тебя в аэропорт.

— Не нужно.

— Хорошо.

— Ты так легко соглашаешься?

— Ты сказала, что не нужно.

— Большинство мужчин начинают убеждать.

— У тебя уже есть мужчина, который не слышит слово «нет». Второй не требуется.

Дверь закрылась.

Я ещё долго смотрела на неё.

Впервые за много недель рядом с мужчиной мне не пришлось защищать границу.

Он просто увидел её.

И остановился.

В воскресенье я приехала в аэропорт за сорок минут до посадки.

Роман всё-таки сообщил номер рейса. Не из уважения к моей просьбе — Тамара Леонидовна направила его адвокату официальное уведомление, что я буду встречать детей лично.

В зале прилёта было душно.

Люди толпились у ограждения с цветами, шариками и табличками. Рядом со мной мужчина держал огромного плюшевого медведя. Маленькая девочка в красной шапке каждые несколько секунд спрашивала мать:

— Уже?

Я тоже хотела спросить у кого-нибудь: уже?

Самолёт приземлился вовремя.

Но пассажиры не выходили ещё двадцать минут.

Потом двери открылись.

Поток людей хлынул в зал.

Я увидела Валерию первой.

На ней было белое пальто, в руке — дорогая сумка. Она шла впереди, не оглядываясь.

За ней появился Роман.

Он вёз два чемодана и держал Мишу за руку. Соня сидела у него на плечах и смеялась.

Увидев меня, она закричала:

— Мама!

Роман снял её.

Дети бросились ко мне.

Я опустилась на колени и обняла обоих так крепко, что Миша засмеялся:

— Ты нас раздавишь!

Я целовала их волосы, щёки, холодные носы.

— Как вы?

— Хорошо!

— Мы плавали!

— И ели креветки!

— А папа упал с доски!

— Я не упал, — возразил Роман. — Я сошёл неудачно.

На несколько секунд мы выглядели обычной семьёй, встретившейся после короткой поездки.

Потом Валерия подошла и положила ладонь ему на спину.

Иллюзия исчезла.

— Вещи детей здесь, — сказал Роман. — Ещё один чемодан у водителя.

— Зачем столько?

— Одежда и подарки.

— Нам некуда их складывать.

— Тогда выброси свои старые вещи.

— Роман.

— Что?

— Не сейчас.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Ты спокойнее, чем я ожидал.

— Разочарован?

— Наоборот.

Соня потянула меня за рукав.

— Мам, у Леры кольцо.

Я посмотрела на её руку.

Тот самый камень с фотографии.

Только теперь Валерия носила его на безымянном пальце.

— Мы решили не скрывать, — сказал Роман.

— Что именно?

— Помолвку.

Дети смотрели на меня.

Он выбрал этот момент намеренно.

Зал прилёта.

Свидетели.

Счастливые близнецы.

Место, где я не могла закричать или позволить себе слёзы.

— Поздравляю, — сказала я.

Улыбка Валерии дрогнула.

Роман ожидал другого.

— Спасибо, — ответила она.

— Когда свадьба? — спросила Соня.

— Летом, — сказала Валерия. — Ты будешь в красивом платье и понесёшь цветы.

Моя дочь просияла.

— А Миша?

— Он будет помогать папе.

— Я не хочу цветы, — заявил сын. — Я хочу меч.

Роман рассмеялся.

— Договорились.

Они обсуждали свадьбу, в которой мои дети уже получили роли.

Я стояла рядом и чувствовала, как внутри меня медленно рвётся что-то ещё живое.

Не любовь к Роману.

Она умерла в гостинице.

Боль причиняло другое: он забрал часть будущего, которое когда-то обещал мне, и теперь разыгрывал его с другой женщиной на глазах у наших детей.

— Нам пора, — сказала я.

Роман передал мне ручку детского чемодана.

— Завтра в одиннадцать заседание.

Я знала.

Временный порядок общения должны были рассматривать в районном суде.

— Я буду.

— Ещё можешь подписать соглашение.

— Нет.

— После поездки дети сказали, что хотят проводить со мной больше времени.

Я посмотрела на Мишу.

Он рассматривал игрушечный самолёт и не слышал нас.

— Ты спрашивал их?

— Они сами сказали.

— При Валерии?

— Неважно.

— Очень важно.

— Они счастливы со мной.

— Я рада.

— Правда?

— Да. Я не хочу, чтобы они страдали рядом с отцом.

Его глаза сузились.

— Ты научилась отвечать правильно.

— Я научилась не отвечать так, как тебе удобно.

Валерия взяла Романа под руку.

— Ром, поехали.

Он не двинулся.

— Вера, суд увидит, что ты живёшь в плохих условиях.

— Пусть увидит.

— Суд увидит, что ты работаешь допоздна.

— Я зарабатываю.

— Суд увидит, что детей воспитывает няня.

— Няня находится с ними несколько часов, пока я работаю.

— А когда ты сидишь на объектах ночью?

Я замерла.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю, что происходит с моими детьми.

— Ты следишь за мной?

— Не льсти себе.

Он улыбнулся и поцеловал Соню в макушку.

— До завтра, принцесса.

Когда они ушли, я заметила мужчину у кофейни.

Он стоял ко мне боком и делал вид, что рассматривает меню. Тёмная куртка, короткая стрижка, телефон в руке.

Я видела его раньше.

У клиники Инги.