Но и я поняла другое.

Он тоже.

Переезд занял одиннадцать часов.

Мама упаковала кухню.

Алла Викторовна следила за детьми.

Грузчики дважды перепутали коробки и один раз попытались оставить комод в старой квартире, потому что решили, что он не войдёт в лифт.

Артём встретил нас у жёлтой двери.

Кран больше не тёк. Окно не продувало. В детской стояли две узкие деревянные кровати, хотя в договоре мебель не упоминалась.

— Это откуда? — спросила я.

— Бабушка нашла на даче.

— Они новые.

— Бабушка умеет находить новые вещи на даче.

Я провела ладонью по светлому дереву.

— Сколько я должна?

— Нисколько.

— Я не принимаю дорогие подарки от незнакомых мужчин.

— Отлично. Это дешёвые кровати от знакомой пожилой женщины.

Мама, проходившая мимо с коробкой, посмотрела на него с явным одобрением.

— Вы Артём?

— Да.

— Я мать Веры.

— Уже понял.

— Почему?

— Вы смотрите на меня так, будто решаете, можно ли доверить мне ремонт розетки.

— И можно?

— Пока проверка не закончена.

Я закатила глаза.

Мама улыбнулась ему.

Дети ворвались в комнату.

Соня выбрала кровать у окна. Миша тут же заявил, что хотел именно её. Начался спор, завершившийся тем, что они решили каждую неделю меняться местами.

К вечеру квартира стала похожа на дом.

Не красивый.

Не законченный.

Но наш.

На холодильнике появились рисунки. В ванной — три зубные щётки. На подоконнике — Соня с куклой и Миша с динозавром.

Я стояла в коридоре и смотрела на жёлтую дверь изнутри.

Никто не мог открыть её своим ключом без моего согласия.

Никто не мог войти и заявить, что стены принадлежат ему.

Это чувство стоило каждой потраченной монеты.

Роман узнал адрес через два дня.

Я сообщила его официально, по совету Тамары Леонидовны.

Через час он приехал.

Осмотрел двор, подъезд, квартиру.

Не снял обувь, пока я не попросила.

Прошёл в детскую, проверил окна, заглянул в ванную.

— Это неприемлемо.

— Что именно?

— Дом старый. Двор неохраняемый. Комната одна на двоих.

— Они всю жизнь жили в одной комнате.

— Потому что были маленькими.

— Они и сейчас маленькие.

— Здесь нет консьержа.

— Зато есть замок.

Он посмотрел на жёлтую дверь.

— Ты выбрала это из упрямства.

— Я выбрала то, что могу оплачивать сама.

— Я предлагал нормальный дом.

— При условии, что отдам тебе детей на половину времени.

— Не мне. Их отцу.

— Который оставил их с домработницей.

Его челюсть напряглась.

— Я извинился.

— Нет.

— Я сказал, что возникла срочная встреча.

— Это не извинение.

Роман прошёл на кухню.

Там на столе лежали планы клиники.

— Ты действительно работаешь?

— Как видишь.

Он перелистнул несколько страниц.

— Кто заказчик?

— Тебя не касается.

— Я могу помочь с подрядчиками.

— Не надо.

— У тебя нет опыта серьёзных объектов.

— Появится.

— Заказчик рискует деньгами.

Я выхватила у него папку.

— Уходи.

— Я пытаюсь помочь.

— Ты пытаешься напомнить, что без тебя я никто.

— Это ты сказала.

— Потому что ты повторял это годами другими словами.

Дети были в садике. Мы могли говорить громче, но оба по привычке держали голоса ровными.

— В субботу я заберу их с ночёвкой, — сказал он.

— На день.

— Вера.

— Пока суд не установил порядок, ночёвки обсуждаются заранее.

— Мы обсуждаем.

— Я не согласна.

— Потому что там Лера?

— Потому что в прошлый раз ты исчез.

— Этого больше не будет.

— Тогда проведи с ними день и верни к восьми.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты думаешь, что выиграла, потому что сняла эту дыру и наняла адвоката?

— Я не думаю, что выиграла.

— Хорошо.

— Но я хотя бы снова участвую в собственной жизни.

На несколько секунд его лицо изменилось.

Как будто он услышал не спор, а что-то другое.

— Ты могла участвовать и раньше.

— Пока мои решения совпадали с твоими.

Он подошёл к двери.

— В субботу в десять.

— До восьми.

— Посмотрим.

— Нет. В восемь.

Роман ничего не ответил.

В субботу он вернул детей в семь пятьдесят.

Вежливо.

Трезвый.

Без Валерии.

Рассказал, что они были в зоопарке и обедали в ресторане, где заранее заказали для Сони безлактозное меню.

Я почти поверила, что он услышал меня.

На следующей неделе повторилось то же самое.

Потом ещё раз.

Он присылал адрес, сообщал о задержках, возвращал детей вовремя.

Тамара Леонидовна сказала:

— Не расслабляйтесь.

— Может, он понял, что я не мешаю встречам?

— Такие люди редко меняют стратегию. Они меняют способ.

Я хотела верить, что она ошибается.

Мне было легче, когда дети возвращались от отца счастливыми. Когда Миша рассказывал о картинге, а Соня показывала новую книгу. Когда они перестали спрашивать, почему папа не живёт с нами.

Возможно, мы могли стать нормальными разведёнными родителями.

Не друзьями.

Не семьёй.

Просто двумя взрослыми, которые одинаково любят детей.

Эта надежда прожила двенадцать дней.

В четверг я должна была представить Инге Борисовне финальную концепцию клиники. Накануне работала до трёх ночи, утром отвезла близнецов в сад и поехала в офис заказчика.

Встреча прошла лучше, чем я ожидала.

Инга одобрила проект без значительных исправлений.

— Вижу, почему вы так держались за этот заказ, — сказала она. — У вас действительно есть талант.

Я вышла на улицу с ощущением, что впервые за несколько месяцев могу вдохнуть полной грудью.

И тут позвонила воспитательница.

— Вера Андреевна, вы сегодня забираете детей раньше?

— Нет.

— Их отец приехал.

Я остановилась.

— Он сейчас там?

— Был десять минут назад. Соня и Миша уехали с ним.

Мир вокруг продолжал двигаться.

Проезжали машины.

Кто-то смеялся у кофейни.

Мужчина в синей куртке разговаривал по телефону.

А я не могла понять слова.

— Почему вы их отдали?

— Роман Сергеевич отец. Он раньше забирал детей.

— Только по согласованным дням.

— У нас нет запрета.

— Вы должны были позвонить мне.

— Он сказал, что вы знаете.

Я отключилась и набрала Романа.

Телефон был вне зоны доступа.

Написала:

«Куда ты увёз детей?»

Сообщение не доставилось.

Я позвонила водителю, который иногда возил их.

Он ответил после пятого гудка.

— Дмитрий, дети с вами?

— Нет, Вера Андреевна.

— Роман сам за рулём?

— Не знаю.

— Где он?

— Мне не сообщали.

Я набрала Валерию.

Номер нашла в старой детализации звонков, которую когда-то сохранила, ещё не понимая, зачем.

Она ответила сразу.

— Да?

— Где мои дети?

— Не знаю.

— Они с Романом.

— Тогда спроси у него.

— Он не отвечает.

— Значит, занят.

— Валерия, речь не обо мне. Соня и Миша уехали с ним из садика без предупреждения.

На том конце стало тихо.

— Он говорил, что хочет отвезти их за город.

— Куда?

— Не знаю.

— Ты врёшь.

— Я действительно не знаю.

— Он с тобой?

— Нет.

Я услышала в её голосе беспокойство.

Не за детей.

За то, что Роман не посвятил её в свои планы.

Я позвонила Тамаре Леонидовне.

— Сколько времени он не отвечает?

— Около пятнадцати минут.

— Пока этого недостаточно для заявления о пропаже. Пишите ему. Звоните. Узнайте у охраны его дома, приезжал ли он.

— Он не имел права забирать их.

— Он отец. Пока нет судебного определения, формально имел.