— Её везут в больницу.

— Она пришла в себя?

— Пока нет.

Я закрыла лицо руками.

Нельзя было распасться.

Не сейчас.

Но тело не слушалось.

Плечи задрожали.

Я не плакала громко. Просто сидела, согнувшись, и пыталась не задохнуться.

Кто-то открыл дверь машины.

Рядом опустился Артём.

Я не спросила, как он нашёл нас.

Увидев его, перестала держаться.

Он обнял меня, и я вцепилась в его куртку.

— Он забрал их.

— Знаю.

— Мама не просыпается.

— Знаю.

— Я слышала Соню.

— Она жива.

— Они оба живы.

— Да.

Он повторял это, пока я не смогла дышать.

Живы.

Пока всё остальное можно было изменить.

Мама пришла в сознание через три часа.

Я увидела её за стеклом реанимационной палаты.

На голове была повязка, к руке подключена капельница. Лицо казалось серым.

Врач сказал, что у неё сотрясение, ушиб и реакция на препарат, которым её усыпили.

— Какой препарат? — спросила я.

— Предварительно седативный аэрозоль. Точный состав определит анализ.

— Его распылили в машине?

— Возможно.

— Дети тоже могли вдохнуть?

— Если находились рядом, да. Но судя по видео, они в сознании. Доза могла быть направленной.

Я смотрела на маму.

Её ударили или усыпили, потому что она стояла между Романом и детьми.

— Можно войти?

— На минуту.

Она открыла глаза, когда я взяла её за руку.

— Где они? — прошептала мама.

— Полиция ищет.

Она попыталась подняться.

— Лежи.

— Он забрал?

Я кивнула.

В её глазах появилась такая вина, что мне стало страшно.

— Я не удержала.

— Ты не могла.

— Они были в форме.

— Знаю.

— Сказали, что маршрут меняют. Потом мужчина открыл дверь. Я поняла слишком поздно.

— Мам, не надо.

— Я ударила его сумкой.

Несмотря ни на что, я почти улыбнулась.

— Конечно.

— Потом был запах. Соня кричала.

Она закрыла глаза.

— Я обещала, что не отдам.

— Ты ничего не могла сделать.

— Я должна была.

— Нет.

Я сказала это жёстче, чем собиралась.

— Хватит присваивать чужую вину.

Мама посмотрела на меня.

Это были слова Инги.

Тамары.

Мои собственные.

Теперь я отдавала их ей.

— Виноват тот, кто организовал нападение, — продолжила я. — Не ты.

— Найди их.

— Найду.

— Не жди, пока мужчины всё решат.

Я сжала её пальцы.

— Не буду.

Берестов ждал в коридоре.

Он сообщил, что проверяют объекты Романа в трёх областях. Машины на дорогах досматривали. Информацию передали аэропортам и вокзалам.

— Границу он не пересечёт, — сказал следователь.

— Он может использовать чужие документы.

— Теоретически.

— У него служба безопасности и поддельные паспорта.

— Мы учитываем.

— Что по звонку?

— Использовал спутниковый канал через несколько ретрансляторов. Точное место не установили.

— Дочь сказала про железную лестницу и деревья.

— Таких домов сотни.

— Она сказала «дом», не гостиница. Возможно, бывала там раньше.

Берестов посмотрел внимательнее.

— Спрашивали у неё?

— Нет. Но Роман мог показывать фотографии или привозить.

Я попыталась вспомнить все его объекты.

Дачи партнёров.

Гостевые дома.

Строительные площадки.

Корпоративные базы отдыха.

— У него была старая спортивная база, — сказала я. — Он купил её несколько лет назад.

— Где?

— Не помню точный адрес. Кажется, севернее города. Там планировали строить загородный клуб.

— Название компании?

— «Вектор-Север» или «Северный вектор».

Берестов сразу позвонил кому-то.

Через несколько минут вернулся.

— База продана полтора года назад фирме «Гранит Резерв».

— Кто владелец?

— Номинальный. Но компания связана с бывшим заместителем Воронцова.

— Там есть железная лестница?

— Отправляем группу.

— Я поеду.

— Нет.

— Он потребует меня.

— Именно поэтому не поедете без плана.

— Если это то место…

— Мы пока не знаем.

Я почувствовала вспышку ярости.

— Вы всё время ждёте уверенности, которой не будет.

— А вы хотите ворваться на объект, где может находиться вооружённый человек с двумя детьми.

— Я их мать.

— И поэтому должны оставаться там, где не заставите его использовать детей как щит.

Слова ударили.

Я отвернулась.

Он был прав.

Но правота не облегчала беспомощность.

Телефон завибрировал.

Сообщение от неизвестного номера.

Видео.

Я включила.

Миша сидел на полу возле деревянной стены и собирал конструктор. Соня лежала на диване под пледом. Роман держал камеру.

— Скажи маме, что всё хорошо, — приказал он.

Миша посмотрел прямо в объектив.

— Мам, у нас всё хорошо.

Голос был слишком ровным.

— Соня получила лекарство, — продолжил Роман за кадром.

Дочь подняла руку.

— Я хочу домой.

— Скоро, — сказал он.

Миша опустил взгляд на конструктор.

— Здесь очень красиво, — произнёс он. — Особенно синяя птица.

Я замерла.

В кадре не было птицы.

На стене — только дерево.

На игрушках — никаких птиц.

Миша снова посмотрел в камеру.

— Она сидит возле большой цифры четыре.

Видео закончилось.

— Что это значит? — спросил Артём.

Я пересмотрела.

Синяя птица.

Большая цифра четыре.

— Он что-то показывает.

— Где?

— Не знаю.

Берестов подошёл ближе.

— Ребёнок мог говорить о предмете вне кадра.

— Нет. Миша не смотрел в сторону. Он смотрел на меня.

Я вспомнила наши игры.

Когда близнецы были меньше, мы придумывали тайные подсказки. Если кто-то прятал игрушку, говорил цвет и животное, а цифра означала количество шагов.

Но сейчас это было не про шаги.

— Синяя птица может быть логотипом, — сказал Артём.

— Или дорожным знаком, — добавил Берестов.

Я открыла поисковую карту на телефоне, но руки дрожали.

— У базы было название. Что-то про птицу…

Воспоминание всплыло обрывком.

Роман однажды привёз домой макет будущего клуба. Я помогала выбирать цвета для рекламного буклета. На логотипе была птица с длинными крыльями.

— «Северный сокол», — сказала я. — Проект назывался «Северный сокол».

Берестов снова набрал номер.

— А цифра четыре?

— Корпус? Дом номер четыре?

— На территории базы четыре гостевых дома, — сообщил он после короткого разговора. — Один обозначен как корпус четыре.

У меня перестали слушаться ноги.

Артём поддержал за локоть.

— Это оно.

Берестов уже отдавал распоряжения.

— Группа в пути. До объекта сорок минут.

— Роман увидит машины.

— Подойдут без опознавательных знаков.

— Там может быть охрана.

— План территории есть.

— Мне нужно туда.

— Вера Андреевна…

— Он ждёт меня. Если увидит полицию, может увезти детей или причинить им вред.

— Именно поэтому переговорщик свяжется первым.

— Он не станет говорить с чужим человеком.

— Тогда вы подключитесь дистанционно.

— Нет. Я должна быть рядом.

Берестов долго смотрел на меня.

— Вы останетесь на безопасном расстоянии и подчинитесь каждой команде.

— Хорошо.

— Не выйдете из машины без разрешения.

— Хорошо.

— Не попытаетесь войти самостоятельно.

Я не ответила сразу.

— Вера Андреевна.

— Хорошо.

Он не поверил.

Я видела.

Но больше не спорил.

До базы мы ехали двумя автомобилями.

Я сидела сзади рядом с Артёмом. Впереди — Берестов и водитель.

Тамара Леонидовна пыталась отговорить меня по телефону до последней минуты.

— Вы не специалист по переговорам.