— Кажется, начинаю.

— «Кажется» тоже считается.

— Тогда да.

Она кивнула, будто получила нужный ответ.

— Хорошо.

— Почему?

— Он проверяет окна.

Детская логика была простой.

Любит тот, кто проверяет окна.

Не тот, кто покупает дом.

Не тот, кто обещает море.

Тот, кто остаётся рядом со страхом и не делает его стыдным.

К вечеру Берестов сообщил, что Дениса Шатова задержали.

Его нашли в квартире знакомой.

При нём были поддельные документы, наличные и фотография нашего предыдущего места проживания.

— Он признал проникновение? — спросила я.

— Частично.

— Что значит частично?

— Утверждает, что вошёл забрать документы по поручению Кирилла. Не знал, что в квартире будут люди. Артёма ударил, испугавшись.

— А Роман?

— Говорит, что Воронцов поручал только наблюдение за детьми, но не кражу.

— Лжёт.

— Вероятно.

— И снова это слово.

Берестов не понял.

— Какое?

— Ничего.

— Есть ещё информация. Шатов сообщил адрес квартиры, которой Кирилл пользовался для встреч. Там нашли копии документов детей, фотографии и устройство для изменения голоса.

— Значит, звонил он?

— Звонок был уже после задержания.

— Тогда кто?

— Устройство мог использовать другой человек.

— Роман.

— Проверяем.

— Он нашёл адрес?

— Пока нет оснований так считать.

Я посмотрела на охранника за дверью.

— Тогда зачем звонок?

— Чтобы заставить вас вывести детей.

— Куда?

— Под предлогом передачи вещей или встречи с адвокатом.

— Значит, они не знают, где мы.

— Похоже.

Я впервые за сутки смогла вдохнуть глубже.

Они искали.

Но ещё не нашли.

— Романа объявили в розыск?

— Его разыскивают для допроса. Статус подозреваемого пока не оформлен.

— Почему?

— Нужна совокупность доказательств.

— На диске его голос.

— Экспертиза подтверждает предварительно. Но защита будет заявлять о монтаже.

— Евгений свидетель.

— Да.

— Шатов.

— Его показания противоречивы.

— Валерия.

— Готова дать показания?

— Да.

— Тогда сообщите адвокату. Пусть привозит её завтра.

Я отключилась.

В этот момент в коридоре сработала тревога.

Охранник приказал нам закрыться.

Мама прижала детей к себе.

За дверью послышались шаги, команды, короткий шум.

Я схватила тяжёлую настольную лампу.

Миша увидел.

— Ты будешь драться?

— Нет.

— Тогда зачем?

Я поставила лампу обратно.

— По привычке.

Через пять минут начальник смены вошёл.

— Ложная тревога. У ворот пытался проехать автомобиль доставки без заявки.

— Кто водитель?

— Проверяют.

— У него были вещи?

— Коробки с продуктами.

Телефон охранника зазвонил.

Он выслушал.

Лицо стало жёстким.

— Машина числится угнанной. Водитель убежал.

— Куда?

— В лесополосу.

— Он знал адрес.

Начальник не ответил.

Не требовалось.

Роман нашёл нас.

Ночью объект начали эвакуировать.

Не потому, что нападавший вошёл.

Потому что адрес перестал быть безопасным.

Нам сообщили, что поедем в другое место под сопровождением.

Детей разбудили.

Соня была горячей и сонной.

Миша молча одевался.

— Куда теперь? — спросила мама.

— Нам не сообщают заранее.

В коридоре стояли люди в форме.

Один сотрудник взял наши сумки.

Другой проверил лестницу.

Мы спустились через служебный выход.

Во дворе ждали два одинаковых микроавтобуса. Нас разделили: мама с детьми села в первый, я — во второй, чтобы запутать возможное наблюдение.

— Нет, — сказала я. — Я поеду с детьми.

— Так безопаснее, — ответил начальник группы.

— Я не оставлю их.

— Машины будут следовать вместе.

— Тогда мы все в одной.

— Вера Андреевна, не спорьте.

Соня плакала в руках мамы.

— Мамочка, со мной!

Я шагнула к первому микроавтобусу.

Сотрудник преградил путь.

— Транспорт уже заполнен.

— Там мои дети.

— Вы увидитесь через сорок минут.

Сорок минут.

Роман однажды забрал их из сада на несколько часов.

Мне обещали, что всё нормально.

Теперь люди, которые защищали нас, просили снова поверить.

Я посмотрела на Тамару Леонидовну. Она приехала после тревоги и стояла рядом.

— Это безопасная схема, — сказала она. — Я поеду с детьми.

— Обещаете?

— Да.

Я поцеловала близнецов.

— Увидимся совсем скоро.

— Не «возможно»? — спросила Соня.

— Точно.

Дверь закрылась.

Первый микроавтобус выехал.

Наш тронулся через две минуты.

Первые пятнадцать всё было спокойно.

Потом водитель получил сообщение по рации.

Его плечи напряглись.

— Что случилось? — спросила я.

Он не ответил.

— Что?

Сотрудник рядом приложил палец к наушнику.

— Первая машина не отвечает.

Внутри всё оборвалось.

— Позвоните Тамаре Леонидовне.

Я набрала сама.

Телефон выключен.

Мамин — тоже.

— Где они?

Водитель увеличил скорость.

— Потеряли сигнал возле развязки.

— Они ехали впереди.

— Маршрут изменили.

— Кто?

— Поступила команда.

— От кого?

Никто не ответил.

Через минуту рация ожила.

Искажённый голос сообщил:

— Первый экипаж обнаружен. Машина пустая.

Я не закричала.

Не могла.

Все звуки остались внутри.

— Где мои дети?

Сотрудник повернулся ко мне.

В его глазах было то, чего я боялась больше любых слов.

Он не знал.

Телефон завибрировал.

Новый номер.

На экране появилось видео.

Соня и Миша сидели на заднем сиденье автомобиля. Между ними — мама, без сознания или спящая, с опущенной головой.

Дети плакали.

Камера повернулась.

За рулём был Роман.

Он посмотрел прямо в объектив.

— Ты сама заставила меня сделать это, Вера.

Видео оборвалось.

Я пересмотрела последние секунды.

Его лицо.

Руки на руле.

Дорога за стеклом.

Мои дети в машине.

Теперь не было спора о правах.

Не было поездки отца.

Не было временного порядка, который можно истолковать.

Роман напал на охраняемый транспорт.

Забрал детей.

И прислал признание.

Он наконец совершил ошибку, которой мы ждали.

Только цена этой ошибки сидела на заднем сиденье и звала меня.

Я не помню, как выбралась из микроавтобуса.

Помню снег под ногами.

Помню, как кто-то пытался удержать меня за плечи.

Помню, что телефон продолжал светиться в руке, а на экране застыло лицо Романа.

— Где машина? — спрашивала я. — Где её нашли?

— Вера Андреевна, сядьте.

— Где нашли первый микроавтобус?

— На съезде возле промзоны.

— Везите меня туда.

— Нельзя.

— Там моя мать!

— С ней работают медики.

Я схватила сотрудника за куртку.

— Она жива?

Он не ответил сразу.

Мир стал пустым.

— Жива, — сказал он. — Без сознания, но дышит.

Колени подогнулись.

Меня посадили обратно в машину.

Кто-то принёс воду. Стакан стучал о зубы, и я не смогла сделать ни глотка.

— Как он это сделал? — спросила я.

Сотрудники переглянулись.

— Предварительно: ложная команда по внутренней связи. Первый автомобиль изменил маршрут и остановился возле якобы блокпоста. Люди были в форме.

— Вашей?

— Похожей.

— Откуда Роман знал маршрут?

— Выясняем.

— Он знал время, машины, схему.

Никто не возразил.

Это значило, что утечка была внутри.

Человек Романа находился не только в доме напротив, не только в службе безопасности компании и не только среди адвокатов.

Он проник в систему, которая должна была нас защищать.