— Они не войдут, если ты отпустишь детей.

— Я хочу видеть тебя у ворот через две минуты.

— Роман…

— Иначе уеду.

— Машины блокированы.

— Не все.

Камера повернулась к окну.

За домом стоял снегоход.

— Ты повезёшь больного ребёнка по лесу?

— Если заставишь.

— Не смей перекладывать на меня свой выбор.

Его лицо появилось крупно.

— Две минуты.

Связь оборвалась.

— Я иду, — сказала я.

— Нет, — одновременно произнесли Артём и Берестов.

— Он увезёт их.

— Периметр закрыт, — сказал следователь.

— Вы видели снегоход?

— Его остановят.

— С детьми на скорости? В лесу? Он может перевернуться.

Берестов молчал.

— Я подойду к воротам, — продолжила я. — Не войду.

— Только до обозначенной точки.

— Хорошо.

Артём встал.

— Я с ней.

— Он увидит мужчину и сорвётся, — сказал Берестов.

— Я не отпущу её одну.

— Отпустишь, — сказала я.

Он посмотрел так, будто я ударила.

— Вера.

— Ты будешь рядом. Но не там, где он увидит.

— А если он схватит тебя?

— Тогда группа войдёт.

— После того как он приставит пистолет?

Я подошла ближе.

— Артём, мои дети внутри.

— Поэтому ты не должна становиться третьим заложником.

— Я не стану.

— Ты не можешь обещать.

— Не могу.

Он стиснул челюсть.

— Я ненавижу это слово.

— Я тоже.

Я коснулась его лица.

— Но ты сам сказал: опасность заставляет действовать.

— Не безрассудно.

— Я буду выполнять команды.

Берестов передал мне скрытый наушник и застегнул под курткой лёгкий защитный жилет.

— Не приближаетесь к дому. Останавливаетесь у ворот. Руки держите на виду. Если он выходит с оружием, не делаете резких движений.

— Поняла.

— Если потребует войти?

— Откажусь.

Он посмотрел прямо.

— Повторите.

— Не войду в дом.

Только после этого открыл дверь машины.

Я пошла по снегу.

Каждый шаг звучал слишком громко.

Ворота базы были приоткрыты.

За ними тянулась дорожка к деревянным корпусам. Дом номер четыре стоял дальше остальных, возле леса. Шторы закрыты.

— Я пришла! — крикнула я.

Ответа не было.

— Роман!

Дверь дома открылась.

Он вышел один.

Пистолет держал возле бедра.

— Иди сюда.

Я остановилась у ворот.

— Сначала дети.

— Ты обещала войти.

— Я обещала прийти.

— Не играй словами.

— Отпусти Мишу.

— Тогда ты зайдёшь?

— Да.

В наушнике Берестов прошептал:

— Не подтверждать.

Я уже подтвердила.

Роман посмотрел по сторонам.

— Пусть полиция отойдёт.

— Я не вижу их.

— Но они видят меня.

— Отпусти сына.

Он скрылся в доме.

Через минуту дверь снова открылась.

Миша появился на крыльце.

Без куртки.

Роман стоял за ним.

— Иди к маме, — приказал он.

Сын не двигался.

— Папа…

— Иди.

Миша сошёл с крыльца.

Потом побежал.

— Не по дорожке! — закричал Роман.

Слишком поздно.

Миша свернул в снег.

Раздался резкий электронный писк.

Я замерла.

Роман побледнел.

— Стой!

Миша остановился.

Под снегом рядом с его ногой виднелся тонкий провод.

Не взрывчатка.

Сигнальная растяжка.

Но мы этого ещё не знали.

— Не двигайся, — сказал голос Берестова в наушнике. — Ребёнку тоже.

Я подняла ладони.

— Миша, стой как статуя.

Он заплакал.

— Мам…

— Смотри на меня. Не шевелись.

Сапёр медленно появился из-за бокового корпуса. Ползком приблизился к проводу.

Роман поднял пистолет.

— Назад!

Снайперы где-то в лесу уже держали его в прицеле.

Я это знала.

Он — тоже.

— Опусти оружие, — сказала я. — Твой сын рядом с проводом.

— Это сигнализация.

— Тогда зачем оружие?

— Чтобы они не вошли.

Сапёр перерезал провод.

— Чисто, — прозвучало в наушнике.

Я протянула руки.

— Миша, ко мне.

Он побежал.

Я прижала его так крепко, что он вскрикнул.

— Соня там, — сказал сын. — И ещё дядя.

— Какой дядя?

— Тот, который снимал нас.

Денис был задержан.

Кирилл исчез.

Значит, внутри мог быть Кирилл.

— Он злой, — прошептал Миша. — Папа с ним ругался.

Роман услышал.

— Замолчи!

Я закрыла сына собой.

В этот момент из дома донёсся мужской крик.

Потом выстрел.

Дверь захлопнулась.

Роман резко обернулся.

Его лицо изменилось.

Не он стрелял.

Кто-то внутри.

С Соней.

— Группа, пошла! — приказал Берестов.

Люди появились сразу с трёх сторон.

Роман поднял оружие, но не на полицию.

На дверь собственного дома.

— Там моя дочь! — закричал он.

И впервые за весь день в его голосе был не контроль.

Ужас.

Всё произошло слишком быстро.

Двое бойцов сбили Романа с ног. Пистолет отлетел в снег. Его руки заломили за спину.

Он не сопротивлялся.

Только кричал:

— Соня внутри! Там Кирилл!

Я передала Мишу сотруднику и рванулась к дому.

Берестов перехватил меня.

— Нельзя!

— Моя дочь там!

— Группа войдёт.

Внутри раздался второй выстрел.

Стекло одного окна треснуло.

— Мамочка! — услышала я.

Крик Сони.

Я перестала видеть людей вокруг.

— Соня!

В окне мелькнуло её лицо.

Кто-то дёрнул дочь назад.

— Кирилл! — закричал Роман из снега. — Отпусти её! Ты получишь деньги!

Из дома донёсся смех.

— Теперь обещаешь?

Голос мужчины.

— Я всё отдам! — крикнул Роман.

— Ты уже отдал меня Шатову.

Берестов поднял громкоговоритель.

— Кирилл Лаврентьев, дом окружён. Отпустите ребёнка и выходите без оружия.

— Уберите Воронцова! — ответил Кирилл. — Я хочу машину и свободный выезд!

— Ребёнку нужна медицинская помощь.

— Мне тоже нужна была помощь!

Я смотрела на окно.

Штора двигалась.

За ней плакала моя дочь.

— Дайте мне говорить, — сказала я.

— Нет.

— Он знает меня.

— Именно поэтому может использовать.

— Он присылал мне записи.

Берестов повернулся.

— Уверены?

— Евгений сказал, что первые материалы отправлял Кирилл.

Следователь оценивал секунды.

Потом протянул громкоговоритель.

— Только успокаивать. Не обещать машину.

Я взяла.

— Кирилл!

Тишина.

— Это Вера.

— Я знаю.

Голос прозвучал ближе к окну.

— Ты помогал мне. Присылал доказательства.

— А ты ничего не заплатила.

— Я не знала, чего ты хочешь.

— Теперь знаешь.

— Чего?

— Чтобы он почувствовал.

Я посмотрела на Романа.

Он лежал в снегу, прижатый коленом сотрудника. На лице была кровь от рассечённой губы.

— Соня не виновата.

— Его дочь.

— Моя тоже.

— Ты выбрала его.

— Нет. Он похитил её.

— Но родила от него.

В этих словах не было логики.

Только обида человека, давно переставшего разделять виновных и близких к ним.

— Кирилл, послушай. Соня болеет. У неё температура.

— Я дал лекарство.

Значит, он был рядом всё время.

Возможно, именно он привёз препараты.

— Спасибо, — сказала я.

Берестов посмотрел на меня, но не остановил.

— Ты позаботился о ней. Значит, не хочешь причинить вред.

— Не делай из меня хорошего.

— Не делаю. Я говорю о том, что уже произошло.

Тишина.

— Роман собирался бросить тебя? — спросила я.

— Он собирался повесить всё на меня.

— Слежку, ключ, Евгения?

— Всё.

— Поэтому ты начал присылать записи.

— Хотел, чтобы ты заплатила.

— Потом?

— Потом увидел ребёнка в окне.

Я почувствовала холод.