Соня смеялась над мультфильмом.

Миша не смеялся. Он сидел, прижав колени к груди, и иногда оглядывался на дверь.

— Ходатайство подали?

— Да. Суд назначил срочное заседание на завтра.

— Роман знает?

— Его уведомили.

Телефон адвоката зазвонил.

Она посмотрела на экран.

— Павел.

Включила громкую связь.

— Тамара Леонидовна, добрый вечер.

— Слушаю.

— Роман Сергеевич обеспокоен исчезновением детей.

Я резко повернулась.

— Они не исчезли, — сказала адвокат. — Находятся с матерью в безопасном месте. Органы уведомлены.

— Отец требует сообщить адрес.

— До завершения проверки адрес не раскрывается.

— Это незаконное ограничение общения.

— Завтра обсудим в суде.

— Роман Сергеевич считает, что Вера Андреевна может вывезти детей.

Я едва не рассмеялась.

Тамара Леонидовна осталась спокойной.

— Установлен официальный запрет на выезд. Подобные заявления бессмысленны.

— Он хочет поговорить с детьми по видеосвязи.

— Через мой телефон. В двадцать часов. Разговор будет записываться.

— Он не согласен на присутствие представителя.

— Тогда разговора не будет.

— Вы превышаете полномочия.

— До свидания, Павел.

Она отключилась.

— Он будет звонить напрямую на планшет, — сказала я.

— Планшет выключен?

— Да.

— Хорошо.

В восемь Роман позвонил.

Тамара Леонидовна включила запись и передала телефон детям.

— Привет, мои, — сказал он.

Голос был мягким.

Тёплым.

Таким, каким я когда-то слышала его в первые годы брака.

Соня сразу улыбнулась.

— Папа!

— Где вы?

Она посмотрела на меня.

— В гостинице.

Я закрыла глаза.

— В какой? — спросил Роман.

— Не знаю.

— Посмотри в окно. Что там видно?

— Роман, — вмешалась Тамара Леонидовна. — Не задавайте вопросов, направленных на установление адреса.

— Я разговариваю с дочерью.

— Тогда спросите, как она себя чувствует.

Пауза.

— Как ты себя чувствуешь, принцесса?

— Хорошо. Здесь есть омлет.

— Мама сказала, почему вы уехали?

— Плохой человек нарушил правила.

— Какой человек?

— Не знаю.

— Мама сказала, что это я?

Соня напряглась.

— Нет.

— Правда?

— Роман, прекратите, — сказала адвокат.

— Я хочу понять, настраивает ли жена детей.

— Разговор заканчивается, если продолжите.

Он выдохнул.

— Дай Мишу.

Сын взял телефон.

— Привет, чемпион.

— Привет.

— Скучаешь?

Миша пожал плечами.

— Немножко.

— Я тоже. Хочешь домой?

— Да.

— Ко мне?

Сын посмотрел на меня.

Я не шевелилась.

— В наш дом, — ответил он.

— Какой?

— С жёлтой дверью.

Роман помолчал.

— Там сейчас небезопасно.

— Пап, это ты сделал?

В комнате стало тихо.

— Что именно?

— Пришёл ночью.

— Нет.

— А ключ дал?

— Нет.

— Тогда кто?

— Не знаю, чемпион. Я тоже хочу выяснить.

Его ответ был безупречным.

Но я услышала в нём готовность.

Он ожидал вопрос.

— Когда мы увидимся? — спросил Миша.

— Очень скоро.

— Не говори «возможно».

Роман замолчал.

Я почувствовала боль.

Не за него.

За сына, который повторял просьбу сестры.

— Я обещаю, что скоро заберу вас, — сказал Роман.

Тамара Леонидовна сразу вмешалась:

— Роман Сергеевич, вы не вправе обещать детям смену места пребывания.

— Я сказал, что заберу на встречу.

— Вы этого не уточнили.

— Дети меня понимают.

— Нет, — тихо сказал Миша. — Я не понимаю.

Он вернул телефон мне и ушёл в ванную.

Разговор закончился.

Через минуту пришло сообщение Романа:

«Ты довела их до состояния, в котором они боятся собственного отца».

Я не ответила.

Тамара Леонидовна сделала снимок экрана.

— Он будет использовать разговор завтра.

— Пусть.

— Хорошо.

— Почему?

— Потому что теперь на записи есть его обещание «забрать» детей после появления угрозы похищения.

Я посмотрела на дверь ванной.

— Для него это материал. Для Миши — жизнь.

— Я знаю.

— Иногда мне кажется, что мы тоже используем их слова.

— Мы фиксируем то, что им причиняет вред.

— Разница тонкая.

— Поэтому не задаём им нужных вопросов.

Она собрала документы.

— Сегодня постарайтесь поспать.

— А диск?

— Берестов обещал результаты к утру.

— Если там действительно план?

— Тогда завтра всё изменится.

— В нашу пользу?

Тамара Леонидовна надела пальто.

— Не обязательно. Но изменится.

Ночью в гостинице сработала пожарная сигнализация.

Я проснулась от резкого звука.

В коридоре кричали.

Соня заплакала, Миша вскочил с кровати.

Я накинула халат, схватила документы и вывела детей.

Охранник направлял всех к лестнице.

— Что случилось?

— Дым на первом этаже.

Мы спустились во двор.

Люди стояли на морозе в пижамах и куртках.

Я обняла детей с двух сторон.

Через несколько минут сотрудник сообщил, что тревога ложная: кто-то активировал датчик вручную.

В этот момент я увидела автомобиль за оградой.

Чёрный.

Он стоял без света.

Когда я повернула голову, машина тронулась.

— Мам, мне холодно, — сказала Соня.

Я укутала её в свою куртку.

Телефон завибрировал.

Неизвестный номер.

«Теперь он знает гостиницу».

Я посмотрела на ограду.

Там уже никого не было.

Утром Роман не явился в суд.

Это было настолько на него не похоже, что я сразу почувствовала опасность.

Павел Громов сидел один. Перед ним лежала аккуратная папка, рядом — телефон.

— Где ваш доверитель? — спросила судья.

— Срочная деловая поездка.

— Он уведомлён о характере заявления?

— Да.

— Почему не подключился дистанционно?

— Технические сложности.

Тамара Леонидовна наклонилась ко мне.

— Он что-то делает.

Я кивнула.

В животе стало холодно.

Судья начала рассматривать ходатайство об изменении временного порядка общения. Тамара Леонидовна представила заключение психолога, сообщения, протоколы полиции, данные о незаконном наблюдении и проникновении.

Павел возражал.

— Ни один материал не подтверждает причастность отца. Напротив, мать использует каждый неизвестный эпизод, чтобы лишить детей общения с Романом Сергеевичем.

— Он знал о травме Лаврова до сообщения подробностей, — сказала Тамара Леонидовна.

— Из контекста следовало, что в квартире находился мужчина.

— Не следовало.

— Это оценочное суждение.

— Как и заявление о материнской нестабильности.

Судья попросила не спорить.

Затем представитель прокуратуры передал информацию о начале проверки по материалам исчезновения Евгения Соколова и возможной незаконной слежки.

Павел впервые потерял спокойствие.

— Как это связано с порядком общения?

— В материалах может содержаться информация о планируемом удержании детей, — ответила Тамара Леонидовна.

— «Может содержаться» не является доказательством.

— Исследование носителя продолжается.

— Тогда ходатайство преждевременно.

Судья ушла в совещательную комнату.

Я смотрела на Павла.

— Вы знаете, где Роман?

Он не повернул головы.

— На деловой встрече.

— В каком городе?

— Я не обязан сообщать.

— Он вчера был возле гостиницы?

— Не знаю, где вы проживаете.

— Но он знает.

Павел медленно закрыл папку.

— Вера Андреевна, вам следует перестать видеть мужа за каждым автомобилем.

— А вам следует перестать помогать ему преследовать мать его детей.

— Я представляю клиента в рамках закона.