— Значит, я ничего не могу сделать?

— Можете не паниковать и собирать информацию.

— Это мои дети!

— Именно поэтому вы сейчас не имеете права потерять голову.

Я села в машину.

Руки не слушались.

Я звонила Роману снова и снова.

Вне зоны доступа.

До «Кленового берега» доехала за двадцать минут.

Охранник сообщил, что машина Романа утром выехала и не возвращалась.

— Дети были с ним?

— Не видел.

— А Валерия?

— Её машина на территории.

Я написала Роману ещё раз:

«Ты не сообщил, куда повёз детей. Немедленно свяжись со мной».

Сообщение не доставлялось.

Прошёл час.

Потом второй.

Я позвонила в полицию.

Дежурный выслушал и сказал:

— Отец забрал собственных детей?

— Без моего согласия.

— Вы в разводе?

— Документы поданы.

— Место проживания определено судом?

— Пока нет.

— Тогда состава преступления не усматривается.

— Он не отвечает. Я не знаю, где они.

— Возможно, за рулём.

— Два часа?

— Подождите.

— Сколько?

— До вечера. Потом перезвоните.

Я бросила телефон на пассажирское сиденье и закричала.

Один раз.

Громко, до боли в горле.

Потом прижалась лбом к рулю.

Перед глазами возникали картины одна страшнее другой.

Авария.

Больница.

Аэропорт.

Частный самолёт, который мог принадлежать одному из партнёров Романа.

Дом за границей.

Новые паспорта.

Я понимала, что мысли становятся безумными, но не могла их остановить.

В четыре часа телефон подал сигнал.

Сообщение доставлено.

Потом появилось второе:

«Дети со мной. Всё в порядке».

Я сразу позвонила.

На этот раз Роман ответил.

— Где вы?

— За городом.

— Адрес.

— Вера, успокойся.

— Адрес!

— Дети слышат.

— Тогда отойди от них.

Он помолчал.

Я услышала смех Миши на заднем плане.

Живой.

Обычный.

Колени стали слабыми.

— Я забрал их на несколько дней, — сказал Роман.

— Нет.

— У нас поездка.

— Какая поездка?

— В Сочи.

Я не сразу поняла.

— Что?

— Самолёт через полтора часа.

— Ты никуда их не повезёшь.

— Почему?

— Потому что я не давала согласия.

— Для поездки внутри страны оно не требуется.

Он всё проверил.

Заранее.

— Верни детей.

— В воскресенье.

— Сегодня четверг.

— Они пропустят один день сада.

— Я сказала нет.

— Ты запрещала ночёвки три недели. Теперь они проведут время со мной.

— Ты специально забрал их без предупреждения.

— Потому что с тобой невозможно договориться.

— Мы договаривались на дневные встречи.

— Это был временный компромисс.

— Роман, послушай меня. Если ты сядешь с ними в самолёт, я подам заявление.

— На что?

Он говорил спокойно.

Он знал ответ.

Ни на что.

Пока не было судебного решения, отец мог путешествовать с детьми по стране.

Я могла кричать.

Умолять.

Но формально он не похищал их.

Он просто воспользовался тем, что успел первым.

— Дай им телефон.

— Они заняты.

— Дай мне поговорить с детьми.

— В самолёте перезвонят.

— Роман!

Он отключился.

Через минуту пришла фотография.

Соня и Миша сидели в салоне автомобиля. На коленях у каждого лежал новый рюкзак. Они улыбались.

Позади, между детскими креслами, виднелась женская рука с тонким золотым браслетом.

Валерия солгала.

Она была с ними.

Я увеличила снимок.

На руке было кольцо.

Не обручальное.

Но с крупным прозрачным камнем.

Под фотографией Роман написал:

«Им хорошо. Не порти детям отдых».

Я переслала всё Тамаре Леонидовне.

Она позвонила сама.

— Они ещё не улетели?

— Самолёт через полтора часа.

— Езжайте в аэропорт.

— Я успею?

— Не знаю.

— Что я там сделаю?

— Зафиксируете, что возражали. Попробуете забрать детей. Вызовете полицию. Главное — не прикасайтесь к нему и к его женщине.

— А если он не отдаст?

— Тогда мы подадим заявление об обеспечительных мерах и ускорим рассмотрение места проживания детей.

— То есть он всё равно улетит?

— Вера, я не буду обещать то, чего не могу обеспечить.

Я завела машину.

До аэропорта навигатор показывал час десять.

До вылета оставалось восемьдесят семь минут.

Я выехала на шоссе.

Телефон лежал рядом, на экране всё ещё была фотография близнецов.

Они улыбались.

Потому что не знали, что их отец только что использовал их как оружие.

Потому что для них это была поездка к морю.

Потому что они верили: мама знает, мама разрешила, мама ждёт.

Я давила на педаль и повторяла про себя одно:

«Успеть».

Успеть до регистрации.

До контроля.

До того, как самолёт оторвётся от земли.

В пяти километрах от аэропорта движение остановилось.

Впереди мигали аварийные огни. Навигатор покраснел и прибавил двадцать шесть минут.

Я ударила ладонью по рулю.

— Нет. Нет, нет, нет.

Машины не двигались.

Я открыла дверь и вышла прямо на проезжую часть.

Водитель соседней машины опустил стекло.

— Девушка, вы куда?

Я схватила сумку.

До аэропорта было слишком далеко, чтобы бежать.

Слишком близко, чтобы сдаться.

Я подняла руку, пытаясь остановить машину в соседнем, ещё двигавшемся ряду.

Один автомобиль проехал мимо.

Второй.

Третий резко затормозил.

Дверь открылась.

За рулём сидел Артём.

Он посмотрел на меня, на брошенную машину, на моё лицо.

— Что случилось?

— Роман увозит детей.

— Куда?

— В Сочи. Самолёт через час.

Артём разблокировал пассажирскую дверь.

— Садись.

— Моя машина…

— Потом заберём.

Я села.

Он перестроился в крайний ряд, свернул на служебную дорогу и поехал в направлении, которого не было на моём навигаторе.

— Откуда ты здесь?

— Вёз материалы на объект.

— Ты знаешь другую дорогу?

— Знаю.

— Мы успеем?

Артём посмотрел на часы.

— Пристегнись.

В его голосе не было обещания.

Но скорость выросла.

За окном мелькали ограждения, склады и заснеженные поля.

Я держала телефон двумя руками.

В пять сорок семь пришло сообщение от Романа:

«Регистрация закончена».

Я показала экран Артёму.

— Сколько осталось?

— Двенадцать минут.

Самолёт должен был вылететь в шесть.

Я набрала номер аэропорта, потом полицию, потом снова Романа.

Никто не давал ответа, который мог бы остановить происходящее.

В пять пятьдесят шесть мы подъехали к терминалу.

Я выпрыгнула из машины раньше, чем Артём успел остановиться.

Побежала к входу.

Охранник потребовал открыть сумку.

Я высыпала содержимое на ленту.

Телефон зазвонил.

Роман.

— Где вы? — закричала я.

— Уже в самолёте.

— Дай детям телефон.

— Вера, перестань.

— Я приехала. Выходите.

— Посадка окончена.

В динамиках объявили рейс до Сочи.

Последняя фраза утонула в шуме крови.

— Ты не имел права.

— Я их отец.

— Отец не делает так.

— В воскресенье они будут дома.

— Я этого не забуду.

— Это угроза?

— Обещание.

На заднем плане прозвучал голос Сони:

— Папа, это мама?

— Дай ей телефон!

Несколько секунд был слышен шорох.

Потом дочь сказала:

— Мамочка, мы летим к морю!

Я прижала телефон к уху.

— Я знаю, солнышко.

— Ты приедешь?

Я закрыла глаза.

— Нет.

— Почему?

— Потому что папа не предупредил меня.

Возникла пауза.

— Ты сердишься?

— Не на тебя.

— Я буду скучать.

— Я тоже. Дай Мише.

Сын взял телефон.

— Мам, у нас места возле окна!