Она вернула мне папку.

— Сегодня дети должны вам позвонить. Не обсуждайте с ними спор. Не спрашивайте, с кем они спят, что говорит Валерия и где находится отец. Спросите, ели ли они, как себя чувствуют, нужны ли лекарства.

— Но мне нужно знать, что происходит.

— Роман ждёт, что вы начнёте допрашивать детей. Возможно, записывает звонки.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Зачем?

— Чтобы показать, что вы создаёте у детей тревогу и настраиваете против отца.

— Я их не настраиваю.

— Тогда не помогайте ему утверждать обратное.

Перед выходом я спросила:

— Тамара Леонидовна, у вас есть дети?

Она посмотрела на меня поверх очков.

— Сын.

— Вы бы смогли говорить спокойно, если бы его увезли без разрешения?

— Нет.

— Тогда почему требуете этого от меня?

— Потому что вы платите мне не за сочувствие. Вы платите, чтобы я помогла вам сделать то, чего вы сейчас не можете.

На улице я долго стояла под снегом.

Потом поехала на объект.

Работа была единственным местом, где мир подчинялся понятным правилам.

Если стена была слишком тёмной, её можно перекрасить.

Если пространство казалось тесным, находилось другое решение.

Если подрядчик нарушал размеры, я показывала чертёж и требовала исправить.

Люди и любовь не подчинялись чертежам.

Инга Борисовна встретила меня у входа в клинику.

— Выглядите ужасно.

— Спасибо.

— Что случилось?

Я хотела ответить привычное «ничего», но вспомнила вопрос Тамары Леонидовны.

— Вы или ваша сестра работаете с компаниями Романа?

Инга прищурилась.

— Нет.

— Совсем?

— Моя клиника арендует помещение в бизнес-центре, который принадлежит его холдингу. Но договор подписан два года назад.

— Вы рассказывали кому-нибудь, что дали мне номер Тамары Леонидовны?

— Нет.

— Уверены?

— Вера, я могу быть неприятной, но не глупой.

— Простите.

— Роман что-то сделал?

— Увёз детей на три дня, не предупредив.

Инга долго смотрела на меня.

— Он знает, что вы работаете со мной?

— Видел название компании в договоре.

— Значит, скоро узнаем, насколько он мелочный.

— В каком смысле?

— В прямом. Владельцы здания иногда внезапно находят причины усложнить жизнь арендаторам.

Я почувствовала вину.

— Я могу отказаться от проекта.

— Не можете.

— Из-за меня у вас могут быть проблемы.

— Проблемы у меня будут из-за мужчины, который решил использовать бизнес против бывшей жены. Не присваивайте чужую вину.

Эта фраза заставила меня замолчать.

Инга протянула каску.

— Идёмте. Подрядчик снова решил, что ваши размеры приблизительные.

Я работала до вечера.

В шесть позвонил Роман.

Я вышла в пустой коридор и включила запись.

— Дети хотят поговорить, — сказал он.

— Дай им телефон.

Первой была Соня.

Она рассказывала про бассейн, завтрак и большую белую собаку, которую увидела на набережной. Говорила быстро, захлёбываясь впечатлениями.

— А Лера купила мне платье, — добавила она.

— Какое?

— Голубое. Как у принцессы.

— Тебе нравится?

— Очень.

Я заставила себя улыбнуться, хотя она меня не видела.

— Тогда будешь носить.

— А ты не сердишься?

— На платье? Нет.

— На Леру.

Я прислонилась к стене.

— Почему ты спрашиваешь?

— Папа сказал, что ты её не любишь.

Внутри поднялась волна.

Тамара Леонидовна предупреждала.

Роман записывал разговор.

Ждал ответа.

— Взрослые не всегда нравятся друг другу, — сказала я. — Но это не должно мешать тебе радоваться подарку.

— А Лера может стать моей второй мамой?

Я закрыла глаза.

— Нет, солнышко. Мама у тебя одна. Но она может стать женой папы.

— Она сказала, что будет меня любить.

— Хорошо, когда рядом с тобой люди, которые относятся к тебе доброжелательно.

— Ты тоже её полюбишь?

— Давай не будем сейчас об этом.

Соня помолчала.

— Я хочу домой.

Сердце сжалось.

— Что случилось?

— Ничего. Я просто хочу к зайцу.

— В воскресенье ты его увидишь.

— А ты не можешь приехать?

— Сейчас нет.

— Почему?

Я услышала мужской голос рядом с ней:

— Соня, мама работает.

— Папа сказал, что тебе важнее работа, — продолжила дочь.

Роман не просто записывал.

Он подсказывал ей.

— Мне важнее всего вы, — сказала я. — Но иногда взрослым нужно работать, чтобы заботиться о детях.

— Папа тоже работает, но он с нами.

Боль была почти физической.

— Потому что сейчас у него отпуск.

— У него нет отпуска, — вмешался Миша. — Он по компьютеру разговаривает.

— Дайте мне поговорить с мамой, — сказал Роман.

Телефон перешёл к нему.

— Ты зачем пугаешь Соню?

Я не сразу нашла слова.

— Я?

— Она теперь думает, что Лера хочет занять твоё место.

— Ты сам сказал ребёнку, что она станет второй мамой?

— Я такого не говорил.

— Тогда откуда вопрос?

— Дети пытаются понять новую ситуацию.

— Не надо было знакомить их с любовницей через месяц после ухода.

— Не называй её так.

— Как? Женщиной, с которой ты изменял?

— Дети могут услышать.

— Поэтому ты звонишь при них?

Он понизил голос:

— Ты провоцируешь конфликт в каждом разговоре.

Я посмотрела на мигающую отметку записи.

— Я спросила детей, как они себя чувствуют.

— И дала Соне понять, что Лера никогда не станет для неё близким человеком.

— Я сказала, что мать у неё одна.

— Тебе обязательно всё превращать в соревнование?

— Это ты построил дом, в котором на семейных фотографиях нет меня.

Молчание.

Я попала в цель.

— Ты была там без разрешения, — сказал он.

— Я приехала за детьми, которых ты бросил.

— Я не бросал их.

— Ты оставил их с незнакомым человеком.

— Сотрудница работает у меня больше десяти лет.

— Для детей она была незнакомой.

Роман выдохнул.

— Я не собираюсь снова это обсуждать.

— Тогда не обвиняй меня в тревоге, которую создал сам.

— В воскресенье дети вернутся в шесть.

— Я буду ждать.

— И ещё. Не приезжай в аэропорт.

— Почему?

— Я не хочу сцен.

— Отдай их у выхода, и сцены не будет.

— Их привезёт водитель.

— Нет. Ты забрал — ты вернёшь.

— Я занят.

— Воскресенье. Шесть вечера. Аэропорт.

Я отключилась первой.

Тамара Леонидовна попросила прислать запись.

Через двадцать минут ответила:

«Разговор провели хорошо».

Я перечитала сообщение.

Не «вам было тяжело».

Не «он поступил подло».

Хорошо.

В юридическом смысле.

Я вернулась домой около девяти.

На лестничной площадке сидел Артём. Рядом стоял металлический ящик с инструментами.

— Что ты здесь делаешь?

— Соседка снизу сообщила бабушке, что у вас течёт труба.

— У нас ничего не течёт.

— Теперь уже нет.

Он поднялся.

— Я заменил соединение под ванной.

— Ты вошёл без меня?

— Позвонил вашей матери. Она дала запасной ключ.

Я нахмурилась.

— Мама не должна была.

— Согласен.

— Тогда зачем взял?

— Потому что вода уже была у соседей на потолке.

Я открыла дверь.

— В следующий раз звони мне.

— Звонил четыре раза.

Телефон всё это время лежал в сумке на беззвучном режиме.

На экране действительно были пропущенные вызовы.

— Простите.

— Ничего.

Артём собрался уходить, но я заметила на кухонном столе две тарелки под крышками.

— Это тоже ремонт?

— Бабушка передала пирог.

— Твоя бабушка знает, что я существую всего несколько дней.

— Ей достаточно, что у вас двое детей и пустой холодильник.

Я открыла холодильник.

Там были молоко, яйца, сыр, яблоки и кастрюля с супом.