— Больше времени на что? Я не могу делать вид, что внешний мир и все его проблемы не существуют. У меня есть работа, которую нужно сделать. И новость, Дерек, — сказала она, положив голову мне на плечо, — это не первый раз, когда кто-то угрожает убить меня.

Ее слова были как кол в сердце. Мысль о том, что кто-то может причинить ей боль, привела моих демонов в ярость.

Я прижал ее к себе сильнее.

— Но это будет последний раз.

— Детка, я должна это сделать. И я не прошу твоего разрешения или одобрения. Я просто сообщаю тебе, что будет.

Я сдвинулся вбок, увлекая ее за собой, пока не оказался сверху.

— Я не буду тебя останавливать, Эва. Но я позабочусь о твоей безопасности. И у меня есть условие.

Она покачала головой. — Конечно, у тебя есть условие. Но я выслушаю тебя.

Как будто у нее был выбор.

— Ты останешься здесь со мной, — сказал я, покрывая поцелуями ее шею. — В моей постели. В моем доме.

Пальцы Эвы впились в мои волосы. — Надолго?

Надолго?

Навсегда.

Навсегда.

Я обдумывал это слово. Все, что оно подразумевало. Вес и искренность, стоящие за ним, и все, что оно несло в себе.

Моя грудь была переполнена. Переполнена эмоциями по отношению к ней, которые я не понимал. Чувствами, которые были мне чужды, затерянными в пустоте времени, когда я был слишком мал, чтобы помнить. Я знал, что мать любила меня. И что я отвечал ей взаимностью. Но даже это казалось… недостаточным.

— Дерек, — прошептала она, положив свою нежную руку мне на щеку и возвращая меня в настоящее. Я посмотрел в ее карие глаза, и грудь сдавило.

— У меня для тебя кое-что есть.

— Да? Но явно не ответ на мой вопрос.

— Не будь капризным, ангел. — Я прижался губами к впадине ее шеи. — Или мне придется тебя наказать.

— Ммм, — застонала она. — Звучит заманчиво.

Мой член ожил, и я прижался к вершине ее бедер.

— Просто дай мне пять минут, — сказал я, сдерживая желание войти в нее.

Я отстранился от ее тела, залез в ящик тумбочки и вытащил черную бархатную шкатулку. Ева с любопытством наблюдала за мной, привставая и выпрямляясь.

— Что это?

— Все устроено так: я даю тебе это; ты открываешь и узнаешь, что внутри.

Она наклонилась вперед, тихонько смеясь, и протянула руку. — Ну, тогда давай уже мой чертов подарок.

— Наказание удвоится. Не заставляй меня менять твое прозвище.

Ева взяла квадратную шкатулку и прикоснулась губами к моим. — Никогда не переставай называть меня ангелом.

Я обхватил ее лицо ладонями и поцеловал. — Никогда.

— Никогда — это звучит как довольно долгий срок.

— Открой свой подарок.

Наши взгляды встретились на несколько мгновений, между нами пролетали невысказанные слова, прежде чем она открыла маленькую шкатулку. Ее лицо просветлело, когда она заглянула внутрь и вытащила браслет с бриллиантами.

— Дерек, он великолепен.

Она подняла медицинский браслет из белого золота; бриллианты на маленькой пластинке ловили свет и отражались в ее глазах.

— Тебе нравится?

— Конечно, нравится, — сказала она, проводя пальцем по инкрустированному драгоценными камнями кресту.

— Переверни его.

Когда она прочитала надпись, ее улыбка стала еще шире, и она посмотрела на меня из-под ресниц, покачав головой. — Ты указан как контактное лицо на случай чрезвычайной ситуации?

— Безусловно. Я хочу быть уверен, что буду рядом, когда ты во мне нуждаешься. На случай… если что-то случится. Я не хочу узнавать об этом через несколько часов, как в прошлый раз.

Я притянул ее обратно к себе на колени и прижал к себе.

— Я уже говорил тебе. Ты моя, Эва, — сказал я, заправляя прядь волос за ее ухо и смеясь с недоверием. — Что ты со мной сделала?

Она подняла руку и погладила мои губы подушечками пальцев. — Что я сделала, Дерек?

— Ты превратила меня в чертового дурака.

Она засмеялась, когда я поцеловал каждый из ее пальцев.

— В каком смысле?

— Ну, во-первых, я никому в жизни не дарил подарков.

— Никогда?

Я покачал головой. — Никогда. Но тебе, Эва, я отдал бы весь мир. Просто попроси, и он твой.

Она перекинула одну ногу через мои бедра, так что оказалась верхом на моих коленях, а руками обхватила меня с обеих сторон, упираясь в спинку дивана.

— Мне не нужен мир, детка. Мне нужен только ты.

Мои руки лежали на ее бедрах, прижимая ее таз к моему возбуждению.

— Я у тебя, — сказал я, обхватив ее за затылок и притягивая к себе для поцелуя.

— Браслет прекрасен. Это самый внимательный подарок, который мне когда-либо дарили.

Эва бросила мне дьявольскую улыбку, схватила подол своей рубашки и стянула белую футболку через голову. Мой взгляд упал на завораживающее зрелище ее груди. Не теряя времени, я тоже сорвал с себя рубашку, наклонился и взял в рот ее твердый сосок, а руки раскинул по ее спине. Она казалась чертовски идеальной в моих объятиях и моем рту. Я перешел к другой груди и с каждым долгим прикосновением слышал ее тихие стоны.

Я не был уверен, в какой именно момент она дотянулась до моего забытого стакана с виски, но когда я поднял глаза, между ее зубами застрял маленький кубик льда. И словно читая мысли друг друга, я потянул ее за затылок, приоткрыл рот и позволил ей бросить кубик мне в рот.

Эва прогнала кусочек льда, проведя языком по моим приоткрытым губам.

— Мне снять это?

Ее руки лежали на поясе моих брюк.

— Чего ты хочешь, ангел? Я хочу услышать, как ты это скажешь.

Я сжал ее запястья.

— Всегда ищешь, как погладить свое эго.

— Это не то, что я хочу, чтобы погладили прямо сейчас, — сказал я, проводя указательным пальцем по шву ее губ. Ее сладкий маленький язычок скользнул по кончику, пока она не впустила меня. — Это то, что ты хочешь?

Ее глаза были прищурены, когда она кивнула, принимая меня глубже, одновременно расстегивая ремень и молнию на моих брюках. Приподняв бедра, я спустил их до лодыжек.

Я обладал Эвой всеми возможными способами, но никогда не уставал смотреть, как она берет меня в рот.

— На колени, — сказал я, поглаживая себя.

Она опустилась на пол с ухмылкой на лице. Я вцепился в ее волосы и откинул ее голову назад.

— Покажи мне, как красиво выглядят эти губы, обхватившие мой член.

Эва провела языком по капельке предсеменной жидкости на моем кончике, но я оттянул ее назад и потянулся за стаканом. Выпив глоток напитка, я взял в рот еще один кубик и взял ее за подбородок.

— Открой для меня ротик, детка.

Она сделала, как ей велели, и я позволил тающему кубику капнуть из моего рта в ее.

Ева сосала лед, пока он почти не растаял, а потом обхватила ладонью основание моего члена и холодным языком проложила ледяной след вверх по стволу.

— Черт.

Холодок пронзил мой позвоночник, и я крепче сжал ее волосы. Она нарисовала круги вокруг головки, прежде чем полностью взять меня в рот. Когда жар моей кожи встретился с ее прохладным языком, ощущение слилось в восхитительное соединение огня и льда. Я запрокинул голову назад, пока она сосала меня, покачивая головой в такт плотным движениям ее руки.

— Черт, Эва… так чертовски хорошо.

Она посмотрела на меня, на ее лице отразилось озорное выражение, и втянула щеки, принимая каждый сантиметр меня так глубоко, как только могла.

— Посмотри на себя, как ты берешь мой член, как хорошая девочка.

Слезы набрались в уголках ее глаз.

— Вот так, — стонал я, держа ее голову, пока толкался глубже, ударяясь о заднюю часть ее горла, пока ее щеки не покраснели ярко-красным. — Блядь, детка. Ты выглядишь так чертовски красиво, давясь моим членом.

Эва улыбнулась мне и продолжила работать моим членом, как будто пять секунд назад она не была на грани обморока, а рукой сжимала и разминала мои яйца.

Чертова богиня.

Именно так она и выглядела, стоя на коленях передо мной, поклоняясь моему члену, как будто это был ее последний ужин.

Моя голова откинулась назад на диван, я зажмурил глаза, а давление в яйцах заставило меня схватить ее за волосы и направлять ее быстрее и сильнее.