Слез больше не осталось, в желудке — тошнотворная пустота.

Терять больше нечего, даже собственного достоинства.

Я изо всех сил старалась молчать, пыталась защитить ту маленькую себя, у которой и так слишком многое отняли, а теперь весь мир в курсе — и все из-за одного клика мыши.

До чего же несправедливо; чудовищная несправедливость грозит поглотить меня целиком.

Разве я мало выстрадала?

Хочется кричать в небеса и требовать ответа. За что мне эти муки? Почему я? Почему сейчас? К чему столько боли? Что такого ужасного я натворила, чтобы заслужить подобную кару?

За что, за что, за что?

Хлопнувшая входная дверь домика заставляет меня разомкнуть веки. Время — далеко за полдень. Я проспала на диване почти весь день, лишь изредка выныривая из забытья в те короткие моменты, когда Маттео заглядывал проверить, как я.

Но перед диваном с печальной полуулыбкой стоит вовсе не Маттео.

— Привет, малышка Айви.

— Эшфорд. Рада видеть, как и всегда, — хриплю я, потерпев жалкое фиаско в попытке улыбнуться.

Он фыркает от смеха.

— Смотрю, чувство юмора никуда не делось.

С трудом принимая сидячее положение, я пытаюсь пригладить всклокоченные со сна волосы, но тут же сдаюсь. Тело ломит от чудовищной усталости, несмотря на долгий сон.

— Если бы не оно, у меня бы вообще ничего не осталось.

— У тебя еще есть порох в пороховницах, Айви. Ты справишься.

— Правда? — спрашиваю я, поднимая потухший взгляд.

Киран Эшфорд славится умением читать людей. Достаточно одного взгляда, чтобы заглянуть в самую душу. Интересно, осталась ли вообще моя, ведь внутри лишь звенящая пустота.

Пряча руки в карманы, он смотрит мне в глаза.

— Правда. Тебе нужно просто двигаться дальше.

— И как долго? — голос обретает яд от вспыхнувшей внутри злости. — Пока он не даст очередное интервью на фоне того самого дома, где напал на меня, и не заявит, что пальцем не притронулся? Пока сводки не растиражирует мое лицо по всем обложкам с кричащими заголовками о том, что якобы приключилось? А может, подождать, пока еще сотня тысяч человек в сети не назовет меня лгуньей, не поинтересуется, какой одеждой я спровоцировала собственного отца, или не окрестит шлюхой, которая сама напросилась? Прикажешь двигаться дальше, Киран, или картинка и так достаточно яркая?

К концу тирады грудь тяжело вздымается. Липкое щупальце вины проскальзывает в сердце, но его тут же без остатка поглощает поселившаяся внутри темная пустота.

Жду, что в его глазах мелькнет обида, но Киран лишь кивает в сторону входной двери:

— Составишь компанию на прогулке? — брови непроизвольно сходятся на переносице, прежде чем я успеваю взять себя в руки. Собираюсь отказаться, и он прекрасно это видит. — Пожалуйста, — мягко добавляет он.

Замерев в нерешительности, я сверлю взглядом близкого друга Маттео и Калеба — человека, которому доверяла долгие годы, несмотря на все его давние самоуверенные замашки.

— Полагаю, и правда пора подышать свежим воздухом, — сдаюсь я с тяжелым вздохом и поднимаюсь на ноги.

— Какая упрямая, — ухмыляется Киран.

— Ты с моим братом вообще знаком?

— Два сапога пара, — констатирует он, распахивая дверь.

Щурясь от яркого солнца, пробивающегося сквозь кроны деревьев, я спускаюсь с крыльца; под ногами хрустят сухие ветки. Шагаю бок о бок с Кираном, ненавидя его за правоту: злость понемногу утихает, а мышцы с каждым шагом расслабляются, словно издавая беззвучный вздох облегчения.

Киран хранит молчание добрые полчаса, и лишь клонящееся к горизонту солнце выдает ход времени. Я то и дело чувствую на себе скользящий взгляд: словно оценивает мое состояние, выжидая правильный момент для разговора. И он точно заговорит — ему есть что сказать. В конце концов, Киран отмахал такой путь не просто ради совместного променада по лесу.

— Может, уже перейдешь к делу, Киран?

— Просто не совсем понимаю, с чего начать разговор, — поджав губы, он останавливается.

Такого я никак не ожидала.

Присмотревшись повнимательнее, только сейчас осознаю: возможно, он вовсе меня не оценивал. Киран не решается посмотреть в глаза. Сердце болезненно сжимается при виде того, как уверенный в себе парень стоит передо мной, сгорая от волнения.

— В чем дело, Киран? — невольно отступаю я на шаг.

— Просто хочу, чтобы ты знала... — тяжело выдохнув, он упирает руки в бока. — Ты не одна, Айви. Пусть так кажется, и то, что творится в сети, что несут в новостях — кромешный ад. У меня сердце кровью обливается, но ты не одна. Я не желаю видеть его триумф. Не хочу, чтобы именно эта ситуация тебя сломала.

— Он уже побеждает.

— Ни хрена подобного, — Киран наконец-то поднимает на меня взгляд и яростно чеканит слова. — Он в панике, Айви. Потому и творит эту дичь: он потерял над тобой контроль.

— А по ощущениям — побеждает, — я качаю головой, устремив взгляд куда-то вдаль. — Кажется, уже победил. Он отнял у меня абсолютно все. Все, к чему вообще не имел права прикасаться.

— Так не позволяй отнять большего.

— Легко сказать, — шепчу я в ответ.

— Знаю, и сейчас веду себя как конченый лицемер, но просто... не могу смотреть, как торжествует очередной монстр.

От этих слов внутри вспыхивает смятение.

— Я... — голос Кирана срывается; нервно сглотнув, он предпринимает новую попытку. — Со мной произошло нечто похожее.

Признание повисает в воздухе; я моргаю, совершенно онемев от шока. Не успеваю и слова вымолвить, как Киран опускает взгляд на ботинки, сует руки в карманы, тут же выдергивает их и начинает нервно теребить пальцы.

— Это случилось в приемной семье, куда меня определили. Тамошний отец оказался... чудовищем, но, если быть до конца честным с самим собой, то были лишь цветочки. К тому моменту я уже привык к подобному. Знал, как выжить.

Казалось, слезы уже давно иссякли, но глаза почему-то снова начинает щипать от влаги.

— Настоящий ад начался во время жизни с родной матерью. Она сидела на наркоте, бухала, смолила... короче, полный набор. Но наркотики — это самое страшное. Она могла сутками не приходить в адекватное состояние, а мне приходилось заботиться о себе самому.

Киран откашливается; видно, каких невероятных усилий ему стоит продолжать. Предоставляя парню тишину и время собраться с мыслями, делаю шаг навстречу, безмолвно показывая: я рядом.

— Дозы требовались все чаще, деньги на наркоту закончились, поэтому, когда в дверь постучал дилер выбивать долги... она расплатилась мной.

Из груди вырывается сдавленный вдох, ладонь инстинктивно взлетает к губам.

Тут Киран поднимает голову, и его разбитый, полный тоски взгляд встречается с моим. Два человека посреди леса: истории разные, но раны, заставляющие нас истекать кровью изнутри, — одни и те же.

— Знают лишь единицы. И я впервые смог произнести это вслух. Ты куда сильнее, чем я когда-либо был. Попыталась рассказать, попросила о помощи, а затем тебя предали самым жестоким образом. Меня трясет от злости. Я просто в бешенстве, выворачивает от того, что происходит с тобой... Айви, я не хочу видеть их победу, потому что какой-то эгоистичной частице меня жизненно необходимо увидеть, как кто-то одолеет монстра — чтобы однажды, возможно, смог сокрушить своего, — взгляд, кажется, проникает на самое дно того, что осталось от моей души. — Не дай монстрам победить.

— Мне жаль, Киран, — потрясенно выдыхаю я. — Ты этого не заслужил.

— Как и ты.

Да, абсолютно не заслужила.

— Где твой монстр?

— Во взрослом возрасте я видел его лишь однажды, — пожимает он плечами. — Насколько мне известно, он уже давно мертв.

— Хотела бы я, чтобы мой тоже сдох, — признаюсь я шепотом. — Так было бы проще. Тогда не пришлось бы проходить через весь этот ад.

— Для него это слишком легкий выход, Айви. Он заслуживает участи пострашнее.

— Я просто устала, — глаза начинает невыносимо жечь, к горлу подступает ком. — Чертовски устала.