– Спасибо за приглашение, но, Сашунь, это ваш первый семейный праздник, так что встречайте вдвоём.

– А ты как? С тётей Милой будешь?

– Да, мы уже договорились, – солгала Люба; объяснять дочери, что ей есть с кем отмечать праздник, она была не готова.

Попрощавшись с Александрой, Люба задумалась: тридцать лет она встречала Новый год с Михаилом. Они и познакомились в студенческой компании за новогодним столом, а потом каждый год под бой курантов желали друг другу счастья, обменивались подарками. Но в этом году её супруг проведёт праздничную ночь с другой женщиной. Эта мысль промелькнула и тотчас впервые без боли забылась.

И словно в продолжение разговора про новогодний праздник позвонила Мила:

– Привет, как дела? С адвокатом встречалась?

– Встречалась. Ругал меня за легкомыслие, но потом простил.

– Надеюсь, он обещал Михаила Викторовича на куски порвать?

– Ох, ты и кровожадная! Как у тебя дела с Костюком? Новый год с ним встречать будешь?

– Вот я тебе по этому поводу и звоню. Ты поправь, если я неправильно понимаю. Ты всегда с Мишаней Новый год встречала, но в этот раз, полагаю, не будешь. Чтоб не чахнуть в гордом одиночестве, приезжай ко мне. Мы с Валерой к его друзьям на дачу поедем, ну, и ты с нами. Ведь ты нам не чужая.

– Спасибо, Мила! Вы давайте парой Новый год встречайте. Может, Костюк под новогодней ёлкой тебе главные слова скажет.

– Люб, а чего случилось? Голос звенит. Опять супруг твой приполз? Что у него на этот раз? Ёлку помочь нарядить просит или снова приболел?

– У меня от него голос уже давно звенеть перестал. Просто настроение хорошее.

В коридоре отделения Любовь Александровна столкнулась с Катей Мирошко. Девушка коротко подстриглась и стала похожа на подростка.

Катя поздоровалась с заведующей и собралась пройти дальше, но Любе хотелось в тот день всем говорить приятное – пусть у всех будет хорошее настроение.

– Екатерина Васильевна, Вам эта стрижка очень идёт. А когда свадьба?

– Решили пока не торопиться. Мы только полгода, как стали встречаться, – тихо произнесла Катя.

– Ну, и правильно, – кивнула Люба, – в таких вопросах лучше не спешить.

Катя печально кивнула и едва слышно спросила:

– Любовь Александровна, а почему Денис не женился на Вашей дочери? Они же несколько лет встречались. И Ваша дочь такая красивая! Я на её страницу заходила.

– Они не встречались, они жили вместе. Наверное, не посчитали нужным узаконить отношения.

– Понятно, – почти прошептала Катя.

– Что Вам понятно? Что Денис ставит свои интересы на первое место, а Вы это принимаете? Отложить свадьбу – это была не Ваша инициатива, а Дениса. Ведь так?

Катя снова кивнула и отвела взгляд.

– Если всё время прогибаться, то однажды через Вас перешагнут, – продолжила Люба. – Денис Вас предал: пытался возобновить отношения с бывшей, открыто, унизительно, а Вы сделали вид, что ничего не произошло. Потом он позвал в загс, а теперь…

Катя слушала, поджав губы. Любовь Александровна замолчала, почувствовав неловкость: зачем портить настроение девчонке? Она, наверняка, угнетена тем, что замужество сорвалось, а тут заведующая отделением со своими комментариями.

– Извините. Лишнего наговорила, – Люба быстро пошла дальше по отделению, но её догнала Катя Мирошко.

– Любовь Александровна, Вы считаете, что люди не имеют права ошибаться? Их не стоит прощать, даже если любишь? Но за свою любовь надо бороться.

– Вы мои слова сейчас не примите, но всё же скажу. Любовь не должна быть подвигом. Она требует усилий. Усилий, а не страданий.

– Я без него жить не смогу, – прошептала Катя.

– Как говорит моя подруга, человек не может жить без воды, еды и воздуха. Без всего остального может. То, что Вы говорите, – это зависимость. А Вы же врач и знаете, что с зависимостью нужно работать.

– Извините, но это советы из книжек по психологии. В реальности всё иначе. Вы просто не понимаете меня: у Вас всё благополучно. Вы не знаете, каково качаться на качелях «любит – не любит».

– И у Вас тоже всё будет благополучно. Однажды кто-то полюбит Вас так, как Вы этого заслуживаете, и Вам не придётся за это бороться, – Люба улыбнулась: пусть окружающие считают, что у неё всё всегда благополучно. Не рассказывать же Кате Мирошко, что страдания от отношений в формате «замуж позвал, но передумал» – это ничто по сравнению с тем, когда слышишь: «У меня с ней впереди целая жизнь, а с тобой у меня впереди только ожидание внуков и климакса».

– И стрижка эта Вам очень идёт, – одобрительно добавила Люба.

В конце коридора появилась грузная фигура Костюка.

– Валерий Петрович, какими судьбами? – хорошее настроение не покидало Любу. Что бы ни произошло, она знала, что вечером в маленькой квартирке её ждёт счастье.

– Люб, я посоветоваться. Как ты считаешь, какой Людмиле подарок на Новый год нужен?

– Валер, ты сколько раз был женат! А сколько раз не был! И спрашиваешь меня, что женщине подарить.

– Я серьёзно. Всё-таки она актриса. Я не знаю, чего актрисам, кроме цветов, дарят.

– Любовь, надёжность и заботу, как и всем нормальным женщинам.

– А духи дорогие подойдут?

– Фу, Валера, какой ты, оказывается, банальный и предсказуемый. Нет чтобы покреативить, чтобы подарок о высоких эмоциях рассказал.

– Я старый солдат и не знаю слов любви. Кстати, ты сегодня отлично выглядишь.

– Спасибо! Ты тоже.

– Давненько мне женщины комплименты не говорили, – хохотнул Костюк. – Говорят, Махотина в тринадцатую больницу устроилась. А там в терапии раньше завотделением наш Борисов работал. Интересно, он знает, что эта поганка к его бывшим коллегам попала.

– Валера, последнее, что я хотела бы узнать: где работает Махотина и что про неё думает Борисов.

– Действительно не хочешь знать? Себя уговариваешь или переболела?

– Валера, ты чего такой бестактный? Хватить коваными сапогами мои душевные раны топтать, – проворчала Люба, но глаза её смеялись.

Только Костюк спустился к себе в отделение, позвонила Мила:

– Забыла у тебя выяснить, что Валерке на Новый год подарить? Как ты думаешь? Ты же его давно знаешь. И вообще, что докторам дарят?

– Вы что, по одному сценарию работаете? – хихикнула Люба. – Минуту назад Костюк у меня выяснял, чего артисткам дарят.

– Надеюсь, ты сказала: исключительно бриллианты?

– Нет, я заверила, что артистки подарков вообще не признают. Им только добрые слова нужны.

– Это где ты таких плохих фраз набралась? Ладно-ладно, я тоже когда-нибудь кому-нибудь скажу, чтобы тебе ничего не дарили. Но всё-таки, чего мне Валерке под ёлку положить? Мужикам всегда проблема что подарить.

– Подари какой-нибудь парфюм. Традиционно и универсально. Костюк тебе тоже духи дарить собирается.

Люба вела эти весёлые предпраздничные обсуждения, а думала, про сообщение в телефоне: «Ты мой воздух, ты мой кислород!». Это Мирон ответил на её совет для улучшения самочувствия пойти подышать свежим воздухом.

Разговоры про подарки заставили Любовь Александровну задуматься о том, что ей тоже надо срочно покупать подарки дочери, зятю, знакомым и, конечно, Мирону, но что ему дарить не представляла.

– Мила, – теперь уже Люба звонила подруге, – как ты думаешь, что мне Мирону подарить? Я с ним буду Новый год встречать.

– То есть вы, как всегда, созвонитесь и будете друг друга по телефону с Новым годом, с новым счастьем поздравлять? А подарок через курьера?

– Нет, мы у Мирона встречаем.

– Да, ну! И года не прошло. То-то я слышу, у тебя голос весёлый.

– Мила, у меня не только голос, у меня вся душа весёлая.

– А тело?

– Всё поёт: и тело, и душа.

– Хочешь сказать, что, как в молодости, чувства бурлят?

– Совсем не так. Чувство теперь совсем другое. Это не пенящееся шампанское, это терпкое вино, которое хочется медленно смаковать, чтобы насладиться каждым глотком.

Предпраздничная неделя пронеслась с ураганной скоростью. Из больницы Люба ненадолго заезжала домой забрать необходимые вещи и тотчас мчалась в Выхино к Мирону. А тридцать первого января на крохотной кухне хрущёвки Люба с самого утра резала оливье, фаршировала утку яблоками и периодически выбегала на балкон посмотреть, застывает ли заливной судак, – словом, готовилась к новогоднему застолью, как и много лет до этого. Мирон пытался помочь, но был выставлен с кухоньки, чтобы не мешался под ногами – без него мебели хватает.