– От меня Михаил ушёл к молодой. Она беременна, – неожиданно вырвалось у Любы.

– Вот я и вижу, что ты хмурая какая-то. Давно ушёл?

– В субботу.

– Твою дивизию! Тогда ты молодцом держишься. Не зря тебя железной леди называют. Или ещё не осознала?

– А что я, по-твоему, должна тут в рыданиях биться?

– Должна была послать всех и взять больничный. Стресс – это нервное напряжение, поэтому надо дать себе расслабиться: послушать хорошую музыку, полежать в ванне, в тени деревьев посидеть, в уютном парке на воду посмотреть.

– Сидеть и думать, что от меня муж ушёл, а потом в этом же уютном парке в воду от отчаяния кинуться.

– Любка, давай напьёмся. Мне коньяк хороший преподнесли. Поехали ко мне стресс снимать.

– Ты знаешь, я не по этому делу, – Любу щёлкнула себя по шее.

– Я что ли по этому! Но важно уметь распознавать признаки стресса и принимать меры по его уменьшению. Иначе тебя ждут депрессия, панические атаки и остальной пи@ец. Это я тебе как врач говорю.

– Валер, ты мне лучше не как врач, а как мужчина скажи: муж меня бросил, потому что я старая, а та молодая? А как же с другими старыми живут и не уходят? Молодых на всех не хватает?

– Ох, как всё запущено! Люб, ты же умная баба, а спрашиваешь, почему муж тебя бросил? Это неправильная постановка вопроса. Правильно: почему расстались? Ответ: просто у вас не сложилось, а тут эта молодая и подвернись. Прекрати рефлексировать и забудь слова «он меня бросил», запомни: «мы расстались».

– Да как вопрос ни ставить, а по факту – меня отвергли, мной пренебрегли. Всю мою предыдущую жизнь стерли, а как дальше жить не сказали. Ты меня железной леди назвал, а я себя в руках с трудом держу, в голове полный сумбур, каждую минуту состояние меняется. То хочу вышвырнуть все его вещи из дома, то жду, что вернется, то хочется как-нибудь ему насолить, то позвонить и просто по-хорошему поговорить, – по щекам Любы потекли слёзы.

– Ты антидепрессанты принимаешь? – Валерий посмотрел сочувствующе. – Я хорошего психолога телефончик тебе дам, у Парамоновой узнаю и тебе скину. Успокаивайся давай. И помни: ты самая шикарная, самая красивая из всех тёток системы здравоохранения. Сейчас отплачешься, и к тебе очередь из мужиков выстроится. И на работе нечего сидеть, смени декорации. Ну, коньяк пить ко мне поехали?

– Валер, я и без коньяка раскисла. Спасибо, что поговорил. Ты только в больнице не рассказывай, что от меня муж ушёл. Будут за спиной шептаться.

– Могла бы не говорить. Ты меня тридцать лет знаешь – треплом никогда не был.

– Больше, чем тридцать лет, – вздохнула Люба. – Нам уже шестой десяток.

– Любка, не хандри! Шестой десяток, это же первая сотня.

Костюк ушёл, а Люба ещё долго сидела в кабинете, думая над словами приятеля. Может, действительно надо сменить декорации, только не брать больничный, по его совету, чтобы сидеть в парке и смотреть на прудик – от такого релакса действительно можно и в воду сигануть. Надо пойти в отпуск, чтобы уехать подальше, туда, где ничто не напомнит о крахе её семейной жизни.

Людмила, услышав о плане Любы поехать неважно куда, главное, поменять обстановку, сразу же одобрила это желание.

– Поедем вместе, – решительно заявила Мила. – В одиночестве ты опять начнёшь изводить себя страданиями. Мы премьерные спектакли отрепетировали, и через неделю у меня отпуск. Сейчас самое время горячие туры ловить.

– Горячие туры – это то, что не выбрали другие? – Люба всегда планировала отдых заранее. Они с Михаилом придирчиво выбирали отель, учитывая расположение, уровень сервиса, отзывы других туристов, и вдруг – горячие туры. Это ей придётся лететь неудобным рейсом, возможно, не имея времени на нормальные сборы.

– В принципе, да, это то, что осталось, – подтвердила Мила. – Но бывают очень достойные варианты. Надо Турцию, Египет и Таиланд смотреть. Там большой турпоток, значит, может что-то хорошее попасться. Тут важно находиться в режиме боевой готовности, чтобы быстро собраться. Чемодан, документы – всё держи наготове.

– А другие страны можем посмотреть? В этих мы с Мишей столько раз бывали. Буду вспоминать, как мы с ним там отдыхали.

– А где ты с ним не была? – Мила вопросительно посмотрела на подругу. – Во Вьетнаме была, в Морокко была, на Бали была, на Мальдивах… Это только то, что я навскидку помню. Извини, у нас другого глобуса нет.

Назавтра в вестибюле больнице к Любе подошёл Костюк:

– Ты как? Бессонницу победила?

– Борюсь. Снотворные помогают. А как ты узнал про бессонницу? – Любовь Александровна гордо стояла у турникета, всем своим видом демонстрируя окружающим уверенность и спокойствие. Главной задачей, которую для себя Люба ставила каждое утро, стало не распуститься, чтобы не вызывать сочувствующие и любопытные взгляды.

– Бессонницу определил по внешним признакам, – Валерий хмыкнул. – Помнишь, я тебе вкусного коньяка для снятия стресса обещал. Так, я его берегу.

– Береги. А я с понедельника в отпуске по твоему совету. Спасибо за подсказку!

– Что делать в отпуске собираешься?

– С подругой хотим куда-нибудь к морю полететь по горячей путёвке, куда не решили. Мне не хочется в те места, где с мужем отдыхала, но других мест по деньгам и сезону пока не нашли.

– А поезжай ко мне под Кострому. У меня там дом пустует. От деда достался. Хороший тёплый дом, а рябина какая перед ним! Вокруг леса, луга, там и грибы, и рыбалка – полный релакс. Лучшего места для перезагрузки не найти.

– Спасибо, Валер, я подумаю.

– И думать нечего. Адрес я тебе сейчас скину, а ключи завтра привезу. Кстати, меня главврач вчера вызывал. Твоя Махотина к нему на меня жаловаться ходила.

– Да ты что! – Любовь Александровна терпеть не могла конфликтные ситуации в коллективе, тем более с участием вышестоящего руководства. – И к какому знаменателю пришли?

– Я этой козе посоветовал в следующий раз Анатолия Михайловича не отвлекать от дел, а сразу обращаться в Департамент здравоохранения, а ещё лучше в прокуратуру. А вот и это маленькое гаденькое фу идёт, – Костюк кивнул на вход. – Пойду, чтобы себе настроение с утра не портить. Ключи от дома завтра передам.

Люба посмотрела на вошедшую в вестибюль Махотину. Зря Костюк назвал её «маленькое гаденькое фу»: Махотина, конечно, на первый взгляд, серая мышь, но если приглядеться, то довольно мила – миниатюрная блондинка с тонкими чертами лица.

– Маргарита Валентиновна, зайдите ко мне. Нам надо поговорить, – Любовь Александровна строго взглянула на подчинённую.

Махотина покраснела, потупилась и прошептала:

– Да, я понимаю. Надо поговорить.

Любовь Александровна прежде не замечала, чтобы сотрудники пугались одного её взгляда, как глаз медузы Горгоны. Видимо, в последнюю неделю она смотрит на мир так ужасно, что даже весьма наглая Махотина теряет дар речи. И Люба смущённо решила: надо, наверное, как-то помягче разговаривать.

– Маргарита Валентиновна, я понимаю, что Ваше профессиональное самолюбие задето, но всё-таки несогласие Валерия Петровича с поставленным Вами диагнозом не стоило обсуждать с Анатолием Михайловичем. Хотя бы потому, что наш главврач по специальности гинеколог. Принесите мне историю болезни и посмотрим, что там за спорный диагноз. Я сама посмотрю Вашего больного. Если вопрос настолько сложен, то соберем консилиум и вместе с коллегами разберемся.

– Я обратилась к Анатолию Михайловичу не по поводу интерпретации рентгеновского снимка, а в связи с неэтичным поведением доктора Костюка. Считаю, что главврач должен знать о грубом нарушении профессиональной этики во вверенном ему коллективе, – голос Махотиной зазвучал увереннее.

– Ну, всем известно, что Валерий Петрович бывает грубоват, но я уверена, он не хотел Вас обидеть. Просто такая у него манера общения.

– Костюк назвал меня малолеткой-недоучкой, а у меня, между прочим, красный диплом. По-вашему, я должна молчать, хотя он оскорбил меня и как врача, и как женщину! – гневно произнесла Махотина.