– Я сама от себя в шоке. Не думала, что так на появление Махотиной отреагирую. А сестрица Мишкина мне звонила всё это время: то ей УЗИ надо, то рецепт. Со мной сюсюкалась, а сегодня с этой за одним столом сидела, улыбалась ей.

– А что она должна была сделать? Тоже вино ей на голову вылить? Или салатом рожу измазать? У Катьки обе девки в универе на платном учатся, а Мишка платит. Хочешь – не хочешь, а будет братцу в рот смотреть и головой кивать.

– Слушай, а когда Махотина из зала выскочила, Миша к ней даже не подошёл, как сидел, так и остался. И когда она ребёнка потеряла, он не к ней в больницу поехал, а ко мне мириться пришёл. Может, она ему действительно не нужна…

– Люба, проснись! Михаилу Викторовичу никто, кроме него самого, не нужен. А вот девице этой он до зарезу необходим. Она уже все его деньги мысленно пересчитала и по карманам своим распихала. Теперь без мыла в семью полезла.

– Мила, а как ты её узнала? Ты же ни разу не видела? – оживилась Люба.

– Слава богу, голос нормальным стал, – хмыкнула Мила. – А чего там узнавать? Ты её увидела – у тебя лицо каменное сделалось. Я посмотрела, в кого ты глазами впилась: точно соответствует описанию – блондиночка, мелкая, на мышку смахивает – всё сразу стало ясно. Сейчас, извини, мне написать надо.

У Милы несколько раз уже телефон оповещал о поступивших сообщениях. Пока она кому-то отвечала, Люба встала, взяла пальто, чтобы одеться.

– Новый роман? – кивнула на экран Милиного айфона. – С кем на этот раз?

– Никакой не новый. Сорокин жить без меня не может.

– Опять страдания начнутся, – укоризненно заметила Люба.

– Не начнутся. Зачем страдать по человеку, который к другой бабе уходил, слова не держал, не ставил в приоритет? Спокойной ночи с сердечком я и сама себе могу написать.

– А чего тогда активную переписку ведешь. Уходя уходи.

– Кто бы говорил! – Мила закрыла телефонный чехол. – Ладно. Хватит рассиживаться. Поехали ко мне за Сашкино здоровье выпьем. У меня мартини бутылка есть.

– Ты давай на свадьбу возвращайся.

– Снимай пальто. Вместе пойдем. Махотину твою Сашка выгнала.

– Я Михаила видеть не хочу. Сейчас начнётся: «Родители, горько!», танец родителей. Нужно сидеть за столом перед сватами и улыбаться... А я себя больше насиловать не могу.

– Тогда поехали ко мне. И быстро. А то вон народ курить спускается, сейчас тебя вопросами засыплют.

На улице шёл мелкий снег с дождём, было темно и холодно. Люба оглянулась на ресторан: не так представляла она себе свадьбу дочери. Но почему-то ей стало легко, растаяли последние иллюзии.

– Мила, а давай ещё торт купим. И пирожных. Гулять, так гулять.

Свадьба Александры протекала обычным порядком: кричали «Горько!», ловили букет невесты, резали огромный трехъярусный торт... А Люба в это время сидела на крохотной Милиной кухне и рассказывала о жене Мирона, забеременевшей в сорок восемь лет.

– Это враньё какое-то, – оценила историю Мила, – так не бывает.

– Бывает. Нечасто, конечно, но случается. Фертильность снижается с возрастом, а не исчезает мгновенно.

– Ладно, пусть бывает. Но забеременеть в сорок восемь – это полдела, надо ещё выносить. Вот Махотина твоя в двадцать пять не смогла беременность сохранить.

– Это от злости. Там ничему живому места не осталось.

– Эта Махотина, вообще, уникум-неадекват. Вот объясни мне, зачем она попёрлась на свадьбу к чужим людям? Родственников к своему виду приучала?

– Даже думать не хочу, а говорить о ней тем более, – Люба нахмурилась и добавила: – Я вот о чём думаю: Мирон от ребёнка не откажется, но он сам не уверен, что его жена от него беременна. Сейчас, пока она беременная, он развестись не может, а дальше посмотрим. Я ему своего Сурнитского посоветовала, а то он какого-то неконкретного адвоката нашёл.

– Судя по тому, что ты забыла про свои проблемы, а занимаешься чужой фигнёй, ты, подруга, влюбилась.

– Перестань, – отмахнулась Люба. – Просто хорошему человеку хочу помочь.

– Ну, конечно, – кивнула Мила, – он ведь тебя раненную в ногу на себе в травмпункт нёс.

– Напрасно иронизируешь. Он действительно отложил свои дела, чтобы проводить меня в травмпункт. Больше мне, хромающей, никому из прохожих помочь не захотелось.

– А чего вы каждый вечер созваниваетесь, а не встречаетесь?

– Как-то так выходит. Сегодня он звонить не будет, потому что думает: я на свадьбе гуляю. А так каждый вечер разговариваем.

Люба сама себе не могла объяснить странную связь с человеком, встреченным случайно на улице три месяца назад. Но каждый вечер Люба ждала звонка. Что бы ни происходило за день, она думала, как вечером обсудит это с Мироном.

– Он хоть внешне ничего? – Мила не могла понять этого телефонного романа. – Хотя тебя внешностью не прельстишь. Ты даже на красавца художника не среагировала.

– Ой, спасибо, что напомнила! С этой свадьбой совсем про всё забыла. Мы с тобой в следующую субботу идём приобщаться к прекрасному.

– Ты хочешь пригласить меня в театр? – хихикнула Мила.

– В театре ты без меня каждый день бываешь. Пойдем в ЦДХ, там наш красавец будет картины выставлять. Он мне вчера звонил, на выставку приглашал.

– Люб, скажи честно, жалеешь, что художника отшила?

– Ни разу. Хочется тихой пристани, а не фонтана эмоций.

– А надо бы было его на свадьбу привести. Гости бы думали, что ещё один родственничек непонятно с чьей стороны, зато Мишка на своей шкуре ощутил бы, каково это на семейном торжестве любовников наблюдать.

– Мил, с ума сошла! Даже представить страшно. Это такие бы искры в воздухе летали! А это всё-таки свадьба – надежда на семейное тепло, доброту и верность.

– Ну, не представляй. А вот я представлю выражение лица Михаила Викторовича при появлении Славика. Это вау-эффект! Физиономия твоего супруга стала бы одного цвета с нарядом Махотиной. Кстати, ей в голубом хорошо было. Такая милая, можно сказать, нежная. Никогда не подумаешь, какая она сволочь на самом деле.

– Мила, хватит про неё, – нахмурилась Люба. – У тебя на субботу какое расписание? В спектакле дневном участвуешь?

– Нет, я иду в Дом художника любоваться шедеврами Славы. Кстати, ты узнала его фамилию?

– Он, надеюсь, свои картины нам покажет, а там табличка с фамилией должна висеть.

– Любаш, а давай на выставку твоего рентгенолога позовём. Пусть тоже приобщится к искусству.

– Попробую, но результата не обещаю.

– И ещё этого Макара позови. Красивый повод – посмотреть на картины знакомого художника. И художник увидит, что ты при мужике, и больше не будет к тебе приставать, раз тебе он не нужен.

– Рентгенолога позовём, Мирона позовём, Слава уже там будет... Хорошо, что Михаила не предложила позвать. Не многовато ли мужчин на заданный отрезок времени?

– В самый раз. Давай звони.

– Кому?

– Не Михаилу же. Он Махотину приволочёт с собой, – хмыкнула Мила. –Рентгенологу звони.

– Я его в понедельник на работе увижу, тогда и поговорим. Ты на него прямо запала. Третий месяц забыть не можешь.

– Мой тип. А чего следующей субботы ждать? Скажи, что твоей подруге надо сделать рентген чего-нибудь. Например, талии. Моя талия – это моя гордость.

– Мила, рентген талии не делают, – Люба принялась объяснять нелепость затеи подруги, но заиграл телефон.

– Ма, ты как? Не разбудила?

– Сашенька, я у тёти Милы. Вот за твои здоровье пьём. Ты извини, что так получилось.

– Это папа должен извиняться, но он не собирается. Душа свадебного застолья. Приз за танец отхватил.

– Но всё равно, доченька, извини, что я ушла. Сил не было остаться.

– Правильно ты всё сделала. Я на отца после того, как любовницу свою на мою свадьбу привёл, смотреть не могу. Представляю, каково тебе бы было. Пойду мать Артёма успокою, что у тебя ни инсульта, ни инфаркта. А то она переживает. У тебя же нет инсульта и инфаркта? – уточнила Саша.