Лисса глядела им вслед тоже.

— Госпожа, он уехал?

— Как видишь, Лисса, уехал.

— А как же… — она не успела договорить, я её перебила

— А никак! Сами справимся, как и планировали.

Они тем временем скрылись за холмом. Я смотрела на пустой его гребень, чувствуя, как внутри разрасталась глухая, непонятная пустота.

Он даже ни разу не оглянулся.

Краем глаза улавливаю, что Лисса кивнула в ответ на мои слова, что мы справимся сами, но в глазах её при этом отчётливо плескался страх пополам с изумлением от услышанного и увиденного за сегодня.

Я заставила себя ободряюще улыбнуться ей, но получилось у меня не очень, но я хотя бы попыталась.

— Не будем стоять и глазеть на пустую дорогу, — сказала я, разворачиваясь и шагая к тому, что теперь было моим домом, — После обеда осталась еда, которую даже не накрыли на стол. Много еды. Стражники съели от силы половину. Так что остальное — теперь наше. Надо бы придумать как сохранить, и мы сможем питаться неделю.

Насчёт недели это я конечно приукрасила действительность, холодильников еще никто не изобрёл в этом мире.

Мы с Лиссой вернулись во флигель, где недавно пировали стражники моего супруга, а также супруг собственной персоной, чтоб ему быть неладным! Почему-то мои мысли постоянно возращались к нему, а в памяти то и дело всплывал его образ, его голос и его слова. Пришлось встряхнуть головой хорошенько, чтобы прогнать это всё из своей головы и оценить обстановку.

Запах жареного мяса еще витал в воздухе, густой и аппетитный, словно приглашая забыть обо всём, усесться за стол и продолжить пир. На столе стояло множество нетронутых блюд: рыба, запеченная в ароматных травах. Дичь с хрустящей корочкой, сыры, пироги и ломти хлеба. А еще фрукты и почти нетронутая бутыль вина.

— Госпожа! — Лисса округлила глаза, — тут точно на неделю нам двоим, а то и больше, если экономить!

— Вот и хорошо, — я сама начала убирать со стола, — собирай все в корзины. Ничего не оставим, ни единой крошки!

Лисса подозрительно покосилась на меня, вероятно ее госпожа открывалась ей с новой стороны, и изумляла своими словами и действиями, но что поделать, сознаваться в том, что я попала случайно в тело Аланы, я не собиралась ни за что.

Поэтому лишь сделала вид, что не заметила её изумления, и поторопила её:

— Не зевай, Лисса! Скоро те, кто всё это привёз из “Трех поросят” придут обратно и начнут собирать посуду и стол. А если мы не соберём еду, то уверена, они и её заберут обратно.

Эти слова подействовали на служанку лучше любого заклинания, потому что она стала проворней раз в десять. Начала тут же складывать куски мяса в одну корзину, пирожки и хлеб — в другую.

Я перелила вино в найденный чудом кувшин и мысленно порадовалась, что вино у нас теперь имелось. Да и еды хватит на несколько дней. Голод, что ещё вчера казался вечным, на сегодня отступил. Хотя бы на день, или дольше, если я смогу придумать, как хранить наши съестные припасы.

В голову пока не шло никаких идей, как я не старалась. Потянулась за последней тарелкой, стоявшей на самом краю большого стола, и моя рука наткнулась на что-то кожаное и тяжёлое.

Кошель!

Толстый, туго набитый монетами, застегнутый на золотую пряжку в виде оскаленной драконьей головы.

Сердце пропустило удар.

— Лисса! — позвала я тихо.

Она обернулась на зов, и в ту же секунду её лицо изменилось. Глаза расширились, рот приоткрылся, превратился в иллюстрацию буквы “О”

— Госпожа! — прошептала она, прикладывая руки к груди. — Это же хозяйский кошель. Я его сто раз видела. Лорд Вэллиан всегда с ним ездит. Он никогда его не забывает. Никогда!

Она тревожно оглянулась, словно боялась, что ее хозяин вдруг может появится тут будто из ниоткуда и потребовать свой кошель обратно.

Но хозяин не появился, и тогда она прошептала:

— Видите, госпожа, значит… значит он все-таки оставил вам содержание, как и обещал, — в голосе её звучало настоящее благоговение. — Незаметно положил, пока вы отвлеклись или дерзили ему. Видите? Он не бросил вас совсем.

Я перестала её слушать. Её оды моему пока ещё мужу уже порядком поднадоели. Хотелось напомнить ей, что этот распрекрасный человек выгнал нас двоих жить в руины, но я промолчала. Расстегнула застёжку кошеля и высыпала монеты на стол.

Монеты со звоном посыпались и быстро образовали довольно внушительную горку. Золотые и серебряные кругляши ослепительно блеснули.

— Ох! — Лисса не смогла сдержать восторженно — изумленного вздоха, — да тут на пару месяцев хватит, если… если только господин случайно не забыл это тут и вот-вот вернется.

Выпалила она на одном дыхании, в испуге от своих собственных мыслей.

Я начала собирать монеты обратно в кошель, решила не спорить с ней, но и не потакать:

— Деньги я возьму, они такие же мои по закону, как и его. Оставил деньги у жены, значит подарил! — моя логика понравилась мне самой, и я расправила плечи и вздернула подбордок.

Я была уверена, что мой почти бывший муж именно так бы и рассуждал, даже если случайно обронил свой драгоценный кошель. Оставил кошель жене — прощайся с денежками.

А это означало, что он не вернётся за ним. Ни сегодня и ни завтра.

— Он не придёт! — произнесла я твёрдо. — Он решил, что сможет заставить меня сдаться.

— Госпожа, а может быть такое, что его Светлость именно так и подумал? — произнесла Лисса осторожно, шёпотом, будто нас могли услышать, — Что вы вот-вот не выдержите, прибежите к нему обратно и согласитесь на развод без скандалов? Может вам и стоит так сделать? Подумайте, как он добр к вам и благороден. Вы сможете попросить у него хороший домик, и он может согласиться, понимаете?

На миг в голове вспыхнула картинка. Чистый, тёплый домик, Мягкая постель. Никаких развалин, никакого холода по ночам. Достаточно просто подписать бумаги. Сердце сжалось. Соблазн был таким сладким. Я почти почувствовала запах свежеиспеченного хлеба из пекарни, а не то, во что превратятся ломти хлеба, собранные нами со стола, уже завтра.

Я ведь смогла бы с ним договориться. И у меня бы началась совсем другая жизнь.

Мечтательно закрыла глаза. Блаженно улыбнулась. И вдруг перед мысленным взором встало его лицо. С усмешкой и этим полупрезрительным взглядом сверху вниз, когда он говорил:

“Бумаги о разводе у тебя. Подумай”

И как он уехал, даже не оглянувшись, уверенный, что ещё немного и я сломаюсь.

— Скорей всего, он именно так и думает, — подтвердила я Лиссе её мысль, — наверное и деньги поэтому оставил. Как приманку. Чтобы я почувствовала вкус нормальной жизни и захотела ещё. И чтобы не забывала, кто её может мне дать. И чтобы сдалась.

День клонился к вечеру, когда мы наконец разобрали остатки еды. Лисса суетилась вокруг корзин, пытаясь угадать, куда лучше их поставить, чтобы продукты не пропали. Я смотрела на этот нехитрый процесс и понимала: так дело не пойдёт. Всё, что мы насобирали, уже завтра начнёт портиться.

— Пойду осмотрю главный дом, — сказала я, вытирая руки о фартук. — Там наверняка есть погреб или кладовая. Каменные стены держат холод.

Лисса подняла на меня испуганные глаза:

— Госпожа, уже темнеет. Может, завтра?

— Мы и так потеряли целый день, — я уже шагала к выходу. — И потом, я же не в подземелье собралась. Просто осмотрюсь.

Она не решилась спорить, но побежала следом, то и дело оглядываясь на темнеющий двор.

Когда-то это был красивый особняк в готическом стиле — я видела по остаткам лепнины на потолке, по изящным аркам дверных проёмов, по узорчатой кладке. Теперь здесь царило запустение.

Мы шли по коридору, и наши шаги гулко разносились в пустоте. Ни мебели, ни картин, ни даже обломков. Словно дом выпотрошили до костей.

— Здесь совсем ничего нет, — прошептала Лисса, прижимаясь ко мне плечом. — Даже призракам не на чем посидеть.