— Если я подпишу, — он явно медлил, произнося это вслух, — я потеряю тебя навсегда.

— Нет, — я покачала головой. — Ты не потеряешь меня. Я всегда буду здесь. В Греймуре. Ты сможешь приехать в любой момент. И если когда-нибудь проклятье исчезнет, если ты будешь свободен, я буду ждать.

— А если оно не исчезнет?

— Тогда мы будем жить отдельно, — я смотрела на него, чувствуя, как слёзы наконец проливаются по щекам. — Но ты будешь жить. И это главное.

— Я подпишу развод, — сказал он. — Но только если ты пообещаешь мне одну вещь.

— Какую?

— Ты будешь ждать меня. Я не знаю, сколько это займёт. Может быть, год, может быть, десять лет. Но ты будешь ждать, пока я не вернусь.

Я смотрела на него, и внутри меня всё разрывалось от боли. Я знала, что правильней всего отпустить его, и, потеряв меня, он, возможно, освободиться от проклятья. Но правильное решение, увы, не всегда бывает лёгким. Я хотела бы сказать ему “да”, пообещать что-то, но слова застряли в горле. Меня мутило и слабость накатывала волна за волной, словно все силы моё тело отдало на этот разговор.

В глазах потемнело, а мир вокруг меня пошатнулся. Стены кабинеты вдруг поплыли перед глазами, в ушах зашумело так сильно, словно я встала под водопадом.

Я попыталась сделать шаг, чтобы опереться о подоконник и отдышаться, но не смогла сдвинуться с места, ноги не хотели слушаться. Пол внезапно качнулся и словно ушёл из-под ног, и я почувствовала, что падаю.

Приготовилась к удару, но ничего не почувствовала.

— Алана! — встревоженный голос Вэллиана донёсся как через толщу воды.

Кажется, его сильные руки подхватили меня, не давая упасть. Но я не была точно в этом уверена. Сознание ускользало, и я провалилась в темноту, сомкнувшуюся надо мной, словно мутные воды над тонущим человеком…

Очнулась я оттого, что кто-то гладил меня по руке. Сначала я не поняла, где нахожусь. В комнате было темно, а кровать с балдахином была слишком огромной и роскошной для той, что могла быть в Греймуре. Мне пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть в темноте сидящего рядом со мной Вэллиана. Видимо, он задремал, но не выпустил мою руку из своей ладони, поглаживая мои пальцы своими.

Он почти тут же пришел в себя, словно почувствовав моё слабое движение.

— Алана! — воскликнул он, — хвала набесам, ты пришла в себя!

— Что случилось? — мой голос прозвучал хрипло и слабо, я поморщилась от сухости в горле.

Вэллиан будто умел читать по лицу, тут же подал мне стакан воды. И лишь когда я отпила несколько глотков, он проследил за тем, как я глотаю воду и лишь потом ответил:

— Ты потеряла сознание. Я был уверен, что ты вот-вот очнёшься, но ты не приходила в сознание несколько часов. Я уже послал за лекарем. Он должен скоро прибыть…

— Сколько я была без сознания? — Я попыталась приподняться на подушках, но он мягко удержал меня за плечи, укладывая обратно.

— Больше пяти часов, — к его глазах промелькнул отголосок пережитовй боли, когда он произносил: — мне казалось, что ты даже не дышала. Я думал, что потерял тебя! Зато понял, что ни о каком разводе не может быть и речи.

Я хотела сказать, что уже всё обдумала, и развода не миновать, но вдруг почувствовала странное тепло в груди. Оно разливалось откуда-то из глубины, словно из самого сердца, где жила любовь, поднималось выше, к горлу. И было таким тёплым и уютным, что на на миг забыла о боли.

Невольно коснулась рукой у левой ключицы, там, где жар на миг вспыхнул сильнее, и мне показалось, что я почувствовала под пальцами что-то странное. Я нахмурилась, снова проводя пальцами по тому же месту снова и снова. Вэллиан тут же заметил мои движения и с тревогой воскликнул:

— Что там? Ты ранена? Тут больно, — он коснулся своими пальцами поверх моей ладони, и мою кожу вновь обжёг сильный жар, что я зашипела сквозь зубы.

Вэллиан осторожно отодвинул край моей рубашки, и я увидела, как его глаза расширились и в них отразилось то, что он видел сейчас. На моей ключицей, там, где я чувствовала тепло, проступал тонкий узор, изящный и почти незаметный, похожий на древние узоры

— Это метка истинности, — произнёс муж не своим голосом, — У тебя есть метка истинности.

Он потряс головой, прежде чем начал говорить.

— Но у тебя не может быть метки. У тебя не может быть моей метки. Потому что я не чувствую связи, не чувствую тебя! Этого не может быть.

— Я не знаю, что это. — сказала я, хоть голос и дрожал от обиды и несправедливости. — Она появилась только что, уверяю тебя, что ещё утром её не было!

Вэллиан отшатнулся. Но в следующий миг прижал руку к груди, словно хотел унять сильную боль. Он нахмурился и стиснул зубы, сдерживая стон, но я видела, как непросто ему давалось терпеть её.

Мы молчали оба и не знали, что теперь делать. К счастью, через пару минут прибыл лекарь, тот самый, за которым посылал Вэллиан, и который уже долгие годы врачевал его и его раны.

Он удивлённо уставился на нас, переводя взгляд с одного на другого, поскольку не смог сам определить, кому же из нас нужна помощь: то ли мне, возлежащей в постели, то ли Вэллиану, который с трудом дышал от превозмогаемой им боли.

В тот момент я всерьез испугалась за него, глядя на то, как крепко он стискивает руки в кулаки, и как пот стекает по его лицу.

— Осмотрите его скорей! — воскликнула я, обращаясь к лекарю, в то время как Вэллиан приказывал ему:

— Осмотрите мою жену, она провела без сознания несколько часов!

Лекарь застыл на месте. Видимо, боль в груди стала совсем невыносимой для Вэллиана, и он рванул с силой ворот своей рубашки вниз. Россыпь оторванных разом пуговиц бросилась со стуком врассыпную по полу. Вэллиан опустился на стул, и я увидела, как тяжело он дышит. К счастью, лекарь тоже это увидел и подошёл к нему первому. Но замер, не дойдя пары шагов.

— Ваша светлость! — произнёс он с уважительным поклоном, — видимо это ваша реакция на метку истинности.

— Что? — прогрохотал Вэллиан и замолчал, словно внезапная мысль всё перевернула в его голове.

Он вскочил на ноги и бросился к зеркалу, одновременно дёргая полы рубашки в разные стороны. Я хотела вскочить с постели, думая, что вновь проклятье мучает его, но у меня не хватило сил, всё что я смогла — лишь слегка приподняться на подушках.

Вэллиан услышал шорох за своей спиной, вызванный моими поползновениями встать, и резко обернулся.

Мы оба замерли с ним. У меня перехватило дыхание. На его обнажённой груди, на всю область сердца, пульсировал золотой узор. Точно такой же как у меня, но гораздо больше и горяздо ярче. Он занимал почти всю грудь, оплетая витееватым рисунком место, где билось его сердце, и я видела, как он пульсурует в такт с моим.

— О, боги! — прошептал Вэллиан, порывисто шагнув ко мне и заключив меня в объятия, — Это невозможно! невозможно! но это случилось!

— Ну что ж, уважаемые больные? — лекарь улыбнулся, потирая руки. — Я так понимаю, что это был ложный вызов?

— Нет! — воскликнули мы оба. — Осмотрите…

— Да-да, я понял, — лекарь и не думал скрывать своё хихиканье, — её или его! И немедленно!

Несмотря на шутливость тона, он подошёл ко мне и начал осмотр. Когда он положил ладонь мне на живот, его глаза расширились, и он посмотрел на меня с новым выражением.

— Госпожа, — сказал он осторожно, — Я должен спросить вас кое-что. Вы чувствуете недомогание? Может тошноту или головокружение?

— Да, — кивнула я. — Но я много работала последние дни, и еще… ездила в столицу и в ближайший город. И не очень-то много спала.

— Ай-яй-яй, — сокрушённо покачал он головой, — в вашем состоянии это совершенно недопустимо!

— Ваша светлость! — он обернулся к Вэллиану, стоявшему за его спиной, — я уверен, что у вас вскоре будет наследник!

— Наследник? — хрипло переспросил Вэллиан. — Ты точно не ошибся?