Она разулыбалась:

— Непременно увижу и передам, госпожа. Будьте спокойны!

Я села за написание письма, строчки бежали сами одна за другой, я описывала всё, и стройку, и погоду, которая словно решила помогать мне во всём, стояла великолепная и то, как я скучаю и думаю о нем. Закончив писать, я прижала его к груди, будто хотела, чтобы бумага запомнила взволнованный стук моего сердца и передала его Вэллиану.

Лисса уехала на рассвете следующего дня. Я стояла на обновлённом крыльце дома и смотрела, как телега скрылась за поворотом и не могла не улыбаться. Он получит письмо и сразу же ответит. Самое сложное, как мне казалось, это дождаться Лиссы обратно с ответным письмом.

Два дня прошли в напряжении. Я работала, как одерживая, но мысли были далеко. Они витали где-то в столице, в особняке Вэллиана, где он возможно сидел в кабинете, с моим письмом в руках, перечитывал его раз за разом, целовал строчки, в которых я писала о своей любви и тоске по нему.

Лисса вернулась к вечеру пятого дня. Я выбежала ей навстречу, но когда увидела её растерянное лицо, сердце ухнуло куда-то вниз.

— Лисса! — я схватила её за руки. — Ты видела его? Он ответил?

— Я передала письмо, госпожа, — сказала она, нервно потеребив складки юбки, — но ответа не привезла.

— Как это… не привезла? — переспросила я, пытаясь найти хоть какое-то разумное объяснение. — Ты точно передала ему письмо? Может, он был не в столице? Или его не было в особняке?

— Госпожа, — Лисса выглядела виноватой и растерянной, — я сама передала письмо в руки его светлости. Он был в кабинете, я подождала, пока он его прочитает. Он читал его… я видела, как он прочитал его до конца, но не сказал ни слова. Он… я не знаю, как объяснить, госпожа, он выглядел… другим. Холодным, отстранённым. Взгляд у него был, как у чужого человека. Он просто положил письмо на стол и сказал: «Передай госпоже, что я занят». И всё. Больше он не произнес ни слова и не взглянул на меня. Я ждала ещё немного, но слуга подошёл и сказал, что его светлость просит меня покинуть кабинет. Я ничего не могла сделать, госпожа. Простите меня.

— Занят? — я повторила это слово, чувствуя, как внутри закипает горькая обида. — Просто занят? После того, как я написала ему… после всех наших слов…

Я замолчала, понимая, что сейчас сорвусь и начну кричать, но криком делу не поможешь. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и заставила себя дышать глубоко и ровно.

“Проклятье”, — пронеслось в голове.

Я провела рукой по лицу, чувствуя, как пустота внутри превращается в ледяную твёрдую стену.

— Госпожа, — Лисса коснулась моего плеча, — может быть, у него действительно важные дела в столице? Может, он не хотел писать письмо, чтобы не отвлекаться? Я уверена, он одумается и приедет к вам, как только сможет. Помните, он сам сказал, что приедет, как только сможет.

— Нет, Лисса, — я покачала головой, заставляя себя успокоиться. — Он бы написал, даже если бы был сильно занят. Если бы он хотел, он бы написал. А он не захотел. Это говорит о том, что он снова отдалился. Проклятье снова проснулось в нём.

— Но вы же сами сказали, что бывает по-разному. Может, он не хотел вас расстраивать или отвлекать, пока вы здесь восстанавливаете Греймур.

— Он бы не стал меня отвлекать, — я вздохнула, чувствуя, как внутри закипает злость. — Вэллиан всегда говорит то, что думает. Если бы он хотел мне ответить, он бы ответил. Но он не сделал этого, а значит, проклятье снова накрыло его, и он решил, что я ему не нужна. А может быть, он просто решил, что мне не нужно знать, что он всё ещё под его властью.

Я села на стул, чувствуя, как ноги подкашиваются. Лисса тут же принесла мне кружку с тёплым чаем, и я взяла её, чтобы согреть руки, хотя внутри всё равно было холодно.

— Я не могу так сидеть и ждать, пока он очнётся, — сказала я, приняв решение. — Мы не знаем, сколько это продлится. Может быть, неделю, может быть, месяц. Я должна увидеть его. Сама.

Лисса замерла с открытым ртом:

— Госпожа, вы хотите поехать в столицу?

— Да. Завтра же утром. Я не могу ждать, пока он решит, что я ему нужна. Я не хочу больше гадать, что там происходит. Я хочу увидеть это своими глазами. Если проклятье снова взяло над ним верх, я должна понять почему и как ему помочь. Мы же говорили о жертве, Лисса. Я должна узнать, что это за жертва. Может быть, я смогу что-то сделать. Или хотя бы понять, что ему нужно.

— Но как же Греймур? — спросила Лисса, обводя рукой комнату. — Мы только начали восстанавливать его.

— Греймур никуда не денется, — твёрдо сказала я. — Он будет ждать, сколько нужно. А Вэллиан может не выдержать, если я не приеду. Я должна быть рядом, когда проклятье ослабит хватку. Я должна быть там, чтобы он знал, что я не сдалась.

Я посмотрела на Лиссу, и она кивнула, признавая мою правоту.

— Хорошо, госпожа, — сказала она, — я соберу нам вещи в дорогу и закажу карету.

— Нет, — я покачала головой, — ты останешься здесь. Присмотришь за Греймуром и за рабочими. Я поеду одна. Мне нужно, чтобы ты была здесь, чтобы за всем следить.

— Госпожа, но как же вы одна?

— Я справлюсь, — я улыбнулась ей, чувствуя, что моя решимость возвращается. — Я уже не та Алана, которой ты когда-то служила. Я могу быть одна. И мне нужно это сделать.

Лисса помолчала, а потом твёрдо кивнула:

— Если так надо, я останусь. Но вы будьте осторожны, госпожа. И если его светлость снова будет жесток с вами, не дайте ему себя сломать. Помните, что вы сильная и можете прожить даже без мужа.

— Спасибо, Лисса, — я обняла её, чувствуя, как внутри разливается тепло от её поддержки. — Я обещаю, что вернусь.

Ночь прошла в сборах. Я почти не спала, только перебирала в уме всё, что узнала о проклятье, и думала о том, что скажу Вэллиану, когда увижу его. Я представляла, как он смотрит на меня холодными глазами, как отворачивается, как говорит жестокие слова. Но я знала, что это не он. Это проклятье говорит его голосом. И я должна перебороть его.

Утром, когда первые лучи солнца осветили крыши Греймура, я уже стояла у кареты, готовая к дороге. Лисса вышла проводить меня, держа в руках узелок с едой.

— Я буду ждать вас, госпожа, — сказала она, протягивая мне узелок. — Верить в то, что вы обязательно приедете.

Дорога до столицы показалась мне вечностью. Карета мерно покачивалась, колёса стучали по камням, но я не замечала выбоин на дорогах, заставлявших карету временами подпрыгивать на камнях и крениться то на один бок, то на другой.

Меня мутило то ли от волнения, то ли от самой дороги. Казалось, что возница нарочно выбирает путь, наезжая на крупные булыжники. Но сил делать ему внушение у меня не было. Сердце то и дело сжималось в маленький холодный комок, а потом в один миг превращалось в пылающее огромное кострище, разливающееся по всей груди. Несмотря на это ладони и ступни оставались ледяными, как я ни куталась.

Все мои мысли были в особняке Вэллиана. Я не могла поверить, что он не нашёл нескольких минут, чтобы написать мне. Мне казалось, что Лисса что-то не договаривает, и от этого становилось всё более тревожно.

Я знала, что должна увидеть его, понять, что с ним происходит. Если это снова действие проклятия, то я помогу, если это его решение, то тогда я хотя бы узнаю правду из первых рук.

Внутри меня боролись надежда и страх, и я не знала, кто из них одержит победу.

Я решила остановиться в постоялом дворе недалеко от нашего бывшего особняка, а до особняка дойти пешком. Но когда я подошла к воротам дома, ещё недавно бывшего и моим тоже, меня встретил незнакомый слуга.

— Мне нужно видеть Его светлость. — Сказала я твёрдо, но увидев, что мои слова не произвели на слугу ни малейшего впечатления, я добавила, — Я леди Алана Ар'Рарш.

Слуга на мгновенье замялся, но потом покачал головой.