У меня дыхание перехватило от его слов.

— Вэллиан… — начала я, но он поднял руку, останавливая.

— Не отвечай. Я не прошу прощения, — его голос стал тише. — Прощения просят делами, а я, как только ты изменилась, вновь попытался подчинить тебя. Понятно, почему ты бежишь. Развалины тебе милее мужа.

Слышать подобное от этого гордого властного мужчины мне было даже неловко.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала.

— Я должна это сделать. Греймур мой дом, а ты сам мне отдал его. Я хочу его восстановить.

— Греймур настоящие развалины. Леди не должна так жить, — он покачал головой. — Но если ты хочешь, я не буду мешать. Могу дать людей и материалы.

— И чего ты хочешь взамен? — спросила я, не удержвашись, ведь точно понимала, что драконы просто так ничего не дают.

— Быть с тобой, — он взял меня за руку и чуть притянул вперёд, легко коснувшись моих губ едва заметным поцелуем. — Ты всё ещё моя жена и теперь я не желаю того развода. Но и принуждать тебя не хочу.

По щекам разлился румянец, а я отвела взгляд в сторону.

— А если я не захочу? — не в силах отстраниться, я лишь вновь отвела взгляд.

— Тогда я сам запрягу для тебя лучшего коня и дам охрану для Греймура.

— Утро вечера мудренее, — наконец произнесла я, чувствуя, как слова царапают горло. — Ответ дам завтра. А сейчас, здесь действительно только одна кровать.

— Увы, — он усмехнулся краем рта.

— И ты ранен.

— Тоже верно.

— Поэтому предлагаю перемирие до рассвета, — я заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. — Я сплю на своей половине. Ты на своей. Без глупостей.

— Договорились, — кивнул он, не слишком долго думая.

Я улеглась на самый край, укрывшись плащом, а он с другой стороны, поверх одеяла. В комнате было холодно, но от его тела волнами шёл драконий жар, из-за которого, наверное, ему и не нужно было укрываться.

Тишина звенела. Я слышала каждый его вдох, каждое движение. Он тоже не спал, я знала. Напряжение между нами было такое плотное, что, казалось, его можно потрогать руками.

— Ты говорила, что я стал тебе не так мил, как твои развалины, — раздался его голос в темноте чуть хрипло. — Это правда? Греймур милее?

Я замерла. Что ему ответить? Правду? Или отшутиться?

— Дело не в камнях, Вэллиан, — ответила я, не поворачивая головы. — Дело в том, что там я хозяйка. А здесь я твоя пленница, даже если ты называешь это гостеприимством.

Он резко выдохнул. Скрипнула кровать и он, кажется, повернулся ко мне. Я кожей почувствовала его движение, но продолжала смотреть в потолок.

— Ты не пленница. Ты моя жена.

— Которая спит на краю кровати, укрывшись дорожным плащом, — не удержалась я.

— Ты сама этого захотела.

— А ты сам вышвырнул меня в развалины, — парировала я. — Мы квиты.

Он замолчал. Тишина стала невыносимой. А потом я услышала шорох ткани, и моё запястье обожгло его горячими пальцами.

— Алана, — его голос был низким, почти рычанием. — Я не умею просить. Не умею быть нежным. Но я здесь, рядом, и я говорю тебе: я хочу, чтобы ты осталась. Не как пленница. Не как гостья. Как хозяйка.

Сердце пропустило удар. Я наконец повернула голову и встретилась с его взглядом. В темноте его глаза горели золотым огнём, а сам он был близко, что дыхание касалось моей щеки.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — прошептала я.

— Узнаю, — так же тихо ответил он. — Если позволишь.

Его большой палец медленно погладил тыльную сторону моей ладони, от чего по всему телу разлилось тепло.

— Это всё проклятье, — выдохнула я, цепляясь за последнюю соломинку. — То, что ты говорил вчера ночью... Это говорил не ты, а твоя слабость.

— Нет, — он качнул головой. — Проклятье делает меня жестоким и отталкивает людей. Оно заставило меня гонять тебя, как служанку. Но то, что я говорил ночью это говорил я. Настоящий. Тот, кого ты видела в бою. Тот, кто закрыл тебя от меча. Тот, кто не хочет, чтобы ты уезжала.

Я открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент мой плащ соскользнул с плеча, и я инстинктивно дёрнулась, чтобы поправить его. Вэллиан оказался быстрее. Он перехватил край плаща и натянул его мне до самого подбородка.

— Ты дрожишь, — заметил он.

— Здесь холодно.

— Иди сюда.

— Нет.

— Иди сюда, — повторил он. — Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь. Клянусь.

Я колебалась. Моя гордость кричала: "Ни за что!". Но тело, измученное холодом и усталостью, предательски тянулось к теплу. Медленно, словно преодолевая сопротивление воды, я подвинулась ближе. Вэллиан не двигался. Он лежал неподвижно, как скала, и только его рука легла поверх плаща, придерживая его на моём плече.

— Так лучше? — спросил он.

— Немного.

— А так? — Он осторожно, словно спрашивая разрешения, обнял меня поверх плаща, притягивая ближе. Я упёрлась лбом в его здоровое плечо и закрыла глаза. Его сердце билось ровно и сильно.

— Я всё равно завтра уеду, — прошептала я, скорее убеждая себя, чем его.

— Возможно, — ответил он, и я почувствовала его губы на своих волосах. — Но эту ночь ты проведёшь здесь. Со мной.

Он больше ничего не сказал. И я ничего не сказала. Мы просто лежали в темноте, разделённые тонкой тканью плаща и пропастью из невысказанных обид. Но его рука, лежащая на моём плече, была тяжёлой и надёжной. И, засыпая, я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую себя в безопасности.

Утро наступило резко, словно удар хлыста. Я проснулась от того, что кто-то настойчиво колотил в дверь.

— Госпожа! — раздался знакомый голос. — Лорд Вэллиан! Простите, что прерываю, но прибыли посыльные из столицы! Очень срочно!

Я подскочила, сбрасывая руку Вэллиана, который тут же проснулся и нахмурился.

— Войдите, — холодно приказал Вэллиан, а передо мной снова был лорд-дракон, собранный и властный.

Дверь распахнулась, на пороге возник Торн с запечатанным свитком в руке. Он старательно отводил глаза от постели своего господина.

— Ваша светлость, — выпалил он, — приказ из столицы. Королевская инспекция прослышали о новом способе строительства без магии и требуют вас вместе с леди Аланой ко двору. Через десять дней.

Я похолодела. Вэллиан взял свиток, сломал печать и быстро пробежался глазами. Его лицо окаменело.

— Проклятье, — тихо выругался он. — Они хотят не просто посмотреть. Они хотят получить технологию в казну.

— Что? — я вскочила с кровати. — Но это моя работа! Мой рецепт!

— Теперь это вопрос государственной важности, — он свернул свиток. — Похоже, Алана, твой отъезд в Греймур откладывается.

Я проснулась от того, что мне было очень жарко. С трудом разлепила глаза и спросонья не сразу поняла, где я нахожусь. Тут же сделала попытку вскочить с постели, потому что рядом со мной, обняв меня одной рукой, словно имел на это право, лежал спящий Вэллиан.

В тот же миг вся картина вчерашнего дня восстановилась в памяти, особенно свои собственные слова о том, что я всё равно завтра уеду. И как я была уверена в них, когда их произносила. Вот только уехать не получилось и не получится. Приказ из столицы не позволил, разом перекроив все наши планы.

Выбраться из — под тяжёлой и горячей руки Вэллиана сразу не получилось. Он спал слишком близко. И можно было бы обвинить его в том, что он нарушил наши договоренности и оказался слишком близко ко мне, да вот только лежали мы оба на его половине кровати.

Я попыталась оправдать себя тем, что он мог перетащить меня поближе сам, или, возможно, я просто замёрзла ночью и подвинулась к нему ближе, как к самому надежному источнику тепла. От его тела шёл такой жар, что можно было спать не то что в неотапливаемой комнате, а вообще на снегу и не замёрзнуть.

Вэллиан спал, и я невольно залюбовалась им, на минуту оставив попытки выбраться из-под его руки. Длинные ресницы отбрасывали темные полукружия теней на его веки. Даже от спящего от него веяло силой и уверенностью. Я не могла оторвать глаз от того, как равномерно вздымалась его грудь с каждым вдохом, как рельефно бугрились мышцы на его мощных плечах.