Вэллиан нахмурился, но промолчал. А вот я уже вошла во вкус.

— А вы, — я повернулась к мужикам, которые как раз принесли дрова, — чего уставились? Работы нет? Завтра чтобы всё было расчищено, поняли? А если увижу хоть один камень не на месте, то денег не получите!

Мужики переглянулись, но промолчали. Лисса, надеюсь, успела всех предупредить. Они разошлись по своим местам, а Вэллиан стоял у костра, глядя на меня и молчал.

— Что вы на меня уставились? — я вздёрнула подбородок. — Я вам не развлечение. Идите, устраивайтесь. Там в углу сено сважее, только не храпите, а то я спать не буду.

Я развернулась и гордо прошествовала во флигель, оставив дракона во дворе. Лисса забежала следом, дрожа.

— Госпожа, зачем вы так? Он же вам помочь хотел…

— Не уверена я, что помочь, — повела плечом. — А так, может вспомнит, от чего бежал. К утру, надеюсь, его след простынет.

Ночь выдалась долгой. Я лежала на своём сене, прикрывшись старым плащом, и прислушивалась. Вэллиан зашёл во флигель через полчаса. Я слышала, как он возится в углу, как шуршит сено под его тяжестью. Потом наступила тишина.

И вдруг раздался храп. Да такой раскатистый… Один из мужиков, видимо, утомился за день.

Я закусила губу, чтобы не рассмеяться. Вот тебе и драконья гордость.

Уснула я под утро.

А проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо.

— Госпожа, — шептала Лисса, — вставайте, его светлость уже на ногах.

Я открыла глаза. В полумраке флигеля было тихо. Мужики ещё спали, свернувшись калачиками у стен. В углу, на сене, сидел взъерошенный невыспавшийся Вэллиан.

Я медленно поднялась, потянулась и громко, на весь флигель, зевнула.

— Лисса! — заорала я. — Почему вода холодная? Ты что, не могла согреть? И завтрак где? Опять хлеб с сыром? Я уже эту дрянь есть не могу!

Лисса, наученная, прижала руки к груди и запричитала:

— Простите, госпожа, сейчас, госпожа, только растопить…

— Не надо растапливать! — я топнула ногой. — Подавай, что есть! И вели этим… этим работникам, чтобы не прохлаждались! Солнце уже высоко, а они дрыхнут!

Мужики зашевелились, начали подниматься. Один из них, с волосами с проседью, виновато покосился на Вэллиана, потом на меня.

— Госпожа, мы сейчас…

— Сейчас, сейчас! — передразнила я. — Вечно у вас всё «сейчас»! А мне когда камни таскать? Вам что, лень? Денег не хотите?

Я заметалась по флигелю, хватая вещи, роняя их, создавая хаос.

Вэллиан поднялся, отряхнул плащ.

— Алана, — сказал он тихо, но я сделала вид, что не слышу.

— Что? — я обернулась к нему. — Вы ещё здесь? А я думала, вы уже уехали. Или вам нравится смотреть на мои развалины и на то, как я мучаюсь?

— Ты не в себе, Алана.

— Я всегда не в себе! — закричала я. — Вы сами меня такой сделали! Выгнали, бросили, а теперь приезжаете и смотрите! Хотите убедиться, что я с ума сошла окончательно? Так убедились! Довольны?

Я пнула пустое ведро, и оно с грохотом покатилось по полу.

Лисса прижалась к стене, мужики замерли с открытыми ртами. Вэллиан побледнел.

— Алана, прекрати.

— Или что? — я впилась в него взглядом, полным ненависти.

Тут он одним моментом сократил между нами расстояние, схватив меня за запястья и припечатал к стене с такой силой, заслоняя собой всё вокруг.

— Можешь делать, что угодно, — процедил он сквозь зубы. — Нового договора о разводе не будет.

Я замерла, глядя в его глаза. Вэллиан смотрел сверху вниз, а мои запястья горели от его хватки.

Попыталась вырваться, но он даже не шелохнулся.

— Отпусти меня! Сейчас же! — прошипела я, прищурившись. — Вы не имеете права так со мной обращаться!

— Имею, — он чуть склонил голову. — Ты моя жена, и пока я не решу иначе, ты будешь считаться с моим мнением.

— С вашим мнением? — я нервно рассмеялась. — Вы вышвырнули меня в эти развалины и сами подписали документы. Это именно я написала, что не согласна на развод. Ваша подпись там есть! Я была шокирована, ошеломлена! И действовала на эмоциях. Но потом всё обдумала и решила, что совершила глупость отказавшись разводиться. Но теперь вы не даёте мне стать свободной.

Он только сильнее сжал мои запястья, с яростью глядя на меня.

— Ты просто хочешь заниматься своей новой причудой, — его голос звучал на удивление спокойно, несмотря на ту бурю, что я видела в его взгляде. — Хорошо. Я не против. Но я против, чтобы ты вела дела с кем попало и позорила доброе имя моей семьи.

— Что вы имеете в виду? — выдохнула, не понимая пока к чему он клонит.

— То, что слышала, — он наконец ослабил хватку, но не отпустил меня. — Если ты собираешься производить этот свой раствор, то я предоставлю средства для первых партий. Материалы, рабочих и, судя по всему, известь. Всё, что нужно. А потом, когда наладишь всё и докажешь его действие, когда я буду уверен, что твоя выходка не будет мне стоить репутации, сможешь продавать его, кому захочешь.

Но на начальном этапе эти деньги останутся в семье, а прибыль пойдёт на общее дело.

— В семье? — переспросила я, приподняв правую бровь в изумлении. — Какая ещё семья? Мы почти разведены.

— Почти не считается, — он коротко усмехнулся, вызывая у меня ледяной холодок по спине. — Пока документы не подписаны, а то носишь мою фамилию все твои доходы — мои доходы. Таков закон.

— Получается, все твои доходы тоже принадлежат мне, — попыталась выкрутиться я.

— Ты ошибаешься, дорогая Алана, — голос Вэллиана зазвучал сладко, словно он наслаждался своей победой. — Мои средства принадлежат лишь мне. Если не хочешь показывать свой рецепт, то и не надо. Но я хочу убедиться на деле, что твой раствор работает. Проверю его на своих укреплениях в северном гарнизоне. И тебе, моя дорогая жена, придётся поехать туда со мной и лично следить за работой, если желаешь и дальше оставить всё в секрете.

— Я дура по-вашему? — не выдержала я. — Люди, которых вы наймёте, будете делать по вашему приказу мой раствор. Не сегодня, так завтра вы в таком случае обязательно узнаете точно, из чего он состоит. Из закупленных материалов или ещё чего-нибудь.

— Хорошо, — вздохнул он устало и наконец отстранился, сделав шаг назад. — Можешь попробовать сама найти людей, которым будешь доверять. Выделю вам место, где вы будете всё смешивать и предоставлять готовый раствор. Но если что-то пойдёт не так, убытки понесешь сама.

Я потёрла запястья, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Вы не доверяете мне, но готовы вложить деньги?

— Я доверяю своим глазам, — Вэллиан лишь пожал плечами. — Я видел, как твой раствор держит камни, но как он поведёт себя в настоящем деле?

— А если я откажусь?

— Тогда я буду привозить тебе еду раз в неделю, а об остальном можешь попытаться позаботиться сама. Думаешь, я не знаю на какие средства ты сейчас развлекаешься? Что будет, когда они закончатся, а ты не получишь ни одного золотого?

Я стиснула зубы, понимая, что он прав. Да, мой первый эксперимент сейчас удался из-за того, что у меня было, чем платить рабочим и я им благодарна. Но и без них я бы справилась! Возможно, гораздо дольше. Вероятно, с огромным трудом, если бы мне никто не помогал. Но я уверена, что непременно справилась бы!

— И какие условия? — спросила я, мысленно сражаясь сама с собой.

— Ты едешь со мной на северные границы. Там есть старые укрепления, которые требуют ремонта и для них ты сделаешь свой раствор. Если получится, то я заплачу тебе за работу отдельно и соглашусь, что это уже твои деньги, на которые сможешь восстанавливать Греймур. Если же нет, то ты больше не будешь заниматься ерундой и вернёшься в наш дом, а Греймур снова станет моей собственностью.

Я застыла на месте совершенно неподвижно, чувствуя, как горят запястья от его хватки. Вэллиан смотрел на меня сверху вниз, ожидая, видимо, что я сейчас завизжу дурным голосом, расплачусь и начну топать ногами, или хотя бы кричать, возмущаясь.