Когда спустилась вниз, увидела Вэллиана ожидавшего у дверей в простом камзоле без видимых семейных регалий.

— Ты тоже решил притвориться обычным человеком? — спросила с улыбкой, подходя ближе к нему.

— Я решил, что нам не нужны лишние взгляды. Особенно, если мы желаем позавтракать где-нибудь в столице, — он подал мне руку. — Идём?

Я взяла его под руку и мы вышли на улицу.

Столица сегодня сияла с самого утра, ещё сильнее подогревая моё и без того приподнятое настроение. В воздухе витал аромат цветов и свежеиспечённого хлеба, заставляя мой рот наполнится слюной.

— Сначала завтрак, потом всё остальное, — притворно нахмурилась я, напоминая о том, что ужасно хочется есть после вчерашнего.

Вэллиан улыбнулся и повёл меня по узким улочкам, которые казались лишь смутно знакомыми. Мы остановились у небольшой пекарни с вывеской, на которой был изображен золотой крендель. Запах, доносившийся изнутри, был божественным. Пахло свежей выпечкой, и к этому запаху примешивались запахи корицы, ванили и шоколада.

— Это лучшая пекарня в столице, — сказал Вэллиан, открывая передо мной дверь. — Ходят слухи, что в выпечку тут примешивают щепотку магии, иначе невозможно объяснить совершенно волшебный вкус здешних круассанов. Их тут подают такие, что пальчики оближешь!

Мы сели за маленький столик у окна. Внутри было очень уютно. Деревянные столы, солнечный свет, проникающий из высоких окон, приглушенный говор посетителей. Хозяин пекарни, кругленький невысокий мужчина с румяными щеками, лично принёс нам поднос с выпечкой.

— Для леди горячие булочки с корицей и клубничный джем, — объявил он, ставя передо мной тарелку. — и чай с бергамотом.

Вэллиану он подал кофе и тарелку с круассанами.

Я откусила кусочек булочки и закрыла глаза, млея от удовольствия. Булочка была очень мягкой, словно облако, и буквально таяла во рту.

— Божественно! — выдохнула я, не в силах сдержать своё восхищение. — Спасибо, что привёл меня сюда.

После завтрака мы гуляли по городу. Вэллиан показал мне самые красивые места. Я лишь постоянно напоминала себе, чтоб я не должна выдать сама себя, заявив, что вижу их впервые, ведь та, прежняя Алана, явно тут бывала и не один раз.

Мы побывали в главном соборе, где огромные витражи отбрасывали цветные тени на мраморный пол, а церковный хор пел словно ангелы на небесах, так что душа готова была устремиться вверх и невесомо парить там.

Потом мы пошли в королевский парк, где в пруду плавали белые лебеди, а на центральной площади журчали фонтаны, а в самом дальнем конце парка была красивая набережная, откуда открывался вид на реку, сверкающую на солнце золотыми бликами.

Я смотрела на это всё и чувствовала, как город постепенно становится мне родным.

— Нравится? — спросил Вэллиан, когда мы остановились у перил набережной.

— Очень! — честно ответила я.

— А вот там, — он показал вдаль, где виднелись шпили королевского дворца, — оттуда виден весь город. Если подняться на королевскую башню, открывается такой вид на город и на долину, что дух захватывает.

Потом мы прошлись по рядам цветочного рынка, и Вэллиан купил мне букет белых нежных пионов. Потом был обед в ресторанчике у воды, а вечером прогулка в свете ярко-жёлтых фонарей, которые спорили с луной своим светом.

И так дни сложились в неделю.

Каждое утро я просыпалась в его объятьях, и день начинался с взаимных улыбок. Мы завтракали в разных местах, от шумных таверн до тихих садов, где над нами шелестели листвой огромные каштаны. Вэллиан показал мне в один из дней дворцовую королевскую библиотеку, и я потеряла счёт времени, разглядывая старые книги.

А ночи были нашими, жаркими и страстными, полными шёпота и прикосновений.

Мы оба не заметели, как пролетела эта неделя. Время бежало неумолимо, и я знала, что рано или поздно она закончится.

Вечер последнего дня недели я сидела у окна в гостиной, глядела на закат, что заливал небо багрянцем, чередовал его полосы с золотом. Внутри меня разливалась грусть, но я уже решила, что завтра в любом случае уеду. Греймур ждал меня.

Вэллиан вошёл и встал позади меня, положив мне руки на плечи.

— Ты грустишь…

— Нет, — соврала я, накрывая своей ладонью его, — просто думаю и завтрашнем дне.

— И что же тебя тревожит в завтрашнем дне? — спросил он вкрадчиво, — утром мы отправимся на завтрак в ту же пекарню, где были неделю назад… — он осёкся на полуслове.

— Вот именно, Вэллиан, — подтвердила я то, о чём он побоялся признаться вслух, — неделя прошла, не нужно планировать завтрак, утром я уеду в Греймур, как мы и договаривались.

Он замер, и я почувствовала, как напряглись его ладони на моих плечах.

— Что? — голос его был низким и напряжённым. — Завтра?

— Мы договаривались на неделю, — я осторожно повернулась к нему, заглядывая в его золотистые глаза снизу вверх, — Неделя прошла. Я должна ехать.

— Но… — он нахмурился, сделал шаг назад, провёл рукой по волосам, и я увидела, как на его лице мелькнула растерянность. — Это было так быстро. Я думал, что ты останешься ещё. Тебе ведь всё понравилось?

— Мы говорили об одной неделе, — напомнила я. — Греймур ждёт. Я обещала себе, что восстановлю его.

— Греймур никуда не денется! — его голос стал твёрже, и в нём появились знакомые властные нотки.

— Ты можешь поехать со мной, или приехать позже в любое время, когда ты захочешь, как ты и сделал в прошлый раз.

— Я не могу сейчас! У меня дела в столице. Королевские поручения, ты же знаешь. Я не могу всё бросить и поехать за тобой.

— Я и не прошу тебя бросать всё. Я еду в свой дом.

Мне было сложно выдержать напор дракона, тем более, что сердце ныло и уговаривало меня остаться хотя бы еще на денёк. Но в то же время я понимала, что останься я на день, за ним потянется второй и, возможно, третий… А в Греймуре меня ждут, я должна восстановить свой дом.

— Тут твой дом, Алана! Рядом со мной! Я не готов отпускать тебя!

— Я понимаю. — сказала я и сделала шаг к нему, коснулась его руки. — Но я тоже не готова отказываться от своей мечты. Греймур часть моей жизни.

— А я? — спросил он резко и его жесткий взгляд полоснул по мне, словно плеть. — Я часть твоей жизни? Или просто элемент удобства?

Я замерла. Его слова прозвучали как удар.

— Конечно, ты часть моей жизни! — воскликнула я, почувствовав, как внутри закипает раздражение от несправедливости. — Но не единственная!

После той ссоры мы так и не заговорили больше. Проснулась я первой ещё затемно и, окинув взглядом лежащего на спине Вэллиана, чьё лицо даже во сне ещё хранило напряжение, я осторожно встала.

Надела дорожное платье, собрала волосы в простой узел. Вещи я упаковала ещё вчера, пока Вэллиан был в кабинете. Не хотела, чтобы он видел, как я складываю сумку.

Когда я уже взялась за ручку двери, его голос остановил меня:

— Ты даже не попрощаешься?

Я замерла на мгновение, а следом обернулась. Он сидел на кровати, обнажённый по пояс, и смотрел на меня тяжёлым, сонным взглядом. Волосы растрепались, на щеке застыл след от подушки и выглядел сейчас так тепло, что где-то внутри появилось странное чувство тоски.

Когда я ещё не уехала, а мне уже грустно.

— Я не хотела тебя будить, — ответила я тихо.

— А я не хотел, чтобы ты уезжала, — он откинул одеяло и встал. — Но это не помешало тебе принять решение.

Я вздохнула, разжала ручку двери и шагнула к нему.

— Вэллиан…

— Я знаю, — он подошёл ближе, взял мои руки в свои. — Ты едешь в Греймур. Ты обещала себе это. И я не буду тебя останавливать. Но запомни, Алана, — он поднёс мою ладонь к губам, коснулся поцелуем. — Ты моя жена. Это не изменится, даже если ты будешь жить в своих развалинах. И я приеду к тебе. Скоро. Как только смогу.

— Я буду ждать, — прошептала я.

Он усмехнулся, притянул меня к себе, обнял так крепко, что я услышала стук его сердца.