Всё это звучало, как какая-то сказка для детей или страшилка у костра, но в то же время я вспомнила его взгляд сегодня. Он был такой пустой, полный льда, будто внутри у него погасло всё живое.

И против этого воспоминания вспыхнул тот взгляд, когда он закрыл меня собой от меча.

— Я пробовал всё, — лекарь покачал головой. — Травы, отвары, магические артефакты. Ничего не помогает. Проклятье сидит глубоко в его душе. Единственное, что может его ослабить — это когда лорд Вэллиан в порядке. Когда он силён, когда рядом те, кому он дорог. Но проклятье специально отталкивает всех.

— И давно это с ним? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Много лет, госпожа, — лекарь вздохнул. — Я служу лорду Вэллиану больше десяти лет. Иногда проклятье спит годами. А потом просыпается. Обычно после тяжёлых ранений или сильной усталости. Он становится… невыносимым. И сам страдает от этого. Но ничего не может с собой поделать.

— Получается из-за этого проклятья он постоянно остаётся один?

— Да, госпожа. Чтобы он был слаб.

— Я останусь, — сказала я.

Лекарь удивлённо поднял брови.

— Госпожа, вы уверены? Он будет мучить вас и дальше.

— Пусть, — я выпрямила спину. — Если я уйду, проклятье победит. А я не хочу, чтобы эта тварь радовалась.

Лекарь хотел что-то добавить, но я подняла руку.

— Приготовьте отвар от яда. Я сама буду давать ему. И не говорите ему, что я знаю про проклятье.

— Но почему, госпожа?

— Потому что он не простит себе, если узнает, что я осталась из жалости.

Лекарь кивнул, собрал свои склянки и вышел.

Я осталась одна с Вэллианом. Подошла к кровати, села на стул у изголовья. Он спал, и его дыхание было ровным.

— Значит, ты не виноват, — прошептала я. — Но мне от этого не легче.

Я прикрыла глаза. Усталость навалилась тяжёлой волной, но я не могла уснуть. В голове крутились мысли, одна страшнее другой.

Что, если проклятье никогда не пройдёт? Что, если он навсегда останется таким? Что, если я зря трачу силы?

Но открыв глаза я вновь увидела его и поняла, что не зря. Забота о ком-то не может просто остаться бесследно. Если его проклятье в том, что в минуты, тяжкие для него, он становится невыносим, значит именно тогда кто-то и нужен ему рядом больше всего.

Наверное, прежняя Алана об этом не знала.

Я встала, принесла воды, тряпку и вытерла пол. Потом поправила одеяло, подоткнула края. Он даже не шелохнулся.

К вечеру вернулся лекарь с отваром. Я разбудила Вэллиана.

— Ваша светлость, нужно выпить.

Он открыл глаза. В них снова был тот холодный, колючий взгляд.

— Что это? — спросил он, скривившись.

— Отвар от яда. Лекарь сказал, что на клинке была отрава.

— Сам знаю, — он отодвинул чашу. — Не хочу.

— Выпейте, — я не убрала руку. — Это поможет.

— Ты мне приказываешь? — в его голосе зазвучала сталь.

— Прошу, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Ради себя. Ради тех, кто вас ждёт.

Он усмехнулся, но чашу взял. Выпил, поморщился, отставил.

— Довольна?

— Очень, — я убрала чашу. — Вы сильный, ваша светлость. Вы справитесь.

Он замолчал.

Я сидела рядом, не уходила. Через час он снова повернулся.

— Ты ещё здесь?

— А где мне быть? — я пожала плечами. — У меня работа здесь.

— Какая работа? — он прищурился.

— Ухаживать за вами. Лекарь сказал, что вам нужен покой. Вот я и обеспечиваю.

Он хотел что-то сказать, но я перебила:

— И не надо меня гонять. Я не уйду. Можете придираться сколько угодно, я всё равно останусь.

— Глупая, — он закрыл глаза. — Упрямая. Как… как…

Он не договорил, а потом и вовсе заснул.

Теперь у меня вновь были минуты спокойствия, когда я могла просто понаблюдать за ним. И от чего-то улыбалась, не смотря на усталость и даже на обиду. Если я останусь с ним в такие часы то, может, потом всё будет совершенно по другому?

— Как кто? — прошептала я. — Как ты сам?

Ночь прошла спокойно. Я сидела в кресле, укрывшись старым плащом, и слушала его дыхание. Иногда он метался во сне, бормотал что-то, и тогда я брала его за руку, гладила по пальцам, шептала:

— Всё хорошо. Я здесь.

Он успокаивался.

Под утро я задремала. И мне приснился он. Настоящий, не тот, что гонял меня по комнате. Тот, кто закрыл меня собой. Он смотрел на меня и улыбался.

— Спасибо, — сказал он во сне. — Что не ушла.

А потом я проснулась от странного чувства. И, открыв глаза, поняла, что это Вэллиан смотрел на меня.

— Иди в постель, — он кивнул на кровать. — Я потерплю.

— Но вы…

— Я сказал, иди. Ты мне нужна живой и здоровой. А не такой, что падает в обморок от усталости.

Я хотела возразить, но он поднял руку.

— Это не приказ. Это просьба, — вернул он мне мои же слова. — Иди сюда.

Я замерла, глядя на него. Вэллиан смотрел на меня не так холодно, как это было ещё вчера, но всё равно с той властной настойчивостью, которая не давала мне права возражать или ослушаться.

— Иди сюда, — повторил он тихо.

Я колебалась всего несколько секунд. Усталость давила на плечи словно тяжёлый и намокший плащ, а глаза сами собой закрывались. В конце концов, я молча подошла и легла на самый край кровати, оставив между нами хоть какое-то расстояние. Но и так я чувствовала исходящий от него жар.

Я нырнула под одеяло, вдруг ощутив как мне стало зябко, и натянула его до самого подбородка. И в тот же миг Вэллиан повернулся на бок, лицом ко мне. Его рука медленно легла поверх одеяла, словно проверяя, здесь ли я и заодно обеспечивая то, чтобы я никуда не делась, придавливая меня к простыням, а заодно делясь своим жаром.

— Ты всё ещё здесь… — пробормотал он еле слышно, будто сам в это не верил. Горько усмехнулся.

И хоть я была зла на него, он не заслуживал ни проклятий, ни того, чтобы быть брошенным и одиноким тогда, когда ему нужна была помощь.

— Я же сказала, что не уйду, — ответила я, глядя в потолок, — пока вы не поправитесь.

Он не ответил. Просто лежал и смотрел на меня, будто стерёг своё сокровище. В комнате стояла тишина, только наши дыхания переплетались, подстраивались в такт друг другу, пока не начали казаться мне единым дыханием, одним на двоих.

Я же чувствовала в это время странную смесь противоречивых эмоций, которые бурлили во мне и не давали заснуть немедленно: жалость к нему, усталость от долгих часов без сна, приятное согревающее тепло от его близости и одновременно глухое раздражение.

Он мог быть невыносимым, но сейчас казался почти … человеческим.

Я не заметила как провалилась в сон.

Когда проснулась, за окном уже вовсю светило солнце, и вся комната была залита светом. Вэллиан спал, его лицо выглядело гораздо спокойней и умиротворенней, чем вчера.

Я осторожно встала, стараясь не разбудить его. Слегка задернула занавеску на окне, чтобы не дать солнечному лучу, что уже близко подобрался к его подушке, попасть к нему на лицо и помешать спать дальше.

Лекарь, заглянувший утром, подтвердил мои мысли:

— Кризис миновал, госпожа. Яд почти нейтрализован, а проклятье, похоже, что снова оступило. Теперь господину нужен только покой, он уже справился.

Я кивнула и вышла из покоев, поблагодарив лекаря.

Опасность миновала — я прокрутила эту мысль в голове несколько раз. Он больше не был на грани смерти. А значит, мне больше не нужно было сидеть у его кровати, изображая заботливую жену и снося все его глупые придирки.

У меня была своя работа, и я хотела закончить её как можно скорее, чтобы наконец покинуть эту холодную северную заставу. А ещё чтобы оказаться подальше от Вэллиана, и там, далеко от него, наедине с самой собой, наконец разобраться в своих чувствах.

Я вышла во двор. Холодный ветер ударил в лицо, но я только плотнее запахнула плащ и подставила лицо, чтобы он порывом убрал с лица волосы.