Так что тем более странным было его появление в дверях моей комнаты без предупреждения.

Я как раз расчёсывала волосы перед сном, когда дверь распахнулась без стука.

Вэллиан шагнул через порог и закрыл дверь за собой — так быстро и плавно, что я не успела даже возмутиться. Он прислонился спиной к косяку, скрестил руки на груди и посмотрел на меня. В домашней рубашке, без камзола, волосы влажные после ванны — видимо, он тоже готовился ко сну. Только вот идти в свою спальню явно не собирался.

— Ты... — я вскочила с туалетного столика. — Ты не стучал.

— Я муж. Я не стучу.

— Это не даёт тебе права вламываться ко мне среди ночи!

— Ещё не ночь, — он кивнул на окно, за которым только-только сгустились сумерки. — И я не вламывался. Я вошёл.

Я сжала расчёску так, что побелели пальцы.

— Зачем?

Он оттолкнулся от косяка и сделал несколько шагов к камину, у которого стояло кресло. Опустился в него, вытянул ноги к огню, словно находился в собственных покоях, а не в моей спальне.

— Завтра трудный день, — сказал он. — Ты волнуешься.

— Я не...

— Волнуешься, — перебил он. — Я слышал, как ты ходила по комнате. Пол скрипит.

Я прикусила губу. Действительно, последние полчаса я мерила шагами спальню, пытаясь унять тревогу перед аудиенцией. Думала, меня никто не слышит. Оказалось, ошибалась.

— Это не повод врываться без стука, — повторила я, но уже тише.

— Я не хочу, чтобы ты сидела одна и накручивала себя.

Я села на край кровати, положила расчёску на колени. Вэллиан смотрел в огонь, и отблески пламени плясали на его резких чертах. Даже сейчас, расслабленный, без парадного облачения, он выглядел как человек, который привык повелевать.

— Ты говорил, что проклятие... — начала я и запнулась.

— Что?

— Что оно может взять верх. Что ты становишься жестоким. А вдруг завтра, на аудиенции...

— Это никак не повлияет на то, что я собираюсь тебя защитить. К тому же, проклятье делает меня жестоким, когда я слаб. Когда ранен, когда истощён, когда рядом нет никого, кто держал бы меня на привязи. Но завтра я буду не слаб. Завтра я буду рядом с тобой. И этого достаточно.

— Достаточно для чего?

— Чтобы держать его под контролем.

— Ты правда в это веришь? — я нахмурилась, окинув его взглядом. Что-то мне подсказывает, что прежняя Алана не слышала от него таких слов. Или просто не понимала, что делать. Хотя я тоже не понимаю.

Вместо ответа он медленно встал и направился ко мне. Из-за огня камина за спиной мне совсем не было видно его лица, а потому я не понимала, чего можно ждать.

Но Вэл лишь сел рядом со мной и взял мою руку в свои мощные ладони. Теперь я вновь видела его лицо, да ещё и так близко, а тёплый огонь, танцующий в его глазах заставил меня немного успокоиться.

— Сейчас я становлюсь сильнее, когда ты рядом. Словно впервые за это время ты действительно жена дракона, а не посторонняя, живущая в моём доме.

Мои щёки залило таким густым румянцем, что я его вдруг ощутила даже кончиками ушей.

— Вэллиан… — выдохнула я, но он опередил меня, осторожно коснувшись моих губ поцелуем.

— Только скажи, и я остановлюсь, — прошептал он, вновь утягивая меня в поцелуй, в то же время притягивая к себе за талию. — Хочу быть к тебе так близко… — выдохнул он в краткий миг между поцелуем. — Насколько ты позволишь.

Его слова в один миг вскружили мне голову, усиливая томящийся внутри жар и выпуская его наружу.

Я подалась вперёд, прижимаясь к нему всем телом, и запустила пальцы в его ещё влажные после ванны волосы. Он издал глухой рык, и в следующий миг я уже лежала на постели, а Вэл нависал надо мной, опираясь на локти.

— Ты не сказала мне остановиться, — прошептал он со звенящим торжеством и едва сдерживаемым голодом в голосе.

— Может, потому что я не хочу, чтобы ты останавливался?

После моего вопроса его глаза вспыхнули каким-то хищным пламенем, превращаясь в узкую щелочку.

Он склонился к моему лицу и медленно горячими губами, опаляя меня дыханием, начал покрывать мою кожу поцелуями от скулы к шее и ниже.

Я невольно выгнулась ему навстречу, а с губ сорвался тихий вздох.

— Тише, — прошептал он куда-то в ключицу, уже держась за край моей сорочки. — Я слишком долго этого ждал, позволь тобой насладиться

Он медленно стянул с меня нежную ткань, следуя поцелуями за каждым открытым участком тела. Под его прикосновениями моя кожа пылала, а внутри разливалось непривычное тепло.

— Ты прекрасна, — глухо выдохнул он, вновь оказываясь на уровне моего лица. — Я говорил тебе это?

— Кажется, нет, — смущённо выдохнула я.

— Значит, буду говорить чаще, — наклонившись, он впился губами ямки у основания шеи, где бился пульс, заставляя меня вновь вздрогнуть, рукой блуждая по моему телу.

— Это не честно, — я нахмурилась, упираясь руками в его плечи, заставляя чуть отстраниться. — Ты одет.

— Исправлю, — почти по — воински ответил он и в тот же миг стянул с себя рубашку одним движением. И пусть я уже видела его обнажённым, когда меняла повязки, сейчас я не могла отвести от него глаз.

Широкие плечи выгодно были подчёркнуты светом пламени, а мышцы красиво перекатывались под кожей при каждом его хищном, но в то же время слишком грациозном движении.

— Осторожно, — я коснулась пальцами края повязки, где должна быть ещё свежая рана. — Ведь ещё не зажило.

— К демонам раны! — Он перехватил руками мои запястья и навис надо мной.

В его золотых глазах плясало пламя. И от камина, но гораздо жарче было пламя от того, что разгоралось между нами. Я чувствовала его дыхание на своих губах. Жар его тела опалял меня, все мысли вылетели из головы. Мне лишь хотелось, чтобы он продолжал сжимать меня в объятьях, смотрел на меня так, что я верила в его любовь и чувствовала себя самой красивой и самой желанной женщиной на всём свете.

Веки закрывались сами собой, и я не могла сдержать стонов, что вырывались из меня в ответ на страсть Вэллиана.

— Посмотри на меня, Алана, — потребовал он, — я хочу видеть твои глаза.

Я послушно распахнула глаза и тут же наткнулась на его взгляде. В котором одновременно закручивались и триумф победителя, заполучившего свою женщину, и голод хищника, поймавшего добычу в сладкий плен. А еще там к моему удивлению я разглядела уязвимость. Он тоже боялся. Боялся, что я откажу. Испугаюсь. Или что передумаю в последний момент.

Я медленно подняла руку и коснулась его лица. Провела пальцами, обрисовывая скулы, коснулась щеки и самого уголка губ.

Вэллиан замер от этого невесомого прикосновения, словно я касалась самой сердцевины его души, а не просто кожи.

— Я не боюсь, — прошептала я, отвечая ему на невысказанный вопрос, — Я буду с тобой, даже если проклятье возьмёт верх над тобой, и ты станешь прежним.

— Не стану, — в его голосе звучала твёрдость, словно он придумал план, который наверняка должен ему помочь.

Он отпустил мои запястья, а заскользил своими пальцами по моим рукам, по плечам, опускаясь всё ниже и ниже медленно, словно старательно восстанавливая в памяти каждый изгиб моего тела.

Я мимолетно коснулась взглядом того места, где должна была быть рана. Шрам уже должен был начать затягиваться. Я провела по нему пальцами, почувствовав в тот же миг, как внутри всё сжимается от воспоминаний.

— Это из-за меня, — вырвалось у меня, прежде, чем я успела подумать о чём-то другом.

— Это ради тебя, ради меня, — поправил он, — и знай, я бы сделал это снова и снова без малейших раздумий.

Он перехватил руку, поднёс к губами и перецеловал каждый палец. Потом поцеловал ладонь и запястье, там где бился пульс. Его губы были не просто горячими, а обжигающими, и от его поцелуев словно разгонялась моя кровь, а пульс ускорялся всё больше и больше.

— Вэллиан… — выдохнула я.

— Тш-ш-ш, — он накрыл мои губы своими, и всё остальное исчезло.