Я взяла тряпку, протёрла тумбочку, подоконник, столик у кровати. Вэллиан следил за каждым моим движением, не отрывая взгляда.

— Пол у тебя кто мыть будет? — спросил он сразу, как только я закончила. — Я не собираюсь дышать пылью.

— Я помою, ваша светлость.

Я принесла воды, намочила тряпку, встала на колени. Пол был холодный и грязный. Я терла доски, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но не позволяла им пролиться.

— Шевелись быстрее, — градус раздражения становился в его голосе всё выше. — У меня сил нет смотреть на твои медленные движения.

Я терла быстрее, не понимая, зачем я вообще всё это делаю. Из-за того, что обязана ему жизнью? И теперь он будет вести себя со мной вот так?

Может быть он всегда был таким? И именно поэтому его бывшая жена устраивала истерики? Чтобы напакостить ему? Как-то отомстить?

Потом я вставала и опять падала на колени.

Он гонял меня до самого вечера. То подать, то убрать, то открыть, то закрыть. Я уже не чувствовала ни рук, ни ног.

Когда я в очередной раз нагнулась за упавшей ложкой, перед глазами поплыли тёмные круги. Я ухватилась за край стола, постояла, пережидая. В голове шумело.

— Что ты встала? Я сказал, принеси воды.

Я сделала шаг и мои ноги подкосились. Я упала на колени, не удержав чашу, а вода разлилась по полу.

— Неуклюжая, — донёсся до меня его голос, будто издалека.

Я не могла подняться. Силы кончились. Всё, что копилось внутри вырвалось наружу горячими, солёными слезами.

Я заплакала тихо, беззвучно, опустив голову, уткнувшись лбом в холодный мокрый пол. Плечи мои дрожали, но я не издавала ни звука. Только слезы капали на доски.

— Алана? — позвал он уже раздражённо.

Но я не ответила. Ничего. Не хотела и не могла ответить.

— Алана, прекрати, — он сказал это уже тише, будто испугался.

Что-то щёлкнуло внутри и я подняла на него заплаканный взгляд.

— Я не могу больше, — прошептала я. — Я не спала. Не ела. Я делала всё, что вы просили. Но я не могу больше.

Он молчал, глядя на меня странно, словно сквозь какую то пелену.

— Я просто хотела, чтобы вы остались живы, — я выдохнула и закрыла глаза. — А вы…

В дверь тихо постучали. Вошёл лекарь.

— Госпожа, я пришёл проведать... — он осекся, увидев меня на полу, в луже воды, с заплаканным лицом. — Что случилось?

Я попыталась встать, собрав в кулак остатки своей гордости, но ноги не слушались. Колени дрожали, руки ослабли, и не хотели быть мне опорой, да и всё тело казалось ватным.

Лекарь быстро поставил свою сумку на столик, вернулся ко мне, подхватил под локоть и помог подняться. Я пошатнулась, но вовремя опёрлась о край стола.

— Ничего особенного, — Я вытерла щёки тыльной стороной ладони, чувствуя солёный привкус на губах. — Я просто… устала. Не спала всю ночь, вы и сами знаете, а как раненый очнулся, так и решил, что я его служанка! Я понимаю, что он ранен и ему тяжело, но…

Я намеренно не стала называть Вэллиана не по имени ни “его светлостью”, в душе я была зла на него до темноты перед глазами.

Лекарь ничего не ответил, но нахмурил брови и скользнул быстрым внимательным взглядом по лицу Вэллиана. Тот лежал с закрытыми глазами, но я знала, что он не спит. На его лице застыло недовольное выражение, будто вся наша беседа с лекарем утомляла его.

Лекарь покивал головой, видимо, не первый раз сталкиваясь с таким поведением больного.

— Госпожа, — обратился он ко мне, — Я осмотрю его светлость. Вам лучше не присутствовать. Пойдите пройдитесь, заодно найдите что-нибудь поесть. Уверен, вы про это совсем забыли…

Краем глаза я заметила, что веки Вэллиана дрогнули, рот изогнулся в усмешке. И в тот же миг я молниеносно выскочила в коридор, не желая дожидаться того, что он намеревался сказать.

Оказавшись во дворе гарнизона, я наконец вдохнула полной грудью и ещё сильней ощутила, как же я устала. Спина ныла, в глаза словно песок насыпали.

К счастью, я заметила неподалёку бочку, наполненную чистой колодезной водой. Направилась в ней, зачерпнула пригоршнями ледяную воду и несколько раз плеснула себе в лицо.

Холод обжёг кожу, прогнал оцепенение. Но я всё равно медленно опустилась на какой-то валун, лежавший неподалёку. Закрыла глаза. В голове гудело.

Не было ни одного ответа на мучавшие меня вопросы. Что это сейчас было? Зачем Вэллиан меня так гонял? И зачем я это всё терпела?

Хотела показать ему, что я лучше той Аланы, что он знал, а наткнулась на то, что он возможно был достоин того отношения, сам его заслужил.

Болью в сердце отозвалось воспоминание о том, как он смотрел сегодня на меня. Ледяными пустыми глазами, будто я была не человек, а какое-то недоразумение, которое никак не может ему угодить. И как отличался его взгляд от того, как он смотрел на меня, когда велел прятаться в укрытие, или когда заслонил меня собой от стрелы. Тот Вэллиан словно исчез, а на его место вдруг пришёл другой.

Прислушалась к себе и поняла, что есть я совсем не хочу, лучше отправлюсь и скажу лекарю, что пойду посплю хотя бы немного. Вздохнула, распустила и заново заплела волосы в косу и вернулась в комнату.

Лекарь сидел на стуле у кровати. Вэллиан, казалось, задремал. Его дыхание стало глубже и ровней, а черты лица расслабились. Лекарь жестом пригласил меня присесть.

Я села на табуретку у небольшого стола, чувствуя, как гудит спина. Чуть свела назад плечи, расправляя спину с хрустом. В комнате было тихо, лекарь задумчиво сидел, оперевшись подбородком о кулак, явно о чем-то размышляя.

Наконец решился сказать:

— Госпожа, — заговорил он еле различимым шёпотом, вероятно из опасения потревожить сон больного. — То, с чем вам довелось сегодня столкнуться, это не просто капризы раненного. Я наблюдаю лорда Вэллиана много лет. То, что с ним происходит, случалось и раньше.

Я нахмурилась:

— Что вы имеете в виду?

Лекарь потёр переносицу, собираясь с мыслями. Вздохнул тяжело, перед тем как пытливо посмотреть на меня и задать вопрос.

— Неужели, госпожа, вы раньше с таким не сталкивались? Это старое проклятье, отравляет душу господина дракона. Не спрашивайте меня, я и сам не знаю, откуда оно взялось, или кто его наложил. Ваш супруг очень силён, очень. Так что обычно он справляется с ним. Но видимо, сейчас ранение снова активизировало его, и злой дух берёт над них верх. Не знаю, как вам точнее объяснить, но думаю, что вы и так всё поняли, госпожа, на себе ощутили, как лорд Вэллиан изводится сам и изводит тех, кто ему близок.

Я уставилась на лекаря, не веря своим ушам. Всё это звучало как-то уж очень странно.

— Проклятье? — Я дёрнула головой вперёд, будто не расслышала и хотела услышать получше. — Вы хотите сказать, что он сегодня был не он?

Я старалась изо всех сил сдержать свой голос и тоже шептать как и лекарь, но вместо это получилось свистящее какое-то подобие шипения.

— Он и не он одновременно, — лекарь тревожно посмотрел на меня, видимо, прикинув внутренне, не дать ли мне успокоительного снадобья, — Проклятье берёт верх, когда он ослабевает. Тогда он словно становится другим. Придирается, унижает. Это в итого и приводит в тому, что он останется один, никто не станет приближаться и не захочет быть рядом. А лорд Вэллиан останется слаб и беззащитен. Ведь сила дракона в его роде. Один дракон всегда несчастен и слаб.

Слова лекаря звучали логично. Но я не могла в них поверить. Этого просто не могло быть!

Я вспомнила, как он гонял меня сегодня. Подай то, принеси это, открой окно, закрой окно, подогрей, остуди! Придирки, бесконечные придирки и неудовольствие. То подушка не такая, то покрывало, то жир в бульоне!

Всё это было бессмысленно. Он не нуждался ни в чём из этого. Он просто … изводил меня!

— И что, ничего нельзя сделать? — спросила я, чувствуя, как внутри закипала злость.

На Вэллиана, на судьбу, на всю эту нелепую ситуацию с каким-то странным проклятьем. Прокляли его, а страдать пришлось мне!