— И ты никогда не покидал здешних мест? — тихо спросила я.

— Нет, — ответил он, и в его голосе прозвучала такая бездна усталости, что мне захотелось подойти и обнять его. — Не приходилось.

— А что будет, если попытаешься?

Он медленно повернул голову и посмотрел на меня.

— Ничего хорошего, — сказал он просто. — Идём дальше.

Мы снова двинулись в путь, обходя зловещую черту стороной. Тропа пошла вверх круче, пришлось хвататься за корни и выступы камней. Фенрир шёл впереди, безошибочно выбирая путь, а я, задыхаясь, тащилась за ним, чувствуя, как ноет незажившая ссадина на боку.

Через несколько минут он снова поднял руку, давая знак остановиться. Он присел на корточки и осторожно отодвинул ветку низкорослого можжевельника.

— Смотри, — прошептал он.

Я присела рядом. Между стволами двух сосен, на высоте около полуметра от земли, был натянут тонкий стальной трос, почти невидимый в сером свете. На нём висели странные предметы — сухие кости, просверленные и нанизанные, как бусины. Рядом, на ветвях, я разглядела другие подобные нити, образующие сложную сеть.

— Заденешь такую, — объяснил Фенрир, — и с ветвей сорвутся костяные трещотки. Такой треск поднимешь, что будет слышно за несколько километров.

Я сглотнула.

— А мы… мы собираемся к нему красться? Разве это разумно?

— С Бьёрном трудно сказать, что разумнее, — усмехнулся Фенрир. — Предупредить о своём приходе или нет. Он непредсказуем. Нет гарантии, что он не начнёт по нам стрелять.

Мы аккуратно обошли первую нить, потом вторую. Фенрир вёл меня, жестами показывая, куда ступать. Я старалась двигаться осторожно, каждый раз задерживая дыхание, переступая через очередную ловушку.

Наконец деревья расступились, и мы вышли на небольшую, неестественно чистую площадку. В её центре, вросший в склон холма, стоял дом. Вернее, это было не дом, а нечто среднее между избушкой и бункером: низкое, приземистое, сложенное из тёмного, почерневшего от времени камня. Крыша поросла мхом и жухлой травой, труба едва виднелась. Окна, если они и были, больше походили на узкие бойницы. Вокруг — ни куста, ни дерева, лишь утрамбованная земля и мелкий щебень. Место выглядело так, будто его выжгли калёным железом.

Я остановилась, осматриваясь. На первый взгляд ничего подозрительного, если не считать зловещей атмосферы. Но Фенрир тут же схватил меня за локоть.

— Иди за мной осторожно, — произнёс он. — И строго по моим следам. Тут есть замаскированные ямы. С кольями.

Он указал на пару непримечательных, слегка просевших пятен на утрамбованном грунте. Я кивнула, и мы, медленно, словно на минном поле, стали пробираться к дому. Фенрир шёл первым, проверяя каждый шаг. Я следовала за ним, стараясь ступать точно в его следы. Было и смешно, и страшно одновременно: мы, двое взрослых людей, крались по двору, как воры.

И вот, когда до двери оставалось не больше десяти шагов, Фенрир наступил на плоский, ничем не примечательный камень, вмёрзший в землю.

Раздался резкий, сухой щелчок.

Из-под земли, прямо перед ним, выскочила согнутая упругая жердь с петлёй на конце. Она молнией обвилась вокруг его ноги и дёрнула вверх. Фенрир ахнул от неожиданности и оказался подвешенным в воздухе вниз головой, беспомощно болтая руками.

Я застыла на месте, боясь пошевелиться.

Меньше, чем через минуту дверь в доме с глухим скрипом отворилась. На пороге появился мужчина. Здоровенный, грузный, но не толстый — скорее, сложенный как исполин. На вид ему можно было дать лет пятьдесят, но что-то подсказывало мне, что на самом деле больше. Лицо широкое, обветренное, с седой щетиной. На нём была поношенная утеплённая куртка, на руках — грубые рукавицы. В правой руке он небрежно держал двуствольное ружьё странного вида — приклад из чёрного дерева был покрыт резными, угловатыми узорами. За спиной угадывался контур арбалета.

Не спеша он вышел на крыльцо, окинул нас обоих беглым, оценивающим взглядом. Его глаза скользнули по моему лицу, потом перешли к болтающемуся в петле Фенриру. Бьёрн сплюнул в снег.

— Ну и какого хрена вы тут забыли? — прорычал он.

Фенрир, вися вниз головой, попытался приподняться на руках.

— Бьёрн, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Я рад тебя видеть. Ты не мог бы...

— Я задал вопрос, — перебил его Бьёрн, не повышая тона, но в голосе зазвучала стальная нотка. — Какого хрена вы тут делаете? Не помню, чтобы я вас звал.

Я, рискуя, подошла ближе, стараясь не смотреть на беспомощного Фенрира.

— Мы пришли за помощью, — твёрдо сказала я. — Это существо... то, что живёт в лесу. Оно становится опаснее. Угрожает всем.

Бьёрн медленно перевёл на меня свой ледяной взгляд.

— А меня это не ебёт, — отчётливо произнёс он. — Это проблема вот этого. — Он ткнул ружьём в сторону Фенрира.

— Бьёрн, пожалуйста, — голос Фенрира, всё ещё висящего вниз головой, начал срываться от напряжения. — Мы серьёзны. Ты не можешь каждый раз отсиживаться здесь в одиночку, когда всё начинается.

— Почему? — Бьёрн подошёл ближе, и теперь я разглядела глубокие морщины вокруг его глаз и шрам, пересекающий верхнюю губу. — Я прекрасно справляюсь. И самогон гоню отменный, между прочим. Угостил бы, да ты мне не нравишься.

— Бьёрн, — не выдержала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Вы не хотите помочь? Хотя бы выслушать?

Он повернулся ко мне, и его взгляд стал пристальным, изучающим.

— А тебя, дамочка, я не припомню. Кем будешь? Местная?

— Я экономка, — ответила я, держась прямо. — На вилле.

— А-а-а, — протянул он, и в его глазах мелькнуло понимание, смешанное с презрением. — Ну, раз ты здесь, значит, в курсе, в чём сыр-бор?

— В курсе, — кивнула я.

— А в курсе, с кем водишься? — он снова беспечно ткнул ружьём в сторону Фенрира.

Я взглянула на Фенрира. Он висел, стиснув зубы, лицо покраснело от притока крови, а в глазах горела лишь упрямая решимость.

— В курсе, — повторила я, глядя Бьёрну прямо в глаза. — И я ему доверяю.

Бьёрн замер на секунду, изучая меня. Потом негромко хмыкнул, подошёл к Фенриру и быстрым движением перерезал верёвку большим ножом с пояса. Фенрир грузно шлёпнулся в снег, откашлялся и с трудом поднялся, потирая ушибленную ногу.

— Мне ваш домик для умалишённых не интересен, — сказал Бьёрн, отступая на шаг и снова опираясь на ружьё. — Вместо того чтобы сидеть там и трястись от страха, надо выйти и разобраться по-мужски. Огнём и сталью.

— Возможно, так и придётся сделать, — ответил Фенрир, отряхивая снег с куртки. — Но в одиночку у нас мало шансов.

— О, — Бьёрн усмехнулся, обнажив жёлтые неровные зубы. — У тебя, щенок, яйца наконец-то отросли? Решил, что хватит прятаться за стенами?

Фенрир оскалился по-настоящему, по-звериному. Его губы оттянулись, обнажив крепкие белые зубы, а в глазах вспыхнул жёлтый хищный огонёк. Я инстинктивно отступила на шаг.

— Клыки спрячь, — предупредил Бьёрн, и его рука чуть напряглась на ружье. — Не будь здесь дамы, ты бы уже получил.

— Я к тебе ненависти не питаю, — прошипел Фенрир, но жёлтый отсвет в его глазах не гас. — Мы все в одной лодке, Бьёрн. Может, хватит делать вид, что тебя это не касается? Думаешь, отсидишься в своей каменной норке, пока всё само не рассосётся? Так не будет!

Пока они стояли друг напротив друга, рыча как два цепных пса, я вдруг заметила, что стало холоднее. Не просто морозно, а по-настоящему ледяно. Воздух словно загустел, стал тяжёлым, давящим на уши. Я подняла взгляд к небу — оно, и без того серое, начало темнеть прямо на глазах, будто чья-то гигантская рука натягивала над нами чёрный полог. Середина дня, а вокруг уже сгущались сумерки.

— Ребята, — попыталась я вставить слово, но они меня не слышали.

— Я не обязан помогать вам только потому, что вы сами загнали себя в эту ловушку! — рявкнул Бьёрн. — Твои родители совсем не думали головой, когда творили эту херню!

— Не смей трогать моих родителей! — голос Фенрира сорвался на крик. — Если бы не они, всё было бы гораздо хуже!