Вот теперь молчание длилось долго. Джузеппе Пескаторе сидел, молчал, да разглаживал салфетку, которую ранее собирался смять и бросить на стол, показывая, что разговор завершен. Теперь шёл обратный процесс. Предложение было выгодным, да, крайне и очень, причем для всех, без исключения. Даже я понимал, что мы не реализуем золото в Апсародае тихо, да еще и за рыночную стоимость. Половину получить было бы за счастье. В этом и крылась соль долгого молчания консильери.

– Вы, Гритт, делаете мне это предложение, ничего, по сути, не теряя, – процедил Карузо, не отрывая взгляда от салфетки, – Это…

– Мы не работали с Ди Вайном добровольно . В отличие от того, что предлагаем вам.

– Даже так? – старик как будто переключился. Услышанное его удивило едва ли не серьезнее, чем всё остальное, услышанное за столом.

– Именно так, – спокойно кивнул Марий, – Именно так. Мы разумные люди, сеньор Карузо. Оказавшись в затруднительной ситуации, мы попытались из неё выйти. Ваша проницательность привела нас сюда. Озвученное мной предложение куда лучше и удобнее, чем штурм людьми вашего племянника нашей маленькой крепости. Беспокойство соседей может быть проявлено не только большими калибрами, но и их вопросами к вашей семье.

Еще минута тишины.

– Тогда я склонен… ответить согласием на ваше предложение, Марий Гритт. Предлагаю перейти к десерту, а затем мы обсудим нюансы всех наших будущих соглашений.

Десертов, как и кофе, нам потребовалось принести не один раз. Решивший что‑то для себя Карузо поведал, каким тяжким грузом легла на него опека «Ягненка». Тот, будучи весьма деятельным человеком, таким же как «эти ваши новые русские», постоянно стремился себя чем‑то занять в Старом городе, искал зацепки в Среднем и, даже, как недавно выяснил сам консильери, к кому‑то ездил в Верхний Апсародай, что вообще являлось противопоказанием для семьи Конти. Признавать себя выброшенным в отстойник, на свалку, Фабио категорически отказывался. Повинуясь на словах Рыбаку во всем, он вёл собственные дела, тайно. Исчезал и появлялся, когда хотел. Один, на своей «альфа‑ромео».

Поэтому, когда внезапно поступило обвинение в смерти господина У из Триад, семья оказалась в очень трудном положении. Доказательная база, способная сыграть против Ягненка была очень и очень слаба, но других, хоть каких‑то, вариантов не было ни у китайцев, ни у итальянцев. Ситуацию можно было бы замять, задвинуть, поставить на паузу, но тут сыграло то, что у самого Карузо не было ни малейшего желания этого делать, так как он и сам давно мечтал избавиться от досадного племянника, повисшего у него на шее беспокойным и бессрочным грузом. Абордаж корабля Ди Вайна казался Рыбаку крайне перспективным, чтобы решить подобную проблему.

– Я сообщу вам, где и когда будет Фабио, – под конец разговора сказал окончательно пришедший в себя Рыбак, собирающийся встать из‑за стола, – Ваш телефон у меня теперь есть. Если вы не против, то выходите первыми, за мной подъедет машина. И… последний вопрос, даже просьба. Удовлетворите любопытство старика, как сможете. Кто вы? Строго между нами.

Посмотрев на напряженную рожу Гритта, определенно не имевшего ответа на этот вопрос, за него высказался я:

– Когда Господу Богу требуется насилие, синьор Карузо, он набирает наш номер. Но, Он милостив… а еще у него проблемы с наличкой. Поэтому мы частенько берем заказы на стороне.

С ровными лицами мы покинули ресторан, неторопливо дошли до машины, а затем даже отъехали метров на триста, под идущий всё сильнее и сильнее ночной дождь. Потом Марий с каменным лицом припарковался к обочине и положил голову на руль. Я же шумно выдохнул, очень стараясь не улыбаться. Демонстрировать, что вся эта сложная ситуация, полная смертельных рисков, меня завела… не стоило. По крыше барабанили капли, это настраивало на миролюбивый лад.

– На волоске прошли, – сумрачно выдавил из себя грустящий блондин, – По самому краю.

– Ага, – отозвался я, доставая сигарету, – Мы его, всё‑таки, поимели. В темную.

– Что ты имеешь в виду? – выдыхающий блондин проявил вялый интерес.

– Ну представь себе, что ты уважаемый человек, у тебя планы, многолетняя привычка управлять сложными ситуациями. Положение в обществе, авторитет. Тут приходят два здоровых рыла, причем в дешевых нарядах, не соответствующих заведению, жрут твоё угощение, а потом говорят: «Папаша, мы никто, но раз ты оговорился, мы предлагаем тебе сделку». И ты соглашаешься на неё, потому что планировал отправить своего племянника на штурм базы этих ребят. Ты знаешь, что Фабио не пойдет в первых рядах, ты хочешь сохранить своё лицо, и ты, при этом, уже дал знать Триадам, что нанимаешь людей на его смерть. Заметил, как он изменился, когда ты намекнул, что у Ди Вайна был на нас компромат? Вот. Этим ты, Марий, буквально вытянул нас с того света. Даже если бы мы укокошили Конти и всех его людей, никто бы не рыпнулся, когда Карузо зачистил бы исполнителей. Всё‑таки, его родная кровь, он был бы вправе. А вот сейчас – уже нет. Его лицо сохранено. Про золото я молчу, тоже всё получилось иде… черт, сигарета потухла!

– Ты со своим звонком от господа бога тоже ему лицо попортил… – неожиданно повернувший голову Гритт криво ухмыльнулся, – Эпичная фраза. Надо запомни… Петр?

– А? – потерявший зажигалку я раздраженно возился между сидений.

– Тебе не кажется, что мы что‑то забыли?

– Нет. Он звал, оплату счета за жратву на себя берет приглашающий. Это правила хорошего тона.

– Я не про это…

За окном, с моей стороны машины, под проливным дождем стояла очень злая и мокрая Эрика Хатсбург. Её глаза метали громы и молнии.

Технически, мы выкрутились. Даже в плюс, причем довольно весомый, если учесть, что будущий заказ будет исполнен от имени очень влиятельного человека, а свидетелями будут, как минимум, Триады. Не считая того, что успешно закроем вопрос с господином У, который волей‑неволей числится на нашей совести. Вполне удачная комбинация, если так подумать. Остается только убедить голодного, мокрого и злого вампира в том, что половину добытого золота мы отдаем, ничего не теряя. Это мы получили Алебастру, который, в ответку, озадачил нас срочным мелким заказом от Кси Тинг.

В итоге нам с вампирессой пришлось чуть ли не сразу выезжать назад, в Средний город, чтобы подстраховать какого‑то молодого китайца, забурившегося в «Пульс», где его и бросили подпитые товарищи. Засранец был из представителей «золотой молодежи» с очень влиятельным отцом, так что просто вытащить его из клуба за шкирку и увезти в гостиницу было нельзя. Требовалось прикрытие, по мелочи.

– Точнее, мы прикрываем вот её, – указал я на несчастного вида тайку, стоящую возле входа в клуб. Та, одетая в серый брючный костюм, терпеливо ждала повесу под одноразовым зонтом.

– Улицы пустые, все попрятались как тараканы, – пробурчала Эрика, придирчиво проверяющая состояние собственных волос, – Шансы, что до неё кто‑нибудь докопается – вообще нулевые!

– Поэтому здесь паримся мы, а не пятерка отбойщиков с узкими глазами, – хмыкнул я, – Хотя Марий бы, думаю, сейчас сидел бы на измене, а то и в истерике…

– Это почему? – хлопнула ресницами ненакрашенная, но всё равно очень красивая брюнетка.

– А глянь вот туда, под вывеску.

– Твою мать…

Под переливающимся неоном «Пульса» сидело в ряд трое воронов, прячущихся от дождя.

– Так, я просто не хочу об этом думать! – решительно высказалась нервная вампиресса, а затем, перегнувшись назад так, что на тайку под зонтом зорко уставилась её шикарная задница, принялась возиться на заднем сиденье, готовя штурмовую винтовку. Я, не отрывая взгляда от цели и входа в клуб, проверил лишь свой старый добрый пистолет, полученный еще из грешных рук отца Георгия. Надо бы сменить оружие, но мы как попали в эту череду приключений, так и охнуть некогда. То воюем, то пьянствуем, празднуя. Сегодня хоть радость – отошедший Барон, благословив нас на дело, вцепился в остальных членов команды, включая Норму, чтобы устроить массовую тренировку рукопашного боя. Не удивлюсь, если Соня укусит его за задницу. Она за любую движуху, кроме голодовки. Обожаю этого зверя.