– О нет… – стон закатившей глаза вампирессы, задравшей лицо к потолку, отзовется небесными звуками в моей душе. Как и её медленная ретирада назад в комнату, чтобы нацепить на себя хотя бы маечку с трусиками.

Вышла, плюхнулась напротив нагло скалящего зубы меня. Помолчала, собираясь с давно и надежно разбежавшимися мыслями.

– Пётр, это не то, что ты дума… о не‑еееет! – вновь, мучительно морщась, запрокинула голову с такой силой, что начала падать с табуретки. Пришлось поймать пальцем за майку, делая ангелам на небесах шикарнейший вид на декольте до пяток. Майка выдержала, в руку вцепились, вернулись за стол.

Обреченно вздохнула, скуксилась, поникла, уронив голову на руки.

– Расслабься, Хатсбург, – ухмыляюсь я, показывая крошечное расстояние между двумя пальцами, – Во‑первых, ты была уже вот настолько, что я готов был предложить тебе перепихон в чисто терапевтических целях. Злобная, ворчливая, драчливая, вредная. Настоящая Недотраха. Во‑вторых, я мальчик не маленький и много чего видел. Там, в комнате, вовсе не шикарная и уверенная в себе Эрика разложила маленькую невинную жертву. Не‑а. Там раскладывали тебя . Так что выдыхай, я не осуждаю. Хотя, конечно, интересно, как до этого дошло!

Облегчение, испытываемое брюнеткой, можно было резать на куски и продавать в розницу, обеспечив солидную конкуренцию всем заведениям храмового кольца. Тем не менее, оправдаться за содеянное Хатсбург хотелось как можно быстрее, так что она, не поднимая головы, проворчала, продолжая испытывать смущение:

– Пошла по твоим стопам, старик… Я расспрашивала девчонку часами, она ничего не помнит. Квартиру убрала отлично, плиту мыть научилась быстро, но памяти о прошлом нет. Совсем, никакой. Не помнит ничего, даже того, как её били на улице. При этом, Красовский, я тебе чем хочешь клянусь – нет у неё повреждения психики! Там изначально от неё такие огрызки были! Совершенно цельная натура, натуральный лабрадор в виде человека, только жрёт меньше. Постоянно в хорошем настроении, не задумывается, не «зависает», ничего не вспоминает, ни о чем не заботится! Вывод напрашивался только один, ты сам знаешь какой.

– Да, – кивнул я, – Рабыня. Выращенная с пеленок.

Из комнатушки выглянула Безымянная. Увидев беседующих за столом нас, она подбежала, лучисто улыбаясь, всем видом демонстрируя, как рада меня видеть. Из одежды на стройной латиноамериканке был только блеск её зубов. Повернувшаяся к девушке Эрика лишь вздохнула, глядя как наша гостья пожирает меня счастливым взглядом, а затем вновь вернула внимание на меня.

– Я захотела проверить. Сняла с неё трусы. Спереди, как видишь, ничего нет, ей проводили электроэпиляцию, но этим многие молодые девки пользуются. Я… полезла проверять, насколько разработана её задница, сам понимаешь, зачем и к чему… а через пару секунд она уже сидела на мне, засунув язык мне аж по гланды. Ну и…

Мда.

– Иди помойся, – сказал я безымянной, – Потом отдыхай.

Короткие ясные указания, тут же воспринятые с энергичным кивком. Девушка убегает в душ, не сказав ни слова. Понимание, что я мог отдать почти любой приказ, который был бы выполнен с тем же энтузиазмом, дрожит между мной и Эрикой как воздух над пламенем костра. Брюнетка глухо договаривает, не поднимая головы:

– Всё у неё там с жопой на высшем уровне. Как в лучших борделях мира. Я там не была, но… у меня тоже есть жопа, о которой я забочусь. Так что…

– Как я уже говорил сегодня Марию – это не та проблема, которая нас сейчас может заботить. Девчонке здесь хорошо, а перед нами стоят совершенно другие задачи. Приходи в себя, Хатсбург. Попытки строить подавленный вид, пряча лицо, похожее на рожу нализавшейся сметаны кошки, у тебя провальные. Если будешь помогать мне заботиться об этом найденыше, то трахайся с ней на здоровье…

– Я вообще не по девочкам! – вскидывается вампиресса, пытаясь изобразить возмущение.

– Была , – безжалостно хрюкаю я, – Сколько времени вы постель мяли, а?

– Ну… – брюнетка задумывается, а затем её глаза тухнут и пустеют, когда она смотрит на смартфон, – Шесть часов…

– Ну вот.

– Шесть часов⁈ Шесть, мать его, часов?!!!

– Хатсбург, иди мыль сиськи. Охреневать можно и под душем. Нам скоро выступать.

Какого‑то отношения к произошедшему у меня попросту не было. Да, портящийся характер вампирессы беспокоил. Не желая, по непонятным для меня причинам, устраивать себе сексуальную разрядку, явно в этом нуждающаяся брюнетка свирепела день ото дня, обжирая нас ночь от ночи. Теперь эта проблема была решена, я был уверен, что она будет решаться дальше, несмотря на рожи, что корчила наша готическая принцесса, а вот найденыш… превращалась в фигуру, от которой избавиться становилось затруднительно.

«Хотя теперь у меня есть отличная возможность спихнуть эту проблему на Эрику», – подумал я, тут же погрустнев, – «И некуда привести женщину, если таковую себе найду. Отели Старого города предназначены для бедняков, тифозных крыс и людей, которым некуда податься».

Ладно, что‑нибудь придумаем. Проблемы нужно решать последовательно.

///

Смартфон сдох, батарея оказалась истощена постоянными звонками идиотов, окопавшихся в «Стемии». Марий, снова приникнувший к прицелу автомата, ощутил раздражение, тлевшее в нем с самого утра. Ублюдки явно боялись соваться в Старый город. Видимо, Цурье и МакАлистер тоже их неласково встретили… Ладно, всё, отбой.

Нужно сосредоточиться.

Впереди, под светом одинокого работающего фонаря, у «тойоты» стоят только Армэн и Петр. Ждут, когда приедут продавцы. Остальные, включая даже Юки, здесь, в темноте, прикрывают русского и их единственную, пока, надежду поднять бабок. Китаянка, по словам Алебастра, сейчас управляющего маломощным дроном, зависшим у них у всех над головами, чересчур увлеклась переданными ей делами Старого города, бабушке не до мелких заказов. Невовремя…

Барона раздражали события, не то, что вышедшие из‑под контроля, но отправившие всех вокруг в небольшой разнос. Особенно Юки. Паршивец Пётр, он не уговаривал, конечно, девушку дать присягу, ему подобное было совершенно незачем, но этот козёл ясно дал понять Широсаки, что если она скажет «да», то Марий не сможет сказать «нет». Он уже признал её достойной.

Мелкая вихрастая засранка этим воспользовалась. Сказала, что лучше до конца с ними, чем с шансом, что её увезут куда‑нибудь. Теперь у Мария два дружинника небоевых на двойку нормальных. Так себе расклад. То, что лисичка сейчас греет пузом шифер в десятке метров от него, целясь из двадцать второго калибра в сторону Красовского, радует мало. Стрелять она уже немного умеет, но это просто муха, сидящая на самом верху айсберга необходимых умений. А возиться теперь с ней ему, Барону. Не то чтобы он против, но вкупе со всеми проблемами, да Агнешкой, постоянно претендующей на внимание, как‑то уже напряжно.

Армэн нервничал, расхаживая рядом с автомобилем. Тоже не самый стабильный фактор в их непростой жизни. Толстяк слетал с нарезки тем сильнее, чем ближе был его заветный момент. Сейчас, находясь буквально в одном шаге до старта к своей заветной цели, Ди Вайн проявлял чересчур сильные эмоции. Он уже трижды кому‑то звонил, не дожидался ответа, после чего нервничал всё сильнее и сильнее. Петр, курящий прямо под фонарем, в тактически выгодной позиции, казался по сравнению с толстяком статуей, полной спокойствия.

Время шло. Продавцов не было. Петр поднял руку с телефоном, прижал к уху. Через минуту завозилась Юки, подползая к Марию.

– Твой аппарат не работает. Он спрашивает, что делать, – девушка шептала очень тихо, как полагается, удерживая при этом телефон так, чтобы тот не давал отсвета, – Армэн очень сильно волнуется.

– Сворачиваемся, – принял решение Гритт, – Закинем старика, Алебастр вычислит, откуда с ним связывались, и поедем разбираться.

Ди Вайн порывался принять участие в расследовании, но оказался жестко осажен раздраженным Марием. Барон не видел смысла в присутствие бородача, но видел его очень много в том, чтобы Армэн свалил домой, а там, в тишине, покое и безопасности, привёл свои мысли в порядок. Эрика, вынырнувшая из тьмы, затолкала бухтящего толстяка в машину.