Булькающий хохот полненькой старушки звучал то ли забавно, то ли опасно. Её просто размотало от смеха, но при этом казалось, что сейчас она двигает коньки, а не просто веселится. Карканье, хлюпанье, кашель, судорожные всхлипы. Как‑то это всё внезапно стало тревожным.

– Госпожа Кси Тинг, если вы сейчас отъедете, то у меня будут проблемы! – озабоченно предупредил я заливающуюся мегеру, – Где у вас тут лекарство? Могу искусственное дыхание сделать!

Китаянка побагровела и захрипела, пуча на меня слезящиеся глаза. Погрозив, наконец, кулаком, она вцепилась обеими руками в подлокотники своего кресла, начав дыхательную практику. Это помогло ей довольно быстро прийти в себя.

– Не соврал… подлец… – с одышкой выдохнула Кси Тинг, – Действительно… умеешь…

– Врать человеку, который будет посылать тебя за деньги на смерть – очень глупое занятие, – с умным видом сообщил я приходящей в себя бабуле, – Тем более тому, кто в этой кухне еще с каменного века…

– Я в тебя сейчас пепельницей запущу, мелкий говнюк!

Хм, кажется, прокатило.

Мой расчет был предельно прост. Выстроенная на знание уличных «понятий» стратегия диктовала прямой подход – обозначить границы, дать «крючок», сообщить сведения, которые и легко проверяются, и не могут быть использованы. Ограбленные реднеки не могли  заявить на весь остров, что их выставили на стволы, это бы спровоцировало огромную кучу бандюг отправиться к ним проверять, а нельзя ли утащить что‑нибудь еще. Кси Тинг, в свою очередь, не могла «продать» нас им, потому что это бы значило натуральную войну в самом спокойном районе Старого города в самый ненужный для неё момент. Разумеется, что она не поверила бы ничему, что я ей говорю по поводу независимости моей команды от Стемии, но сопоставить сказанное мной с тем, о чем ей уже донесли наблюдатели – она сопоставила.

Да, мы мутные ребята. Однако, безо всякой поддержки со стороны. Прибыли с голыми задницами и были с голыми задницами, пока не обнесли Хендриксов. Теперь у нас есть стволы, теперь мы пришли за работой к ней. Все четко, все недвусмысленно, все на виду. Кто‑то спросит: «а зачем ей вообще связываться с мутными типами?». Так в этом городе все мутные. Церкви, разведки, Инквизиция, мафия, местные банды, теневые интересы корпораций. Свободная торговая зона. Она сама, эта полненькая старушка, лежит под Триадами с момента, как утвердила своё влияние в городе. Всё, что она сможет узнать со стороны – так это то, что мы не будем брать заказов на церковников. В масштабах города подобное сущая ерунда. Отряд молодых вояк, уже проверенных в паре заварушек, стоит куда больше.

Отряд, в котором есть бывший торговец информацией, с которым Кси Тинг наверняка прокрутила не один десяток дел… Особенно, если учесть, что господин У, земля ему пенопластом, собственноручно поспособствовал падению репутации Алебастра. Сидящая напротив меня старушка знает «цену» этого падения.

– Ладно, с бронзового. Прямо как эта пепельница.

– (громкие китайские ругательства)  Она латунная, тупой лаовай!

Хех.

Отряд, который может пойти ночью с пистолетами штурмовать укрепрайон на болотистом острове, оснащенном двадцаткой вооруженных придурков.

Отряд, который может обокрасть натуральный клан американских отморозков.

Отряд, который может позвонить небожителю из Верхнего города и послать того на три буквы.

Китаянка просто не могла отказаться от подобного, оставалось лишь правильно подать. У меня получилось.

Через час я стоял, изгнанный из «Нежного колокольчика», чья хозяйка в грубой матерной форме отказала мне в услугах своих подчиненных. Ну, наверное, я слишком рано заговорил о кредитной линии, денег‑то у меня своих пока не было, ну а куда деваться? Сначала спишь ночь в объятиях очень шикарной и фигуристой девушки, затем еще бродишь по коридору, где слева и направо целые цветники, не особо одетые… не удержался.

Эх. Пойду в кафе, топить своё горе в чае и мемах. Главное не обращать внимание на ворона, злорадно каркающего мне в спину с вывески.

О, точно, очки. Надо купить очки…

///

Валери уже полдня бесцельно шлялась по улицам в самом дерьмовом настроении. Идти девушке было некуда, скандал дома с матерью, из‑за которого она, три дня назад, в очередной раз свалила, громко хлопнув дверью, ставил крест на её возвращение в родные пенаты. По крайней мере, до тех пор, пока родительница не начнет обрывать ей мобильный, плача и умоляя вернуться. Так они и жили уже года три, с тех пор как у Вэл, как называли её друзья, появилась возможность зависнуть у этих самых друзей.

Была. Теперь пропала. Такое бывает, когда твой парень, с которым ты только что закрывалась в ванной комнате, уведомляет  тебя, что вечером будет групповушка с твоим обязательным присутствием и участием. В роли главной звезды.

Мрази. Эрик даже пытался её задержать насильно, когда Вэл, обматерив его и всех остальных, сваливала из этой дыры!

«Вэл, ты чего? Чё за детские капризы⁈ Ты еще не отдуплилась, что ли? Что‑то ты не отказывалась ни от нашей жратвы, ни от выпивки, ни от стаффа. Какого хрена, брыкаешься, Вэл? Нашлась тут целочка!»

Ублюдки. Да, она экспериментировала… по‑всякому, и не делала из этого большого секрета, но это вовсе не повод считать её шлюхой, готовой раздвинуть ноги перед кем угодно! Да еще и по чужому приказу! Твари. Они ведь знали, что она поссорилась с мамой, знали, что ей некуда идти. Эрик, ублюдок…

Начало темнеть. Девушка, обычно лишь просыпающаяся в это время, чтобы потом всю ночь отвисать со знакомыми в клубах, почувствовала, как её желудок бурчит. В голове уже сами по себе стали появляться мысли о том, куда податься. Большинство вариантов вызывало у неё глухое негодование – было немало вариантов, где её приютят, но все они заканчивались одним. Ей пришлось бы раздвигать ноги за жратву и подушку. Так бывает, когда у тебя одна компания, а все остальные – компании бывших, оставшиеся в прошлом.

Сваливая от какого‑то обдолбанного негра, тянущего к ней руки из переулка, девушка, одетая в вызывающе‑агрессивный клубный наряд, торопливо перешла дорогу от греха подальше. Стрельнув сигарету у какого‑то бородатого тощего очкарика, невесть как оказавшегося в Апсародае, она встала на перекрестке, нервно всасывая в себя никотин с дымом. Голова отчаянно не желала работать.

Домой…? Нет, тысячу раз «нет». Если мать не сломается, не устроит истерику, не почувствует вину, то она будет грызть Вэл неделями. Трындеть о том, чем она там пожертвовала, чего хотела, от чего уберегала. Бла‑бла‑бла, от которого будет некуда деваться. Это мамаша тоже поймет. Она чувствует кровь и слабость, прямо как хренова пиранья. Надо хоть как‑то где‑то прокантоваться пару дней, прежде чем родительница начнет жрать сама себя!

Сидящего в кафе здоровенного смуглого парня Валери вспомнила сразу, хоть и видела его лишь один раз в жизни, в пронизанной вспышками лазеров полутьме «Пульса», топового ночного клуба города. Крупный, накачанный, с гривой непослушных черных волос, которая его выдавала, несмотря на надетые на нос солнечные очки, скрывающие чуть ли не пол‑лица. Одежда в виде черных штанов и майки, была точно такой же, как и в клубе. Их было тогда двое красавчиков, один блондинистый, от которого она чуть не потекла, и второй, вот этот, возящийся с какой‑то оборванной малолеткой и шикарнейшей готической шлюхой, что Вэл когда‑либо видела. Та, напившись, вроде бы собиралась отсосать этому брюнету, но вместо этого заблевала ботинки. Он даже не обиделся, лишь снимал на телефон и улыбался, поглаживая шлюшенцию по голове. А потом унес её на руках, заплатив официантке за безобразие.

Добрый? Или как?

Здоровый парень развалился в кресле кафе на свежем воздухе, что‑то рассматривая в своем смартфоне. Периодически он отхлебывал из стоящей перед ним чашки, улыбаясь увиденному. Улыбка была классной, как и он сам. Одетый в черное здоровяк производил впечатление огромного самодовольного кота, развалившегося там, где он счел нужным. Большого, опасного, вооруженного кота… но очень самодовольного. Этим он ей напомнил бесчисленных парней в клубах, считающих, что рука, сунутая ей в трусы, куда лучше банального «привет».