— Нет! — крикнул Альвгейр.

Меч отскочил вверх, отклонившись из-за вмятины, и не снес голову, а вместо этого срезал только султан из конского волоса. Вскрикнув, оглушенный Теон упал на землю. Левой рукой Альвгейр подхватил упавший топор и бросился на вампира. Марк изготовился мечом отразить примитивную атаку, но Альвгейр больше не собирался биться с вампиром как прежде.

Он швырнул топор, и тот, вращаясь, полетел и угодил вампиру прямо в лицо. Альвгейр услышал треск ломающейся кости. Марк взвыл от боли. Инстинктивно он выпустил меч из рук, чтобы отереть поток струящейся по лицу мертвой крови. Альвгейр упал наземь, израсходовав последние силы.

Сквозь застилавшие глаза слезы и капли дождя старый маршал видел рукоятку своего меча, лежавшего в грязи у ног вампира. Ему очень хотелось дотянуться до нее. Она была не более чем в футе, но с тем же успехом могла быть и в тысяче ярдов. Мир сделался серым, в отдалении послышался волчий вой, и он закрыл глаза.

С севера налетел холодный зимний ветер, и Альвгейр ощутил, как руки и ноги наливаются силой. Он потянулся к мечу и почувствовал, что его вложила ему в ладонь холодная как лед рука, на ощупь скорее напоминающая когтистую лапу.

Пальцы Альвгейра сомкнулись на рукоятке клинка, и он открыл глаза. Кружил снег, которого прежде не было и в помине, и все в окружающем старого воина мире двигалось с той скоростью, с которой ползет ледник. Он видел зависшие в воздухе капельки крови, неспешно прочерчивающий небеса зигзаг молнии, понемногу расширяющиеся облачка пара, которые вырывались в морозный воздух изо ртов воинов. Марк медленно повернул к нему лицо — маску темной крови с красными глазами, горящими невыносимым голодом. Изо рта у него торчали клыки, а руки превратились в длинные когтистые лапы.

Альвгейр вскочил на ноги, причем в этом замедленном мире он один мог двигаться нормально. С губ его сорвался крик ненависти, и по широкой дуге воин нанес удар по вампиру. Миг он наслаждался ледяным страхом в глазах Марка, а потом клинок перерезал тому шею и отсек голову. Едва меч сделал свое дело, время вновь потекло как обычно. Кровь брызгала, молнии вспыхивали, а дыхание тут же испарялось в воздухе.

Марк свалился на землю, и под доспехами вмиг распалось его тело, посмертному разложению которого препятствовал кровавый поцелуй. Вампир превратился в прах, сжигаемый внутренним огнем, и где-то вдалеке прозвучал призрачный мученический вопль.

Альвгейр еще секунду удерживался на дрожащих ногах, а потом в совершеннейшем изнеможении опустился на корточки и завалился на спину. Он смотрел вверх и среди ужасной завесы тьмы видел прогалину чистого неба, где сияли звезды. Вдалеке он снова услышал волков — и улыбнулся, ибо боль ран утихла.

Тут он почувствовал, что его поднимают чьи-то руки, и боль вернулась с удвоенной силой.

— Альвгейр! — крикнул Теон. — Ульриковы кости, как тебе удалось двигаться с такой молниеносной скоростью?

Он попытался сказать парню, чтобы тот его отпустил, что он слышит зов Ульрика, но волчий вой растворился вдали, и по щекам Альвгейра потекли слезы.

— Ульрик пока что меня не ждет, — прошептал он.

— И меня, кажется, тоже, — кивнул Теон, и старик подумал, что мальчишке несказанно повезло.

Вампир отсек верхушку шлема и султан, меч просвистел над головой юнца на расстоянии толщины лезвия.

— Похоже на то, что тебе повезло больше, — проговорил Альвгейр.

— Больше, чем кому? — спросил Теон, затем сорвал с себя плащ и укутал им маршала.

— Неважно…

Когда Теон взял Альвгейра на руки, тот застонал от боли. Глядя на молодого воина, он видел скорбь по погибшему отцу, но также недюжинную силу характера, которой был обделен его родитель. Несмотря на боль, которую причиняли ему многочисленные раны, Альвгейр улыбнулся, размышляя о том, уж не близкая ли смерть является причиной его новоприобретенной прозорливости.

Теон посмотрел на маршала и сказал:

— Ты избранник Ульрика.

— Что ты! Мне просто повезло.

— Нет. — Теон посадил Альвгейра верхом на лошадь, сам сел за ним и не забыл бело-золотой стяг, который придерживал сгибом локтя. — Загляни в собственные глаза, и тебе сразу станет ясно: ты избранник.

Альвгейр поднял свой меч, смотрясь в него, как в зеркало, а Теон повернул коня к Рейкдорфу. Изможденное, землистого оттенка лицо Альвгейра было перекошено от боли и усталости. Маршал вгляделся в отражение своих глаз и тяжко вздохнул.

Глаза у него были чисто-белые, цвета северных снегов.

Когда огромный черный топор воина-гиганта ринулся вниз и одним ударом рассек упавшую лошадь надвое, Леодан метнулся в сторону. Ногу полоснула острая боль, но он пополз прочь от своего палача. Снова взмыл ввысь черный топор, и в мозгу Леодана шипящим посвистом само собой возникло имя, ставшее в минувшие века олицетворением смерти.

Крелл…

С черного топора стекали потоки крови, которую он проливал во имя ужасного бога севера. Тысячи лет назад, в век, известный некоторым под названием Время несчастий, Крелла убил один из гномов, и за бесчисленные столетия после смерти жажда крови у монстра только усилилась.

Глядя на пятерых Красных косарей, бросившихся на громадного воина, Леодан нашарил меч.

— Нет! — прохрипел он. — Не надо!

Никто его не услышал, и топор Крелла перерубил лошадь и наездника надвое. Обратным ударом он поверг наземь еще двоих, и не успели остальные всадники подоспеть на помощь, как Крелл уже оказался меж них. Одному монстр оторвал голову, другому кулаком саданул в грудь, превратив ее в кровавое месиво.

Талеутенские воины окружили Крелла. Они рубили по залитым кровью доспехам, только ни один клинок не мог повредить проклятую броню. Мечи отскакивали от оплечных лат, топоры отпрыгивали от зубчатого шлема, копья ломались о нагрудник. Ничто не могло противостоять этой жуткой разрушительной силе, и от одного взмаха черного топора зараз гибли десять воинов.

Леодан полз прочь от Крелла, рыдая от боли и оплакивая возлюбленных своих Красных косарей. Нога доставляла ему ужасные страдания, сломанные концы кости терзали мускулы все пуще с каждым ярдом, удалявшим его от места битвы со страшным монстром.

Мир его сжался до пропитавшейся дождем земли, перепачканные грязью пальцы тащили тяжелое тело, в ушах раздавалась похоронная песнь гибели его отряда. Визжали кони, которым тоже досталось от топора Крелла, кричали от страха люди, бросившиеся бежать. Но никому не удалось спастись от смертоносного топора гиганта, и возгласы ужаса превратились в предсмертные крики. Все Красные косари полегли в этой схватке.

Пальцы Леодана цеплялись за землю, которая настолько пропиталась влагой, что чавкала под ним, как болото. Дальше он ползти не мог и завалился на бок, задыхаясь и кашляя кровью. Сломанное ребро проткнуло легкое, мало кому удавалось выжить после такого ранения, тем более посреди битвы и без всякой надежды на спасение.

Сзади донесся топот марширующих ног, ритмичный и размеренный. Лязгал металл доспехов, и Леодан учуял запах табачного дыма. Кому пришло в голову пить и раскуривать трубку посреди такого побоища?

Кто-то нагнулся над ним, и сквозь полуобморочный туман Леодан разглядел сотню воинов из числа горного народа, вооруженных тяжелыми топорами и молотами. Склонившийся над ним воин был с ног до головы закован в броню из железа и бронзы. От него пахло крепким пивом, а из специальной дыры в забрале шлема торчала деревянная трубка в форме длинного рога, какие в ходу у кавалеристов.

— Отдыхай и ни о чем не волнуйся, человече, — сказал мастер Аларик. — Мы разберемся с этим великаном. Один раз мы его уже убили, значит, одолеем и во второй раз.

Дэгал смотрел, как черные всадники атакуют стену щитов азоборнов, слышал треск ломающихся копий и раскалывающихся щитов, лязг мечей. Во рту у него пересохло, мышцы напряглись. Мертвые конники окружили Орлов королевы, и Дэгал понимал: им не выжить.