— Вперед! Вперед! — вскричал в ответ Вольфгарт. И вновь началась атака.

В то время как Зигмар пробивался сквозь полчища мертвецов, люди Рейкдорфа собрались защищать свой город и выстроились позади основной линии фронта. Напуганные и взволнованные, они вцепились в свое самодельное оружие в надежде, что не придется пустить его в ход. Так просто было выходить вслед за Зигмаром и отважными воинами через разрушенные Восточные врата, но когда полил дождь и наползла тьма… Тогда нахлынул страх и разрушил хрупкую храбрость, окрепшую было за прикрытием городских стен.

В центре сгрудившейся к югу от ворот толпы Дэгал чувствовал, что с каждой минутой боится все больше и больше. Он сражался с армией Халеда аль-Мунтазира у реки, и при мысли о том, что придется вновь столкнуться с мертвяками, страх заполонял каждую клеточку его тела. Он знал, что в поражении армии азоборнов виновна его трусость, ибо охватившая его тогда паника передалась воинам и стала причиной разгрома.

Он стыдился выступить на бой вместе со своими соплеменниками, а потому спрятался в городе и старательно избегал знакомых. Набравшись смелости, он вместе с жителями Рейкдорфа вышел за стены столицы.

— Пожалуйста, не дайте мне вновь дрогнуть, — взмолился он, обращаясь к богам.

Халед аль-Мунтазир наблюдал за ходом сражения и восхищался силой духа армии смертных. С тех пор, как он сражался на стороне Нагаша, его не очень-то впечатляли мастерство и стойкость жителей этой северной империи. Как вообще может этот народ считать себя властелином здешних земель?

Потом он сражался с остатками армии азоборнов среди лесистых холмов, и тут его начали одолевать первые сомнения. Теперь, когда приближался Зигмар, Халед аль-Мунтазир задавался вопросом: может, он ошибся и недооценил этого императора варваров? Его народ недалеко ушел от дикарей, но тем не менее свойственное этим людям примитивное благородство весьма впечатляет. Порознь они были слабыми и жалкими, но, объединенные Зигмаром, стали сильнее, чем даже сами подозревали.

Халед аль-Мунтазир взглянул на Нагаша. Интересно, он тоже недооценил смертных? Впрочем, весьма абсурдно то, что его одолевают подобные сомнения, ибо полчище мертвецов уже начало окружать армию Зигмара. На севере людей истреблял Крелл, да и юг был на грани краха. Пожиратели плоти и трупы уже нацелились на городские стены, Марк скоро покончит с сопротивлением центральных войск людей.

Так отчего же тревога все не покидает его?

Чуя запах крови, черный конь под ним тряс головой, фыркал и бил копытом. Животному не терпелось присоединиться к сражавшимся. От скакуна под непрерывными потоками дождя, низвергавшимися с небес, валил пар. Халед аль-Мунтазир поднял край плаща. Да, материя безвозвратно испорчена.

Вампир дернул повод и повернул лошадь на север.

Холодный взгляд Нагаша упал на вампира, и он почувствовал неудовольствие некроманта.

— Северный фланг все еще держится, — сказал Халед аль-Мунтазир. — Возьму несколько всадников и помогу нашим прорваться.

Нагаш не отвечал. Его вниманием всецело завладела мерцающая корона на голове Зигмара, который направлялся прямо к нему. Халед аль-Мунтазир обнажил меч и поскакал на север, с удовольствием избавившись от ледяного пронзительного взора господина.

Вампир посмотрел на восток — туда, где земли уже были заняты мертвецами, — и увидел, как в лунном свете блестят далекие шпили и позабытые замки, примостившиеся на высоких скалистых утесах. Улыбнувшись про себя, он представил господство ужаса, которому можно дать волю из такого логова.

— Да, — сказал он себе, — это было бы здорово.

Альвгейр смотрел, как вокруг него кружит и размахивает его собственным мечом, выкованным для него Гованноном, тот, кто когда-то был графом меноготов Марком. Со смертью его искусство фехтовальщика не потускнело, а сделалось ярче, и Альвгейр понимал, что не сможет одолеть врага. Марк прочел в глазах маршала Рейка поражение и облизал тонкие бескровные губы.

— Отчего бы тебе не спешиться? — спросил вампир. — Чтобы биться на равных.

— Мой меч у тебя, — напомнил Альвгейр. — Разве это означает «биться на равных»?

— Верно, — усмехнулся Марк. — Все равно спускайся. Мне несложно убить тебя даже верхом, но на земле мы, по крайней мере, сойдемся лицом к лицу.

— Ах вот оно что, — сказал Альвгейр, отцепляя прикрепленный к седлу топор.

Это было резервное оружие с короткой рукояткой — ничтожная защита от его собственного меча. Хотя мертвяки напирали со всех сторон, Стражи Большой палаты сдерживали их. Теперь они уже не смогут прийти на помощь Зигмару, и горькая желчь неудачи осела у него во рту привкусом пепла.

В руках Марка вертящийся с огромной скоростью меч казался змеей. Альвгейр помнил, как много лет назад сошелся с графом меноготов в дружественном поединке. Тогда ему пришлось пережить изрядное унижение, потому что противник значительно превзошел его в мастерстве, хотя Альвгейр и сам был весьма неплох.

Подавляя отвращение к этому существу, надевшему личину благородного человека, Альвгейр без страха смотрел на вампира. Его близость холодила, словно лед, но старый воин стиснул зубы и терпел. Марк встал в стойку. Альвгейр сделал выпад вперед, стремясь попасть топором по голове противника.

Марк шагнул назад, обвел меч вокруг топора Альвгейра и сквозь оплечье лат вонзил в плечо острие. Альвгейр попытался не обращать внимания на боль, но она распространилась на грудь, и он покачнулся. Вампир крутанулся и хватил унберогена по другому плечу так, что практически отсек второе оплечье.

— Ну, давай же, — глумился Марк. — Я же помню, раньше ты бился лучше. Не намного, что правда, то правда, но все же не так плохо.

— То было десять лет назад. — Альвгейр крякнул и принял вертикальное положение.

— В самом деле? Ты ужасно состарился, друг мой.

— Ульрик тебя побери прямиком в Серые земли, — прошипел Альвгейр. — Ты мне не друг!

Марк снова напал. Неуклюжие взмахи топора Альвгейра меч сопровождал молниеносной пляской быстрых выпадов. Снова и снова клинок доставал старого воина и по кусочку срезал доспехи. Каждый удар наносил рану и нес с собой боль.

— Убей меня, и покончим с этим! — взревел Альвгейр, и Марк на дюйм вонзил меч ему в бедро. У него уже кровоточила дюжина ран, недостаточно серьезных, чтобы убить старого маршала, но все же достаточно болезненных, чтобы с каждой секундой все больше подрывать его силы.

— Как бы не так, — отвечал Марк. — Ты еще даже не начал достойно сражаться.

Альвгейр вновь замахнулся топором, но Марк быстро кружил вокруг него, и неожиданно меч рубанул неясным проблеском гравированного рунами серебра. Мучительная боль пронзила тело Альвгейра, он зашатался, перед глазами вспыхнул ослепительно-белый свет. Все тело превратилось в горнило боли. Он попытался поднять руку и нанести последний отчаянный удар, но тело больше не повиновалось ему.

Он увидел свой топор, лежащий на земле.

А рядом с ним — свою руку.

Разинув от изумления рот, Альвгейр смотрел на аккуратный обрубок там, где раньше была его правая рука. Так ловко пришелся хладный удар, что даже крови не было. Он упал на колени, изо всех сил стараясь не терять сознания, в ужасе от чудовищной природы увечья. Он едва дышал.

Марк кружил и, не спуская с Альвгейра глаз, размахивал отобранным у него мечом.

— Такая досада, ты бы мог стать неплохим лейтенантом, — сказал вампир.

— Твоим? — прошипел Альвгейр. — Никогда.

— Похоже на то, — согласился Марк, собираясь нанести смертельный удар.

До сих пор поединок шел один на один, но вот на вампира бросился кто-то в помятом бронзовом шлеме, вооруженный тяжелым палашом. Теон метил Марку в шею, но вампир был быстрее любого смертного противника, а потому наконечник пролетел на расстоянии пальца от цели.

Марк высоко замахнулся мечом, удар звучно обрушился на голову Теона сбоку.