— Вперед! — вскричал Альвгейр, понуждая коня продвигаться дальше. — За Зигмара и Империю!

Вот взвыл еще один волк, который угодил под обитые железом колеса колесницы Медбы. Вмиг сгнили его останки, а Ульрика уже спускала следующую стрелу в пасть очередного мертвого хищника. Рядом с ней с невозмутимой меткостью стрелял Кутвин, каждым выстрелом убивая по волку.

— Точно в яблочко! — воскликнула Медба, гордая тем, что вместе с ней в качестве копьеносцев едут дочь и такой хладнокровный воин, как Кутвин.

Пережив ужас за дочь во время первого совместного сражения, Медба смирилась с тем, что Ульрика станет воевать. Похоже, Вольфгарту пришлось сделать то же самое, хотя оба родителя будут по-прежнему всегда бояться за нее. Ведь в этом мире человека на каждом шагу подстерегают опасности, и вряд ли после нашествия мертвецов что-то изменится. Было бы здорово, если бы Медба могла биться рядом со своим мужем, только на колеснице не было места для неопытного и неподготовленного в столь сложной форме ведения боя воина.

За королевой Фрейей, которая атаковала злобные стаи дохлых волков и омерзительных пожирателей плоти, следовала дюжина колесниц — все, что осталось после сражения при переправе. На сей раз оснащенные прикрепленными к ступицам железными лезвиями, азоборнские колесницы уже прорвались через ряды волков, кромсая их на куски. За колесницами прорубались вперед Орлы королевы и сотня азоборнских воинов. На свои тела они нанесли боевую раскраску времен древних королев, а волосы с помощью смолы сделали жесткими и сформировали в устрашающие прически.

Когда к колеснице Медбы бросилась целая свора бледнокожих пожирателей плоти, та натянула вожжи и заложила крутой поворот. Упыри вприпрыжку мчались на своих кривых ногах и скребли когтями по бортам колесницы. Стрела Ульрики вонзилась ближайшему прямо в глаз, следующего за ним поразил Кутвин, попав ему в горло. Медба взялась за копье, очертила им широкую дугу и снесла одному из отвратных каннибалов полчерепа.

Фрейя испустила улюлюкающий боевой клич азоборнов и с древним широким палашом ступила на верхнюю площадку бронированной колесницы. Сердце Медбы преисполнилось гордости при виде своей королевы — истинной пламенной богини войны, явившейся из буйных времен до начала становления Империи, когда никто не осмеливался путешествовать по землям азоборнов, опасаясь острых кинжалов жестокосердных воительниц. Зигульф умело правил колесницей, Фридлейфр на глазах у Медбы ловкими взмахами и выпадами копья убил волка и каннибала.

— Мама! — вскрикнула Ульрика.

Медба слишком поздно заметила пожирателя плоти и не успела увернуться, как ее спину полоснули когтистые лапы. Воительница вскрикнула, и тут мерзкое существо запрыгнуло в колесницу. Зажав вожжи в одной руке, Медба что было сил саданула локтем в клыкастую пасть. Ульрика всадила кинжал ему под ребра. Монстр испустил жуткий предсмертный вопль, и Кутвин спихнул его с колесницы.

— Ты ранена! — воскликнула Ульрика.

Медба отвечать не могла. Она уже чувствовала, как грязь из-под когтей чудовища проникает в ее тело, и до крови прикусила губу, чтобы не кричать от боли. Раны жгло, словно огнем, бок вымок от крови, но Медба недаром была азоборнкой, к тому же эта боль показалась ей ничтожной по сравнению с той, которая терзает тело роженицы.

— Все в порядке, — прошептала она сквозь стиснутые зубы.

— Правда?

— Правда! — рявкнула Медба резче, чем ей бы хотелось. — Будьте осторожны.

Ульрика кивнула, и они продолжали пробиваться вперед через огромное количество волков и плотоядных. Жуткие монстры были повсюду. Колесницы замедлили продвижение, и пехота их уже догоняла. Любому, кроме азоборна, могло бы показаться, что сражение лишено стратегии: колесницы хаотично кружат, а пешие воины бессистемно движутся кто куда, — но это было не так. Медба видела, что еще чуть-чуть, и враг их может одолеть. Фрейе следовало бы дать команду отступать, перегруппироваться и затем атаковать снова, но Медба знала, что от королевы такого приказа вовек не дождешься.

Она с гордостью посмотрела на колесницу Фрейи. Как здорово служить столь замечательной воительнице, как хорошо, что боги даровали шанс биться вместе с ней еще раз! Медба сделала очередной поворот и закрепленным на ступице лезвием полоснула волка по горлу. Оглянулась на королеву, чтобы узнать, куда она направляется.

Медба заметила грозящую повелительнице опасность раньше Зигульфа. За годы сражений на колеснице она научилась предвидеть опасность и обладала сверхъестественным чутьем в том, когда следует бросаться в атаку, а когда — нет. Теперь она увидела громадного волка ростом в два раза больше собратьев. Напряглись обнаженные мускулы мощных лап зверя, и он могучим скачком взмыл в воздух.

— Моя королева! — крикнула Медба.

Слишком поздно.

Передние лапы огромного волка пробили защищавшую борта броню, словно сухое дерево. Колесница повалилась набок, увлекая за собой лошадей, ломая им ноги. Несчастные животные ржали от боли, а Фрейя, пролетев по воздуху, неудачно приземлилась, ударилась головой о камень и лежала, не шевелясь. Зигульф исчез под обломками, а Фридлейфр, прокатившись по земле, вскочил, как неваляшка.

— Азоборны! — приказала Медба. — К королеве!

Пока воительница нахлестывала вожжами коней и мчалась к месту крушения королевской колесницы, Фрейю окружили плотоядные. С луков Ульрики и Кутвина слетели стрелы, еще больше волков и пожирателей плоти полегли от копий. Но чудища наседали, чуя легкую добычу и на примитивном уровне осознавая, что настал момент заслужить похвалу властелина.

Воины из отряда Леодана умело зашли во фланг продвигавшейся вперед унберогенской пехоты. Земля под ногами скакунов совсем размякла. Вблизи реки почва уже была топкой, и холодный дождь грозил превратить ее в болото. Красные косари являлись элитным кавалерийским отрядом королей талеутенов, и хотя они были преданы своему императору, но чувствовали себя не совсем в своей тарелке, отправляясь в бой без графа Кругара.

Против них вышло великое множество мертвяков — орда трупов, не умеющая воевать, недостойная даже удара клинка. Но все же их численность, всепоглощающий голод и безмозглая агрессивность могли погубить даже самого умелого воина, невзирая на все его мастерство. Леодан пытался не забывать об этом, когда с копьем наперевес мчался по направлению к врагу.

Он пришпорил коня. Все всадники последовали его примеру и дисциплинированным строем пошли в атаку. Сохранять сплоченные ряды в таких погодных условиях и при подобном рельефе казалось на грани возможного, но талеутены практиковали искусство ведения боя верхом с тех самых пор, как их предки впервые перешли через восточные горы.

— Нанесем удар быстро и растопчем врага! — крикнул он, опуская копье и направляя наконечник в грудь мертвяка с висящей на одном гнилом сухожилии челюстью. Не хотелось пачкать копья о таких мерзких тварей, но тут уж ничего не поделаешь.

Красные косари врезались в ряды мертвяков. Копье Леодана вонзилось в цель, подбросило врага в воздух, разворотило грудную клетку и превратило в груду ошметков. Его конь пробивался вперед через напиравших мертвецов и топтал их. Через несколько секунд Леодан уже углубился во вражеское войско. Бросив сломанное копье, он выхватил из ножен кривую кавалерийскую саблю и перерезал горло мертвяка, вцепившегося в конскую морду.

Мертвецы напирали, Леодан рубил их направо и налево, обезглавливал и отсекал прогнившие конечности, державшиеся на хлипких жилах и остатках хрящей. Клинок с легкостью пронзал мертвую плоть, его конь тоже каждым ударом копыта крушил кости врага. Неудержимые соратники пробивались через скопление мертвяков так, словно те были не более чем досадное недоразумение. В ушах предводителя отряда стучала кровь, и он продолжал истреблять мерзкие трупы. В таком бою, когда возвышаешься над врагом и безнаказанно его избиваешь, чувствуешь себя почти что богом.