— Потому что это твоя работа — исцелять, — улыбнулся Зигмар. — Ты помогаешь людям.

Элсвит фыркнула, собирая свои вещи.

— Только тем, которые в этом нуждаются, — сказала она и на прощание потрепала Зигмара по плечу.

— Что, разве его не колдовство Нагаша убило? — с сомнением переспросил Альвгейр. — Она уверена? Откуда она может знать наверняка?

— Уверена, — отвечал Зигмар, меря шагами Большую палату. — Эофорт просто состарился. Думаю, мы порой даже сами забывали, насколько он стар.

Альвгейр вздохнул и поднял кружку с пивом:

— Он был хорошим человеком и отличным другом. Мне будет его не хватать.

— Будет не хватать нам всем, — согласился Вольфгарт и тоже поднял кружку.

Каждый из собравшихся в Большой палате отсалютовал отлетевшей душе ученого своей кружкой и пожелал ему легкого перехода через врата Моррова царства в чертоги бога волков. Хотя Эофорт не был воином, душа его была душой истинного борца, и Зигмар не сомневался, что его там приветствуют как истинного сына Ульрика.

— За Эофорта, — сказала Медба, обнимая одной рукой Вольфгарта, а другой — Ульрику. — Пусть его вновь наполнит сумасбродный огонь юности, когда он побежит средь волков.

По возвращении с востока семья Вольфгарта была неразлучна, как будто угроза смерти упрочила их связь.

Иногда нужно едва не лишиться кого-то очень любимого, чтобы вспомнить, как он тебе дорог.

А порой приходится терять любовь навсегда, подумал Зигмар, касаясь золотой булавки, которая скрепляла накинутую на его плечи медвежью шкуру.

Она была сделана в форме свернувшейся змеи, кусающей свой хвост. В счастливые времена с потрясающим искусством выковал ее мастер Аларик и выгравировал по змеиному телу знаки двухвостой кометы. Эту брошь Зигмар подарил Равенне в знак их любви, но по милости предателя Герреона драгоценность вернулась к нему слишком скоро.

Альвгейр предложил Зигмару кружку с пивом. Несмотря на манящий запах, император покачал головой.

— Больше всего мне бы хотелось забыться в пивном дурмане, но сегодня вечером необходимо сохранить ясную голову.

Маршал Рейка пожал плечами.

— Наверное, это мудро, — решил он и осушил кружку. — Хотя самым мудрым среди нас всех был Эофорт.

Как и Эофорт, Альвгейр служил еще отцу Зигмара, и смерть старого друга сильно ударила по нему. Тяжко терять воинов в бою, но каждый командующий учится мириться с этим. С точки зрения Альвгейра, гораздо хуже приходится тогда, когда теряешь друзей из-за, например, слабого сердца. Полные противоположности друг друга, Альвгейр с Эофортом были настоящими друзьями.

Зигмар хлопнул Альвгейра по плечу и продолжал кружить по Большой палате.

Воин, которого Медба назвала Гарром, стоял у дальней стены, сложив на груди руки. Непросто было понять выражение его лица. Зигмар видел, что он насторожен, и это было вполне объяснимо, ибо ему поручили охранять мальчиков. Свирепый облик воина пришелся Зигмару по душе. Когда начнется бой, Орлы королевы Фрейи окажутся очень кстати.

После боя с войском вампира Зигмар кратко поговорил с Гарром и заверил, что в Рейкдорфе мальчиков никто от него не заберет. Воин удовлетворенно кивнул. Но после прибытия в Рейкдорф сыновья Фрейи на люди не показывались.

Мастер Аларик сидел на пузатом бочонке гномьего эля. Его доспехи мерцали в тусклом свете очага, рядом стоял топор, который он прислонил к бадье с углем. При виде старого друга Зигмара затопила радость, но его поведение и несдержанность на том холме, где они спасли Медбу и азоборнов, дали повод к строгой выволочке и лекции на тему надлежащего этикета при встрече друзей. Гномы Аларика слонялись у стен Большой палаты и критически их осматривали, словно сокрушаясь по поводу того, что люди сотворили с прекрасным домом, который для них возвел горный народ.

Талеутенский отряд Красных косарей представлял их капитан, воин по имени Леодан. Зигмар видел, как он бесстрашно скакал в самую гущу мертвяков. Искусство его было велико, но чего-то ему не хватало, что-то с ним было не так. Правда, в данный момент Зигмара не волновало, насколько нормальны те, на кого он рассчитывал на поле боя. Они будут сражаться, и этого довольно.

— Элсвит говорит, что колдовство тут ни при чем? —возмутился Вольфгарт. — Так зачем же старец спешил к храму Шалльи? Они обрушили на него злые чары, поэтому он бежал за помощью к богине милосердия. Это же очевидно, по крайней мере, мне.

— Вполне может быть, что ты прав, — не отрицал Зигмар. — Очень может быть, только сейчас уже все равно. Эофорт мертв, и, когда жрецы Морра закончат подобающие обряды, я похороню его на почетном месте на Холме воинов. А сейчас нам надо обсудить другие вопросы.

— Далеко ли мертвяки от Рейкдорфа? — спросил Гарр. — Что говорят твои лазутчики?

— Они уже рядом, — ответил Зигмар. — На берегу Рейка, возле Ворлица, Кутвин видел волчьи стаи и падальщиков.

— Два дня пути, — сказал Вольфгарт.

— Наконец-то Кутвин отлепился от Гованнона, — фыркнул Альвгейр, снова наливая себе пива. — Они столько недель маялись с этой машиной, а она все равно не работает.

Зигмар уже собирался что-то сказать маршалу, но Медба его остановила, легонько покачав головой. Тогда он взглянул на мастера Аларика, но если даже рунный кузнец понял, о чем говорил Альвгейр, то вида не подал.

— Разведчик что-нибудь донес о численности вражеского войска? — спросил Леодан.

— Нет, никому не удалось подойти достаточно близко. Пытались многие, только ни один не вернулся назад. Нагашу служат тысячи выходцев с того света, и каждый день его армия пополняется теми, кто умер, сражаясь с ним.

— Но могут же они предположить?

— Минимум тридцать тысяч, может, и больше.

Леодан кивнул, понимая, на какие жертвы шли следопыты и охотники Кутвина, чтобы собрать информацию о враге.

Зигмар только что назвал баснословное число и теперь видел, что многие из собравшихся с трудом могли даже вообразить подобную орду. Такое же громадное войско собиралось лишь дважды: на перевале Черного Огня и у подножия горы Фаушлаг, хотя даже тогда никто точно не знал, сколько воинов встали на защиту Империи.

Зигмар заметил, что капитан Красных косарей пытается скрыть вскипающий в нем гнев. Ему хотелось скорее вернуться вместе со своими воинами домой и защищать родные земли, ибо Таалахим наверняка окружили враги.

— Сможет ли город выстоять против такой большой армии? — усомнился Гарр, глядя на Аларика. — С виду стены высоки и крепки, хотя я не знаток в осадных битвах.

— Стены надежны, — сказал Аларик. — Проектировали их гномы, но выстроили люди, так что кто знает, насколько они прочны? Чтобы быть в них уверенным, мне нужно сначала их опробовать, но, полагаю, они выстоят против этих выходцев из могил.

Альвгейр гнусаво и пьяно хохотнул:

— Стены? Я бы не стал о них беспокоиться. Город битком набит беженцами и воинами, так что вот-вот лопнет по швам, а еды у нас едва ли хватит на неделю, не говоря уж об осаде.

— Имеются запасы зерна, — напомнил Зигмар. — Хватит на некоторое время.

— А мертвяков на сколько хватит, интересно? — рявкнул Альвгейр. — Им не нужны еда и питье, да и сон тоже, а еще они не боятся эпидемий, не ведают страха, им безразлична потеря друзей. Им даже не надо биться с нами. Достаточно просто окружить город и подождать, пока мы сами собой перемрем!

— Они так не сделают, — донесся от дверей Большой палаты мягкий женский голос. — Ты, Альвгейр Гуннарсон, слишком стар, чтобы пить столько пива. Враг всего в двух днях пути отсюда, и если ты сделаешь еще хотя бы глоток, то будешь лечить больную голову вместо того, чтобы сражаться.

— Что ты, я уже перестал, — сказал Альвгейр, увидев верховную жрицу Алессу в дверях Большой палаты.

— Жители этого города надеются на тебя, ты им нужен. — Алесса окинула взглядом собравшихся и подошла к Альвгейру. — Неужели ты хочешь обмануть их ожидания?

Рыцарь Империи облизал губы и покачал головой. Поставил кружку с пивом на стол. Кричать на подчиненных воинов было просто, но огрызнуться в ответ на увещевания жрицы Шалльи он не мог себе позволить даже в пьяном угаре.