Аларик посмотрел на восток, откуда они пришли, словно мог сквозь холмы разглядеть армию мертвых. Насколько Медба знала о способностях горного народа, вполне вероятно, он и правда мог их увидеть. Гном понюхал воздух и топнул ногой по твердой почве, словно прислушивался к разносящемуся по земле эху.
— Я не о том, — сказал он.
— Тогда о чем?
— Ты знаешь, что я имею в виду. Я в долгу перед тобой, а не перед всеми этими людьми. Придется оставить тех, кто не поспеет за нами. Ваша жизнь так коротка, что раса людей даже не заметит небольшую потерю. Старики и так скоро помрут, потом ваши женщины выносят в животах следующее поколение. А те вообще еще не доросли, чтобы сражаться или работать. Какой тебе с них прок?
Медбе пришлось приложить все силы, чтобы сдержаться, услыхав заявление Аларика.
— Ты хочешь, чтобы мы оставили наших людей? — спросила она как можно спокойнее.
— Только так смогут выжить некоторые из вас, — сказал гном. — Спаси тех, кто сможет опередить мертвецов, остальных придется оставить позади. Лучше уберечь нескольких, чем погибнуть всем.
— Нет, мастер Аларик, — твердо проговорила Медба. — Этому не бывать. Мы никого не оставим врагу.
— Тогда вы все умрете.
— Значит, так суждено, — прошептала Медба. — Лучше погибнуть прямо здесь, чем продолжать жить и знать, что я бросила свой народ перед лицом смерти.
Воительница не смогла понять выражение лица гнома, но ей показалось, что Аларик скорее удивлен ее решением, чем рассержен или разочарован. Наконец он вздохнул.
— Ну что ж, раз ты не хочешь оставить их, тогда ни я, ни мои воины тоже не сможем уйти.
— Что? Нет! Я не хочу стать причиной вашей смерти.
— Таков наш обычай, Медба из Трех холмов, — сказал Аларик. — Долг платежом красен.
Их прервало появление Гарра. Воин прибежал с мечом в руках, забрало украшенного орлиными крыльями шлема было опущено и скрывало привлекательное лицо командира стражей королевы.
— Моя госпожа, — спешно доложил он, — горный народ говорит, что авангард мертвецов уже близко. Нужно уходить прямо сейчас. Мы задержим их как можно дольше, а ты скорее спасай сыновей королевы.
Медба помолчала, пытаясь понять, как ей лучше поступить.
— Нет, — сказала она. — Мы не уйдем.
— Госпожа! — воскликнул пораженный Гарр. — Пора в путь. Королева Фрейя…
— Королевы Фрейи здесь нет, — отрезала Медба. — Ты подчиняешься мне, Гарр. Ясно?
— Так точно, моя госпожа, — подтвердил воин. — Каковы будут ваши распоряжения?
Медба огляделась по сторонам в поисках подходящего места, где они смогут организовать оборону. Наконец она остановила свой выбор на лесистом холме, расположенном на севере. Река лениво несла воды вдоль восточного склона возвышенности, толстые деревья на откосе преградят путь врагу с запада. Чтобы добраться до них, мертвецам придется забираться вверх по южному склону.
— Вместе с гномами Аларика займите позицию вон там. — Медба указала на лесистый склон. — Опередить мертвяков мы не можем, придется с ними драться. Будем биться и сделаем так, чтобы они пожалели, что вторглись в земли азоборнов.
Гарр быстро осмотрелся, и Медба увидела, что воин понял: этот бой станет не чем иным, как их последним рубежом. Она схватила его за плечо и указала на колонну азоборнов:
— Поставь в оборону каждого, кто в состоянии держать оружие в руках. Неважно, стар ли он, млад или болен. Биться будут все.
Гарр кивнул и сказал:
— Будет сделано, моя госпожа.
Орел королевы бросился выполнять приказ, а Медба повернулась к мастеру Аларику, обнажила меч и сказала:
— Будем ли мы живы или умрем, но, когда закончится сегодняшний день, ты рассчитаешься с долгом. Ты удовлетворен?
— Несомненно, моя госпожа, — с глубоким поклоном отвечал мастер Аларик. — Для меня будет большой честью умереть рядом с тобой, Медба из Трех холмов.
— Не хорони меня раньше времени, — так сказала Медба, когда над восточными горами встало солнце и залило землю своим благостным светом. Она улыбнулась, ибо сердце ее вновь наполнилось надеждой, и закрыла глаза, подставляя лицо солнцу. — Это Империя, а здесь случались события более странные, чем то, что мы сможем увидеть завтрашний рассвет.
Аларик услышал перемену в голосе воительницы и покачал головой:
— Проживи я хоть сотню жизней, никогда не научусь понимать вас, людишек, — пробормотал он.
С рассветом закончилась третья ночь обороны крепости Марбурга, мертвяки убрались под навесы в гавани и доках. У основания стен громоздились горы костей и разлагающихся трупов — жертв ночного сражения, которые с заходом солнца оживут и вновь полезут вверх по выщербленному камню. Жаль было сдать врагу нижний город, но благополучное спасение Альдреда графом ютонов вселило в защитников новую надежду. Из уст в уста передавался рассказ о впечатляющем возвращении в город двух правителей верхом на могучем скакуне Мария, и рассказ этот, как водится, постепенно обрастал все более пышными подробностями. Каждый день защитники Марбурга восстанавливали разрушенные оборонительные позиции, укрепляли подпорченные колдовством ворота, бинтовали раны и молились богам с просьбой даровать им спасение.
Марий стряхнул с меча прах только что убитого им ухмылявшегося мертвеца с голым черепом и убрал клинок в ножны. Рядом радовались окончанию боя воины, и граф сдержанно улыбнулся юноше, который подал ему полотенце, чтобы вытереть лоб.
— Мы можем сражаться ночью, но работка все равно еще та, — сказал он довольно-таки громко, чтобы его услышали на этом участке стены.
Несколько человек согласно кивнули, но большинство из них так измотали бой и страх, что они не обратили внимания на слова графа. С тех пор как началась война, времени выспаться катастрофически не хватало. Да и во сне было не отдохнуть — всех изводили жуткие видения, на улицах мерещились призрачные процессии давно почивших боевых товарищей.
Марий повесил полотенце на шею и оперся локтями на зубцы, высматривая в нижнем городе признаки готовящейся атаки. Над заброшенным районом висели влажный густой дым и туман, из-за которого все казалось смутным и размытым. Дальше, в районе гавани, город выглядел почти что нормальным; на улицах кишели, перемещаясь от одной тени к другой, сотни неясных личностей, двигавшихся будто бы сознательно, но на самом деле бесцельно круживших, словно насекомые из разрушенного муравейника. Большинство кораблей, на которых мертвые корсары прибыли в Марбург, было разрушено: пробито длинными железными снарядами из боевых машин или сожжено огненными стрелами.
Марий бросил взгляд вверх в поисках дракона, который атаковал стены в первую ночь войны. Он парил над сражавшимися и наполнял воздух гонимыми ветром миазмами разложения, от которых многие заболевали.
Марий почувствовал благоухание диких цветов — так пахло ароматическое масло, которое Марика любила втирать в кожу, — и обернулся. Принцесса не разговаривала с ним с тех пор, как Марий спас Альдреда, и его очень занимало то, что же она сейчас ему скажет. Марика была одета в изящные, но удобные и практичные облегающие лосины и приталенную кожаную безрукавку. При себе у нее были лук и тонкая шпага на боку в ножнах. Светлые волосы Марика убрала в строгий хвост, но весь ее облик все равно оставался невероятно женственным.
В крепости, битком набитой грубыми воинами-мореходами, явление прекрасной дамы оказалось чрезвычайно приятным.
— Принцесса, — чуть поклонился ей Марий. — Мне радостно видеть вас в добром здравии.
— Граф Марий, — сказала Марика, — не пройдетесь ли вы со мной?
— Большая честь для меня, — отвечал Марий, не показывая, что вид сквозящего за прикрытием вежливости гнева забавляет его.
Он предложил принцессе руку, которую та приняла, и вдвоем они пошли вдоль крепостной стены, словно пара влюбленных, прогуливающихся в погожий денек по набережной. За ними следовали двое ютонских воинов и четверо из отряда Вороновых шлемов — одновременно провожатые и телохранители.
