На пристани началась паника. Воины с криками ужаса побросали оружие и помчались прочь, пытаясь спастись от мертвого дракона. Из всех эндалов пока что держались только Вороновы шлемы, но одного взгляда на их лица было достаточно, чтобы понять: скоро сломятся даже они. Альдред воздел руку с зажатым мечом Ульфшардом вверх, и бледно-голубое сияние вплетенных в загадочный металл волшебных эльфийских чар вселило смелость в сердца воинов.

При виде дракона живые содрогались и трепетали, но мертвяки его не боялись, а потому они снова бросились на отряд Вороновых шлемов. Зазубренные мечи рассекали броню, когти и зубы вгрызались в плоть. Альдред отбил удар мясницкого ножа и обезглавил нападающего. Тут он заметил, что из всех эндалов продолжали сражаться только воины отряда Вороновых шлемов. Вокруг гибли его люди, которых мертвяки валили на землю или насаживали на ржавые копья.

Защита гавани закончилась поражением, сотни воинов бежали к нижним стенам крепости. Ворота были раскрыты, и люди спешили добраться до них и спастись. Через строй напиравших мертвяков к Альдреду пробивался Ларед.

— Нужно уходить, мой господин! — крикнул он. — Постараемся удержать позицию за стенами.

Альдред кивнул, ибо устал так, что не мог даже отвечать. Правая рука словно налилась свинцом, изнеможение от длительного боя сковало мускулы. Одного сражения хватило на то, чтобы почти полностью исчерпать его силы.

— Дать сигнал к отступлению, — задыхаясь, выдавил он.

— Нет нужды. Остались только мы. Вороновы шлемы! За графом!

Альдред и Ларед развернулись и бросились к воротам цитадели, но едва они покрыли половину расстояния, как под ногами задрожала земля. Множеством миниатюрных смерчей завертелись пыльные вихри, они крутились и извивались, словно оживший призрачный свет, обретали форму и плотность, и вот между эндалами и крепостью выстроились сотни прозрачных фигур — светящийся сонм древних мужчин и женщин с бледными белыми глазами и отверстыми в беззвучном крике ртами.

У Альдреда душа ушла в пятки.

За спиной — армия мертвецов, впереди — множество голодных призраков.

Они попали в ловушку.

Марика смотрела на возникших из ничего мерцающих духов и ужасалась при виде этих окаянных душ, коим отказано в вечном покое. Она чувствовала, как им больно, и слезы выступили у нее на глазах, когда она увидела их печальную участь. Что за злодей посмел вырвать их из царства Морра и поработить, отказав в законном месте в следующем мире?

Жуткие привидения мерцали в воздухе, словно колышущееся пламя свечей, и против ветра плыли к Альдреду и остаткам отряда Вороновых шлемов. Их окружило кольцо нежити, и никто ничего поделать не мог. Страшась дракона и кошмарных призраков, воины не осмеливались выйти из крепости.

Вокруг раздавались крики и стоны. По крепостному валу пронеслось дуновение зловонного дыхания дракона, и пагубные испарения душили тех, кого угораздило вдохнуть гадкие миазмы. Молодые люди в расцвете сил падали наземь и превращались в дряхлых стариков с увядшей кожей, ломкими костями и ссохшейся плотью. Кто-то харкал кровью, у других с костей отваливалась разлагающаяся плоть.

В мертвое чудовище летели стрелы, но все они отскакивали от его прочной шкуры. Расчеты военных машин тоже палили по зверю, но какая-то сила ограждала его от их выстрелов. Не в силах даже ранить дракона, выжившие после его атаки обратили луки против мертвых духов и посылали стрелы в их светящиеся очертания. Железные наконечники пронзали бесплотных и падали на мощеные улицы, разлетаясь вдребезги, будто заморозились во время полета.

С тем же успехом можно было стрелять по облакам.

Несмотря на неудачу лучников, Марика натянула тетиву и выстрелила из лука, который отец подарил ей в день пятнадцатилетия. Ни один мастер из числа эндалов не знал дерева, из которого тот был сделан. По всей длине древесные волокна пронзали серебряные нити и образовывали замысловатый узор, причем со сменой сезонов рисунок менялся.

Стрела Марики слетела с тетивы, описала плавную дугу и врезалась в ряды духов. Те несчастные призраки, кого пронзал наконечник, исчезали во вспышке света.

— Их можно убить! — изумленно глядя на свой лук, воскликнула Марика.

Металлические нити ожили, переливаясь, а дерево стало теплым на ощупь. Отец говорил, что лук изготовили заморские эльфы, но она до сих пор не до конца верила в это. Марика снова и снова натягивала тетиву и спускала стрелы, освобождая из бесчеловечного рабства все больше проклятых духов, которые исчезали во вспышках света.

Но скольких бы духов она ни отправила на покой, все равно ей было не под силу спасти Альдреда и воинов отряда Вороновых шлемов.

Альдред и Ларед встали спиной друг к другу, ожидая приближения мертвецов, которые подбирались все ближе. Ульфшард сиял голубым светом, и Альдред впервые видел клинок таким ярким. В гвалт сражения вплетались стоны мертвяков, рев дракона и визг летучих мышей. Вороновы шлемы отчаянно рубились с налетевшими с моря мертвяками и рассекали ничем не вооруженные ходячие трупы, которые тянулись к ним когтистыми лапами и норовили выцарапать глаза.

Со всех сторон их окружили страдальчески стенавшие мертвые души. Они впивались в эндалов иллюзорными когтями, которые проникали даже сквозь самые толстые доспехи. Нанесенные ими раны не кровоточили вовсе, но одно лишь прикосновение проклятых духов высасывало из воинов силы, подобно тому, как вампир высасывает из человека кровь. Только к Альдреду никто не приближался, опасаясь сияющего Ульфшарда. Граф пронзал мечом туманную сущность духов и радовался оттого, что разрушал злое колдовство заставившего их вернуться в этот мир.

Но все же этого было недостаточно. Духи с воплями исчезали под клинком Альдреда, но мертвяков во плоти было слишком много, их не победить. Под их натиском все сильнее сжималось кольцо вокруг Вороновых шлемов. В береговую линию с треском врезались очередные корабли мертвецов, из них высаживались новые страшные воины.

Со стен цитадели вдруг послышались неистовые крики и шум, и Альдред увидел среди бушующего боя яркое знамя — флаг, который ни один эндал не взял бы в руки. Это был стяг ютонов, а под ним скакал целый отряд всадников в доспехах и голубых плащах, вооруженных кривыми саблями. Среди воинов сражался Марий, который ловкими движениями прирожденного фехтовальщика прорубался через ряды мертвяков. Его клинок сверкал, будто золотой солнечный луч, и мертвые боялись его не меньше Ульфшарда.

Конница ютонов пробивалась сквозь строй окруживших эндалов мертвецов. Марий нанес по черепу ходячего трупа удар, который практически снес тому верхушку головы. Ютонский граф бился с изяществом, выдававшим в нем не только отличного воина, но и любителя работать на публику. Мастерство его не подлежало сомнению, но Альдред отметил, что он отдает предпочтение правосторонним ударам.

Всадники свирепо громили мертвецов. Эндалы всегда полагали, что ютоны жизни воинов предпочитают роскошь, которую можно купить за золото. Но Альдред явно недооценил Мария, и эта мысль его скорее встревожила, нежели успокоила.

Пока Вороновы шлемы и ютоны вместе наседали на мертвяков, Марий остановил коня рядом с Альдредом. Лицо его раскраснелось от возбуждения.

— Кажется, пора убираться отсюда, как ты думаешь? — спросил Марий.

— Откуда, во имя Мананна, ты взялся? — сердито спросил Альдред. — Разве ты не должен был защищать южный берег?

— Именно так. Но там высадилось столько тварей, что нам с ними было не справиться, пришлось отступать к крепости, чтобы спасти воинов, — объяснил Марий. — Как только мы увидели грозящую вам опасность, сразу ринулись на помощь.

— Ты позволил нас окружить!

— Прими мои глубочайшие сожаления по этому поводу, но я послал к тебе посыльного с донесением об отводе моего войска, — без запинки выдал Марий. — Наверное, его по дороге убили. Жаль.

— Жаль⁈ — бушевал Альдред. — Нас чуть было не разгромили!