— Ему вообще чертовски повезло, что я пущу его на порог, — заявил Альдред. — Он невыносим. Сначала отказывается сражаться вместе с нами на перевале Черного Огня, потом приходится осаждать его город, чтобы вынудить его дать Клятву меча. А теперь он герой Империи? По-моему, у меня вполне достаточно причин захлопнуть ворота прямо у него перед носом. А заодно у всего народа ютонов.

— Ну что ты такое говоришь. — Марика подошла поближе к брату и поправила перевязь с мечом. — Представляешь, что из этого выйдет? Ты должен вести себя милостиво и гостеприимно.

— Этот народ изгнал нас из исконно принадлежавших эндалам земель, — напомнил Альдред.

— Это случилось тридцать лет назад. К тому же причиной послужило то, что тевтогены их самих согнали с насиженного места, — подчеркнула Марика.

— Чушь.

— Нет, это история.

— История! — хмыкнул Альдред. — Придуманная теми, кто сейчас живет в отобранных силой землях.

— Нет, она написана теми, которые поумнее нас с тобой, — возразила Марика. — А теперь поторопись, ты же не хочешь заставить Мария ждать.

Альдред подозрительно уставился на сестру и сказал:

— Если бы я не знал тебя так хорошо с самого детства, то непременно бы подумал, что тебе не терпится встретиться с этим торгашом.

Марика с улыбкой сказала:

— Марий, может, и торгаш, но еще он граф Империи. Тебе следует помнить об этом.

— Забудешь тут… когда ты вечно напоминаешь, — пробормотал Альдред.

Распахнулись врата Марбурга, и в них на усталых лошадях въехал отряд всадников в голубых плащах. В большинстве своем воины, они были в покореженной и грязной броне. Среди них затесался один молодой человек явно не из числа солдат. Может, книжник? Взмыленные кони еле переводили дух, и Марика видела, что они совершенно выбились из сил. Только глупец может довести отличных скакунов до такого состояния, но разве был у ютонов иной выбор, когда им угрожала страшная смерть?

В мощеном внутреннем дворе выстроились копьеносцы, на них были черные и коричневые одеяния, как у всех эндалов, воздух наполняла жалобная музыка одинокого волынщика. Воины держались настороженно — и имели на это полное право, ибо ютоны с эндалами долго враждовали. Образование Империи сделало их союзниками, но искоренить память о столетиях беспощадной борьбы не под силу никаким Клятвам меча.

Во главе кавалеристов ехал граф Марий, который среди изрядно потрепанных всадников смотрелся неуместно нарядным, словно только что вышел из гардеробной, собираясь на пышный пир. Серебряный обруч прихватил светлые волосы, открывая классически-прекрасное лицо графа, взгляд голубых глаз удивленно и свысока скользнул по рядам собравшихся во дворе воинов. Люди Мария были грязными и усталыми, а одежда предводителя, искусно сшитая, дабы выгодно подчеркнуть красоту его худощавого телосложения, казалась безупречной. В прошлом году Марика разговаривала с Марием на вершине горы Фаушлаг и была очарована острым умом графа, непринужденной улыбкой и лукавым обаянием. Хотя девушка, как и любой другой эндал, испытывала к ютонам врожденную неприязнь, она обнаружила, что к самому Марию и его космополитичному городу относится с симпатией.

Теперь Ютонсрика нет, флот захватчиков-мертвяков изгнал оттуда все живое, превратив город в гниющий склеп. По крайней мере, так рассказывали беженцы. Глядя на потрепанную колонну перепуганных людей, следующих за повелителем, Марика была склонна поверить в это.

Марий подъехал к Альдреду и спешился. Вороновы шлемы напряглись, хотя никакой угрозы не было и в помине. Лишенный владений граф ютонов смиренно упал на одно колено и склонил голову.

— Граф Альдред Марбургский, — произнес Марий. — Я пришел к тебе просить помощи, хотя, Ульрик знает, у тебя достаточно причин прогнать меня прочь.

— Верно, ютон, причины имеются, — сказал Альдред ледяным тоном и обнажил меч Ульфшард. В тусклом свете проникавшего сквозь дымку послеполуденного солнца выкованный эльфами клинок сиял сапфировым светом, и Марика ахнула, когда брат шагнул к Марию. — Из-за твоего племени мы живем на краю болот и страдаем от болезней, отрезанные от земель, принадлежавших нам испокон веков. Духи моих предков вопиют об отмщении, так назови же хоть одну весомую причину, отчего бы мне не убить тебя прямо здесь и сейчас?

Марика ужаснулась поведению брата, но Марий, нужно отдать ему должное, спокойно воспринял обрушившийся на него гнев. Он словно ожидал подобного всплеска эмоций.

— Наши племена никогда не были дружны, это верно, — сказал Марий, — но я прошу тебя не вспоминать нашу вражду и приютить моих людей. Они лишились всего и прошли много миль, спасаясь от гибели. Ютонсрика больше нет, армия мертвяков сровняла его с землей. С моря на нас налетели тысячи живых трупов и убили большинство жителей города. Начался пожар. Мне не оставалось ничего другого, кроме как вывести уцелевших через пылающие ворота. Мой замок разрушен, стены города обвалились, и теперь мертвяки бродят там по туннелям и катакомбам. Если хочешь, то откажи мне в защите твоих стен, но не карай тех, кто пред тобой не виновен.

Граф ютонов встал на ноги, и Марика увидела в его глазах искреннее горе, которое никак не ожидала узреть. Непоколебимый в ненависти, Альдред все еще держал обнаженный и мягко светящийся клинок перед собой. Ярость ослепила его, и Марика решила вмешаться.

— Марика! Что ты делаешь? — прошипел Альдред, когда сестра пошла к Марию.

— То, что должен был сделать ты, брат, — сказала девушка, не спуская глаз с графа ютонов.

Она протянула ему руки, и Марий взял их в свои, нагнулся и поцеловал ладони. Губы его были мягкими, и, когда он выпрямился, он улыбался.

— Ты великодушна, моя госпожа, — сказал он. — И блистательна, как солнце.

— Знаю, — отвечала Марика.

Альдред вскипел, но не успел и слова молвить, как она сама на него напустилась.

— Молчи, Альдред, — строго проговорила девушка. — Я дочь Марбада, и этот город настолько же мой, как и твой. К тому же ты передо мной в долгу, помнишь?

— Неужели ты никогда не дашь мне забыть об этом?

— Разве что когда сама забуду, — отрезала сестра.

— Но он же ютон! — возмутился Альдред.

— Он граф Империи, — заявила Марика. — Так же как и ты. Кем ты останешься в истории: убийцей или благодетелем? Милосердным и великодушным правителем или нечестивцем, пославшим на смерть тысячи невинных?

— Чтоб тебя, Марика! — воскликнул Альдред, хотя в его голосе сквозило облегчение. — Какая ты разумная. Иногда мне кажется, что было бы лучше, если бы Марбургом правила ты.

Альдред глубоко вздохнул и вложил меч в ножны. Снял шлем и встретился с Марием взглядом. Хотя его безрассудная ярость утихла, враждебное отношение к ютону осталось. Даже убедительными словами сестры привычную ненависть так просто не потушить.

Он протянул Марию руку со словами:

— Добро пожаловать в Марбург, граф Марий. Перед лицом общего противника мы все один народ. Твой враг — это мой враг.

Марика заметила, что Марий изрядно удивлен. Он с трудом скрывал свою радость.

— Спасибо тебе, брат мой, — сказал он. — Все-таки начало положено.

— Ларед проследит за тем, чтобы твоих людей приютили и накормили.

— Благодарю тебя от себя лично и от всего моего народа.

Альдред натянуто кивнул и пошел прочь. Отряд Вороновых шлемов двинулся следом за ним. С Марием остались Ларед и Марика.

Ютон одарил свою спасительницу благодарной улыбкой.

— Ты необыкновенная женщина, принцесса Марика, — сказал он.

— Причем во всех отношениях, — улыбнулась она в ответ.

Зигмар сидел у костра, смотрел в огонь и чувствовал, что устал как никогда. Его стреноженный скакун пасся вместе с другими лошадьми. Три сотни унберогенских мечников расположились вокруг костров, держа оружие под рукой. Они отворачивались от огня и усталыми глазами высматривали врагов в темноте, хотя надеялись их не увидеть. Ночь не несла с собой передышки, ибо мертвяки не знали усталости, шли и шли вперед с нечеловеческой энергией и не нуждались ни во сне, ни в пище, ни в отдыхе.