Взглянув в сторону берега, он увидел разбойников, в ужасе взиравших на него. Воин в шлеме, увенчанном золотой короной, встретился с ним взглядом. Дюжина других устремилась вверх по ведущей к пещере тропе, сердца их пылали жаждой мести. Отшельник бросил кинжал, вернулся в пещеру и немедля направился к расселине в скале.

Быстро достал оттуда сверток, завернутый в просмоленную тряпицу, и осторожно развязал. Мальчик удивленно наблюдал за тем, как отшельник взял в руки мерцающий меч с рукоятью, украшенной костью и золотом. Клинок был чуть изогнут, как принято у талеутенских всадников, и сиял подобно только что отчеканенному серебру.

Пальцы сжали рукоять, как руку давно утраченного друга, и отшельник вздохнул, словно приветствуя полночную возлюбленную.

— Чжек Аска правду говорил, — прошептал мальчик. — Ты в самом деле великий войн, Виртгеорн.

— Величайший воин, — поправил его тот, снял перевязь с первого убитого им воина, надел на себя и вложил в ножны клинок. Изначально рассчитанные на меч унберогенов, ножны подошли не лучшим образом и оказались широковаты. — Не нужно называть меня Виртгеорном. Меня зовут по-другому.

— Как по-другому?

— Имя мое — Азазель, — произнес он, словно пробуя имя на вкус. Будто до сих пор был его недостоин.

Мальчик обеспокоенно смотрел на него.

Азазель улыбнулся, опустил руку ему на плечо и подвел к тайному ходу, ведущему в сердце скал. Преследователи обнаружат этот лаз, но не смогут отыскать их в лабиринте туннелей.

Мальчик оглянулся на проникавший в пещеру дневной свет и заколебался.

— Пути назад нет, — сказал Азазель. — И никогда не бывает.

По узкой тропе тела погибших в пещере снесли к кораблям. Своих в этой стылой земле не оставят, их отвезут на родину и подобающим образом похоронят с соблюдением всех обрядов. Пусть достойно упокоятся их души. В глазах Вольфгарта светилась холодная злость, когда он рассматривал брызги крови на стенах пещеры и прослеживал ход сражения, которое, вообще-то, с натяжкой можно было назвать таковым, настолько быстро были убиты его соратники.

Затянутой в перчатку рукой он провел по заплетенным в косицы длинным рыжим волосам и откинул их с лица. Могучее тело уже немолодого Вольфгарта почти полностью сохранило великую силу. Хотя природа наделила его статью воина, физиономия казалась явно плутовской.

— Это он, верно? — донесся вопрос из-за спины.

— Да, — согласился Вольфгарт. — Выходит, ты знал?

— Понял, как только увидел на уступе, — ответил воин, лицо которого скрывал увенчанный золотой короной шлем.

Вольфгарт жестом показал на следы и царапины на полу пещеры и сказал:

— Все случилось настолько быстро, что бедолаги даже не успели ничего предпринять. Первым он убил Кэдду и забрал его оружие, которым перерезал горло Радульфу. Что он сотворил с Пэгой и Эриком, ты сам видел.

Воин снял шлем и передал его стоявшему за ним ратнику. Золотистые волосы были собраны в короткий хвост, суровая красота благородного лица делала его тем вождем, за которым безоговорочно следуют в военное время и подчиняются в мирное.

Зигмар, правитель земель людей и император двенадцати племен.

— Так быстро убивать умеет только Герреон, — произнес Зигмар и разноцветными глазами проследил ход боя, после чего пришел к тому же заключению, что и Вольфгарт. — Мне следовало догадаться, что он здесь.

Вольфгарт обернулся, взглянул на своего друга и императора и спросил:

— Как? Откуда тебе было знать, что он здесь?

— Горящий корабль, — напомнил Зигмар. — Так норсы отправляют к богам своих мертвецов. Сражаться под сенью неупокоенных душ — дурной знак.

— Да уж, в прошлом году недостатка в них не было, — проворчал Вольфгарт.

Зигмар кивнул и прошел в конец пещеры, всматриваясь во тьму тайного хода. Взгляд Вольфгарта был прикован к могучему молоту, который висел на широком кожаном поясе императора. Бледным зимним светом сияла увитая рунами рукоять, тяжелый боек был чист и безупречен, как одна-единственная капля крови. То был Гхал-Мараз, древнее оружие гномов, преподнесенное Зигмару королем горного народа Курганом Железнобородым.

Зигмар повернулся, и Вольфгарт поразился произошедшей с ним за последний год перемене. Несмотря на то что ему только что сравнялось сорок, Зигмар был силен и держался так, словно ему было вдвое меньше, но глаза выдавали всю тяжесть прожитых лет. Непросто зарождалась его Империя, она строилась на жертвах и крови. Попутно уходили в мир иной друзья и любимые, враги давние и новоявленные раздирали жадными когтями молодую державу.

Целый год прошел с тех пор, как они разбили норсов у подножия горы Фаушлаг. Все это время эскадра Зигмара совершала набеги на ледяные земли северного побережья и прочесывала его. Они сжигали деревню за деревней, убивали всех жителей. Как и все остальные, Вольфгарт активно поддержал план Зигмара по разорению земель норсов и полагал, что отмщение северянам на многие десятилетия обезопасит Империю от их вторжений.

Теперь он уже не был настолько уверен в этом, потому что из-за частых набегов росла ненависть северян к южанам, которая станет крепнуть с каждым годом. После очередной кровавой резни Вольфгарт наконец понял, что на самом деле Зигмаром руководили скорее личные мотивы. В каждой стертой с лица земли деревне он искал следы мечника Герреона, убившего его возлюбленную и вонзившего сломанный меч в сердце самого близкого друга.

Вольфгарт распрямился и оказался ростом под стать Зигмару. Проникавший в пещеру тусклый свет подчеркивал разочарование, написанное на лице друга.

Зигмар что было сил ударил кулаком по каменной стене пещеры.

— Он был здесь! — рявкнул император. — Но мы его упустили. А ведь до него было рукой подать!

— Да, мы подобрались близко, но он все же улизнул, — проговорил Вольфгарт.

— Собери людей, — приказал Зигмар. — Скорее всего, этот проход ведет на север от деревни. Если поторопиться, можно организовать погоню.

Зигмар хотел обойти друга, но Вольфгарт положил руку ему на нагрудный доспех. В пещере было холодно, но древний металл казался теплым на ощупь, а вплетенные в него чары кололи кончики пальцев грозными флюидами.

— Его уже след простыл, — сказал Вольфгарт. — И ты это понимаешь. Кто знает, куда приведет этот лабиринт? Тебе в самом деле хочется во тьме блуждать в погоне за кем-то, напоминающим Герреона? Пора возвращаться домой, Зигмар.

— В самом деле? Помнится, именно ты назвал меня глупцом за то, что в прошлый раз я за ним не погнался.

— Верно, только тогда я был молод и глуп. Теперь я старше. Не скажу, что стал гораздо умнее, но чувствую, когда поиски безнадежны. Друг мой, ты нужен Империи. Год для народа выдался очень непростой, ему необходима направляющая рука императора. С прекращением войны страдания не оканчиваются.

Казалось, Зигмар готов спорить, но в глазах у него уже потух гневный огонь. Вольфгарт испытывал неловкость оттого, что приходится говорить другу такие очевидные вещи, но, кроме него, взять на себя эту обязанность было некому. Больше некому.

— Пендраг лучше меня справлялся с этим, — признал Вольфгарт, вновь ощущая горечь утраты. — Но его нет с нами, придется тебе довольствоваться моими советами. Как я тогда сказал тебе в Брокенвалше, тебе от меня никуда не деться.

— Верно, Пендраг был самым мудрым из нас, — согласился Зигмар, оборачиваясь и через плечо вглядываясь во тьму туннеля.

Увидев, что друг признал справедливость его слов, Вольфгарт чуть расслабил плечи.

— Мы нужны Империи, — повторил Вольфгарт. — Но главное — ей нужен ты.

— Ты мудрее, чем сам думаешь, — сказал другу Зигмар. — И это начинает меня беспокоить.

— Не волнуйся, я… — усмехнулся Вольфгарт. — Я живу среди женщин, которые вечно заявляют, что во сто крат умнее меня.

— Пора вернуть им тебя, — признал Зигмар. — Должно быть, они соскучились.

— Согласен, — широко осклабился Вольфгарт. — Так и сделаем.