— Выйди за дверь, милая. Вернись туда, где я с тобой разговаривал, ш-ш-ш, милая, всё будет хорошо, — проворковал он, и его голос был успокаивающим бальзамом для моих бурных эмоций.

Он был мне нужен, но я не хотела, чтобы он видел меня такой, в полном беспорядке.

— Алекс, мне нужно, чтобы ты ответила мне, милая. Оставайся на линии, пока я не доберусь до тебя, хорошо?

Со стороны могло показаться, что я в физической опасности или теряю сознание. Но нет, мне только что изменили, и я видел это своими глазами. Не так драматично, я знаю, но мне было чертовски больно.

— Алекс! — я услышала слабый крик вдалеке. На тускло освещённой улице было трудно что-то разглядеть, но я узнала голос Уэса. Звук его шагов становился всё громче по мере его приближения, а затем я оказалась в его объятиях, прижавшись к его крепкому телу.

Он крепче прижал меня к себе, одной рукой обхватив мою голову, а другой крепко обняв за спину. — Ш-ш-ш, я здесь, я рядом, — прошептал он мне в волосы. Я прижалась к нему, мои слёзы намочили его рубашку, и мне было всё равно, кто может это увидеть.

— Я поймала... его... на измене, Уэс, — сумела я икнуть, уткнувшись ему в грудь. Он просто обнимал меня, молча утешая, пока далёкий крик «Алекс!» не разрушил момент.

Я посмотрела на Уэса, широко раскрыв глаза от страха. Я знала, что это Дрю ищет меня.

— Уэс, мы можем уйти? Я правда не хочу с ним встречаться! Пожалуйста! — взмолилась я. Уэс разжал объятия и начал обходить меня, направляясь в сторону голоса Дрю.

Я схватила его за руку и потянула назад. «Мне нужно выбить из этого парня всё дерьмо от имени твоего брата! Он это заслужил, он не должен так поступать ни с одной девушкой, особенно с тобой, Алекс!» Его лицо смягчилось, когда он увидел мольбу в моих глазах.

— Уэс, пожалуйста, не надо его бить, я просто хочу пойти домой!

— Алекс, ты не можешь продолжать его защищать. Нужно что-то делать, — ответил он, переводя взгляд в сторону, откуда доносился голос Дрю.

Просто скажи ему, Алекс!

— Я ударил его, Уэс! — выпалил я. Уэс повернулся ко мне, широко раскрыв глаза от удивления.

— Что ты делаешь? — недоверчиво рассмеялся он. — Это моя работа, Эл, а не твоя, — усмехнулся он, и на моих губах появилась слабая улыбка, несмотря на то, что по щекам всё ещё текли слёзы.

— Ну, я дала ему пощёчину… — начала я, переводя взгляд на ближайший уличный фонарь.

“ Милая, это не считается приветом...

Я перебила его. «Потом я ударила его. Прямо в нос. Так, что пошла кровь. Теперь у меня адски болит рука», — призналась я, и от моих слов его глаза расширились ещё больше.

Он громко рассмеялся и снова обнял меня. «Я так горжусь тобой, милая. Твои братья тоже будут гордиться, когда ты им расскажешь…»

— Гордишься?!? Я не горжусь этим, Уэс! Я всегда говорю, что насилие — это не выход. Ты уже должен это знать.

Он снова усмехнулся, и вибрация его смеха на моей щеке успокаивала. Он отстранился, обхватил моё лицо ладонями и посмотрел мне в глаза.

— Всё будет хорошо, милая. Может, твоих братьев здесь и нет, чтобы защитить тебя, но я почти как они. А теперь давай отведём тебя домой и приложим лёд к твоей руке. Похоже, она сильно опухла.

Он притянул меня к себе, покровительственно обняв за плечи. Он поцеловал меня в макушку, и я обняла его за талию, пока он вёл меня к моей квартире.

В кармане завибрировал телефон, и я вытащила его, надеясь, что это не Дрю. Я вздохнула с облегчением, когда увидела, что это Энди.

— Привет! Я просто в лифте. Буду там через две минуты. Уэс со мной, — сразу же сказала я, стараясь говорить спокойно и не расплакаться.

— Уэс? Почему он с тобой? — голос Энди эхом разнёсся по телефону. — Просто открой дверь, Энди! — ответил я, зевнув.

До того, как начался весь этот хаос, я уже устала. Теперь я совершенно измотана и хочу только одного — рухнуть в постель. Когда двери лифта открылись, я увидела Энди, ожидающего у двери.

Как только она увидела меня, то бросилась ко мне. «Эл! Ты в порядке? Что случилось? Ты выглядишь так, будто плакал!» Она перевела взгляд на Уэса и обвиняюще спросила: «Что ты сделал, Уэс?»

Её глаза превратились в узкие щёлочки. Уэс поднял руки в знак капитуляции и возразил: «Эй, эй, эй! Я ничего не сделал! Энди, успокойся! Это был её идиот-парень!»

— Бывший парень, — поправилась я, заслужив вопросительный взгляд Энди.

Я распахнула дверь нашей квартиры, оставив Энди и Уэса позади. Бросив сумку на пол, я направилась прямиком в свою комнату и плюхнулась на кровать лицом вниз.

Слава богу, завтра суббота. Я почувствовала, как кровать прогнулась с обеих сторон, когда Энди начал успокаивающе поглаживать меня по спине.

— Тебе не обязательно говорить мне об этом прямо сейчас, Эл. Я буду рядом с тобой. Я лягу с тобой сегодня вечером, если хочешь, куколка?

Уэс удивлённо вскинул брови. — Можно мне тоже поучаствовать? Мы оба посмотрели на него и в унисон ответили: «Нет».

— Стоит попробовать, — пробормотал он себе под нос, но мы оба его услышали.

Я медленно перевернулся на спину, уставившись в потолок и убирая волосы с лица.

Я чувствовала, как они смотрят на меня, время от времени переглядываясь и пытаясь понять, как поднять эту тему.

Глубоко вздохнув, я призналась: «Я застала его за изменой. С какой-то блондинкой, которая прыгала на нём, как на личном батуте».

Я услышала, как Энди ахнул, а Уэс глубоко вздохнул. У меня защемило сердце, когда я мысленно воспроизвела эту сцену, вспомнив выражение его лица, когда он понял, что его поймали.

— Ты что, издеваешься?! Этот придурок! Я лично его кастрирую. Фу! Что за придурок. Он явно думает членом... Что ты сделал? Ты швырнул в него кухонную раковину? Разбил его телевизор? Выбросил его ноутбук в окно? — Энди продолжал бормотать.

— Я ударил его по лицу. Потом ударил по носу, — сказал я потолку, и мои слова эхом отразились от него.

Энди фыркнул: «Я не думал, что в тебе это есть».

“ Я тоже, ” вмешался Уэс.

Всё ещё глядя в потолок, я начала обдумывать свой следующий шаг. У меня больше нет Дрю, если только я не прощу его, но этого никогда не случится.

Мой биологический отец изменял моей матери. Мы оба застали его за этим занятием, когда мне было восемь. Тогда я не понимала, что происходит, но испытала облегчение, когда мама с ним развелась. Он разрушил нашу семью, а Эрик, мой отчим, собрал её заново.

— Алекс, милая, всё наладится, я обещаю. Если к тридцати ты всё ещё будешь одна, ты всегда можешь выйти за меня замуж, — поддразнил меня Уэс, и я впервые с того случая улыбнулась.

— Мой герой, — саркастически сказала я, приложив руку к сердцу.

Мы все посмеялись над его предложением. Затем Энди спросил: «А как же я? Что, если я не женюсь к тридцати годам?»

Уэс ухмыльнулся: «Что ж, я не против того, чтобы в моей постели в любое время и в любом месте были две женщины! Так что, думаю, я могу жениться на вас обеих, милые дамы», — сказал он, многозначительно поведя бровями.

— Или мы с Энди могли бы пожениться и вообще исключить тебя из уравнения, учитывая права геев и всё такое, — поддразнила я, ткнув его в грудь.

— Что в этом забавного? — спросил он, поднимая руки в притворном жесте капитуляции.

Мы все снова рассмеялись. Вот почему я люблю этих двоих. Они всегда знают, как поднять мне настроение, когда мне грустно.

Немного повалявшись на моей кровати, мы перешли в гостиную, чтобы посмотреть фильмы для девочек вроде «Чудачки», «Дрянные девчонки» и «Джон Такер должен умереть». Уэс заказал пиццу и, как ни странно, смотрел фильмы вместе с нами, хотя я то и дело ловила его на том, что он корчит рожи.

Он отпускал типичные для парней комментарии о девушках в фильмах, например: «Я бы с ней переспал», «Интересно, стала бы она встречаться со спортсменом. Я имею в виду, кто бы не захотел встречаться со спортсменом?» и «Чёрт! Восемь из десяти, определённо! Почти девять!» Тем временем мы с Энди вздыхали по парням в фильмах.