Не медля, я перезарядила оружие и снова встала перед мишенью. Тысячи зеркал, покрывающих каждую стену комнаты, отвлекали меня. Я не могла не задержать взгляд на бесконечно повторяющемся отражении. Это отражение возвращало мне тошнотворный образ себя и, казалось, почти кричало мне: «Посмотри на себя, Эрато, ты тренируешься убивать! Ты, должно быть, точно дочь своего отца!»

Я резко покачала головой, словно отгоняя абсурдные мысли, прежде чем полностью сосредоточиться на своей задаче: прикончить этот чертов металлический манекен. Я медленно вдохнула и выдохнула, ноги плотно стояли на земле и были расставлены на ширине плеч для лучшей опоры. Мои глаза прищурились, когда указательный палец коснулся спускового крючка. Раз. Два. Три.

Бах.

Раздался выстрел, снова отбросив мои руки назад своей силой. Но пуля попала в плечо мишени. Я промахнулась. Снова!

— Жалко, мой ангел…

Этот голос застал меня врасплох и чуть не заставил вздрогнуть. Я резко обернулась к входу в тренировочный зал. Но прежде чем мои глаза увидели его, я уже знала, кто стоит в дверном проеме, бесцеремонно подглядывая за мной. Каз.

Небрежно прислонившись к дверному косяку, высокий брюнет смотрел на меня с раздражающей усмешкой на губах. Я еще несколько секунд выдерживала его темные, полные высокомерия глаза, которые вызвали у меня неистовое желание использовать его в качестве мишени для тренировки, прежде чем, наконец, повернулась обратно к этому чертову серебряному манекену, полная решимости доказать ему, что я не «жалка».

Когда я повторила те же движения, что и в прошлый раз, готовясь стрелять, низкий голос Кровавого Жнеца, раздавшийся у меня за спиной, заставил меня прекратить всякое движение:

— Ты неправильно стоишь.

Я стиснула зубы от досады, услышав его приближающиеся шаги позади себя. Мое сердце почти сразу же забилось быстрее, словно уже опасалось его близости.

— Твой корпус слишком откинут назад, — продолжил он.

Внезапно я почувствовала, как его пальцы легли на изгиб моей поясницы. Моя температура тела, казалось, мгновенно утроилась, когда он слегка надавил ладонью на мою спину, чтобы помочь мне правильно встать. Я затаила дыхание, когда краем глаза увидела, как его татуированное горло опасно приблизилось к моему лицу, его руки не отпускали мои бедра, прежде чем он сказал мне более хриплым, чем в прошлый раз, голосом, который пощекотал мою шею:

— Фиксируй локти, когда руки вытянуты. Твой глаз должен быть выровнен с целиком, мушкой и, конечно, с мишенью, если ты хочешь хоть когда-нибудь попасть, — продолжил он, положив руку на затвор оружия.

Медленно он опустил пистолет так, чтобы он идеально соответствовал моему взгляду. Я закрыла один глаз, концентрируясь на мишени и пытаясь забыть о руках Каза, все еще лежащих на мне.

Его пальцы со скорбной медлительностью скользнули вниз к моим бедрам, проходя над моими изгибами и электризуя мое тело. Когда он наклонился еще ближе ко мне, пока я не почувствовала, как его торс прижимается к моей спине, а его дыхание касается моего уха, мне показалось, что комната наполнилась новым напряжением. Более тяжелым, более удушающим и, главное, более захватывающим, чем когда-либо.

— Распредели давление на обе стопы и выровняй все свое тело по отношению к мишени…

Его голос был хриплым и вызвал дрожь внизу моего живота. Слушая его, я уже не была уверена, что он говорит об оружии. Казалось, каждый сантиметр моей кожи загорелся от его горячего дыхания у моей шеи. На грани нажатия на спусковой крючок, я, несмотря ни на что, пыталась сосредоточиться на стальном манекене передо мной. И как только я собиралась выстрелить, губы Каза, коснувшиеся моей мочки уха, заставили меня потерять рассудок.

— Значит, телохранитель тебе больше не нужен? — прошептал он.

Бах.

Пуля вонзилась в мишень. Прямо в середину лба.

Пока я мгновение стояла, застыв, едва осознавая, что только что достигла своей цели, Каз внезапно выхватил оружие из моих рук. Я повернулась к нему, мои щеки все еще горели. Он поднял руку, чтобы прицелиться в серебряный манекен, поставив свое тело в косую позицию. И потом он выстрелил. Пять раз. И пять раз пуля пробила голову мишени.

— Почему ты…

— Маркус сказал мне, что ты теперь хочешь защищаться сама, — резко перебил он меня.

Не моргнув, он продолжил стрелять, пока почти полностью не опустошил обойму пистолета. И ни одна пуля не промахнулась мимо головы.

— Жаль тебя, — продолжил он. — Я не того же мнения.

Его зрачки впились в мои, и я сглотнула. Честно говоря, он выглядел… злым. Несмотря ни на что, я решила стоять на своем. Я больше не должна зависеть от него, чтобы выжить.

— Мне плевать, что ты думаешь, Каз. Я не хочу, чтобы ты жертвовал собой ради меня. Так что теперь отдай мне этот пистолет и дай мне тренироваться.

— Тренироваться?

— Да. Тренироваться, чтобы суметь убить человека в следующий раз, когда это будет необходимо.

Его радужки заволокло их обычной чернотой. Той, что напоминала мне, кто он и на что способен. Внезапно его лицо стало непроницаемым, и он шагнул ко мне, нависая надо мной из-за своего роста. Я оказалась в уязвимом положении. И я ненавидела это.

— Тогда покажи мне, — сказал он низким голосом, прежде чем схватить мою руку и вложить в нее рукоятку огнестрельного оружия.

Не понимая, к чему он клонит, я посмотрела на него вопросительно. Без предупреждения он поднял мою вооруженную руку, направив дуло пистолета прямо себе в лоб.

— Что с тобой?! — в панике воскликнула я.

— Ты веришь, что сможешь убить человека, не так ли? Тогда давай, Эрато. Покажи мне, на что ты способна.

Это было просто нелепо. Я никогда не смогу выстрелить в него. И все же, несмотря на мои попытки опустить руку, Кровавый Жнец, казалось, был полон решимости, чтобы я держала ее на месте, его черные глаза, устремленные в мои, никогда не выглядели такими серьезными, как сейчас.

— Когда решаешься отнять чью-то жизнь, всегда есть опасение, — начал он внезапно. — Маленький морализаторский голос в глубине головы, как последний признак нашей человечности. Но если ты действительно хочешь убивать, тебе придется заставить этот голосок замолчать. Потому что желание спасти свою шкуру означает и необходимость идти на жертвы. И в этот чертов решающий момент единственное, что может заставить тебя колебаться нажать на курок, это твои чувства. Но чувства — это слабости, Эрато.

Фраза Маркуса, которую он мне постоянно повторял.

Я смотрела на Каза, не в силах произнести ни слова, пока его слова эхом отдавались в моей голове. Способна ли я убить, чтобы спасти свою шкуру? Да. Но выйду ли я из этого невредимой? Очевидно, нет.

— Ну, давай. Стреляй, Эрато. Чего ты ждешь? — словно насмехался надо мной Кровавый Жнец.

Я резко вырвала свою руку из его хватки. Оставив оружие у него, я повернулась к нему спиной, раздраженная и смущенная.

— Пошел к черту, Каз, — выдохнула я.

Внезапно я почувствовала, как его рука обхватила мою шею сзади, его тело прижалось к моему, пока он прислонил ледяной дульный срез пистолета к моему виску, вызывая дрожь по моей коже. В зеркале напротив я увидела, как он медленно наклоняет лицо к моему уху, прежде чем прошептать:

— Ты не сможешь этого сделать, а они по тебе не промахнутся. Так что никогда никому не поворачивайся спиной.

Я с трудом сглотнула, когда почувствовала, как ствол пистолета скользит по моей взъерошенной коже, обрисовывая кость челюсти. Мой разум казался совершенно потерянным между непостоянным, горячим дыханием Каза на моей шее и холодным прикосновением оружия, ласкающим мою чувствительную кожу. Мое дыхание участилось, сердце забилось, и мои конечности начали гореть, когда его губы снова коснулись мочки моего уха, чтобы продолжить:

— Потому что после этого твоему врагу будет очень легко…

Он сделал еще одну паузу, его рука заняла место руки, которая до этого сдавливала мою шею. В зеркале напротив нас я увидела, как его татуированные пальцы медленно обхватывают мою шею, там, где он мог почувствовать, как быстро бьется мой пульс на сонной артерии.