С минуту перевариваю. Император. Болезнь. Да ладно! Если это правда, во дворе может начаться такое… Что именно? Да сто процентов Совет великих домов полезет делить полномочия. Что это для нас? В такие моменты всем обычно плевать на провинциальную шушеру вроде нас с нашими проблемами.

– Если так пойдет, – говорю наконец, – нам нужно будет стать еще более незаметными. Или еще более полезными. Чтобы нас не списали как расходный материал.

Петров молчит, но я слышу, как он судорожно думает. Явно о чем‑то своем – может, о бюджете, может, о провайдере.

– Ладно, – говорю в трубку. – Завтра разберемся. Провайдера пока не меняй.

Какой тут, на хрен, спать теперь после таких новостей…

Выхожу в коридор. Ирина стоит у окна, пальцами с силой впилась в подоконник. Краг замер рядом, его каменная голова слегка наклонена, словно он прислушивается к чему‑то.

– Они снова здесь, – тихо говорит она, не оборачиваясь. – Пытаются наладить контакт. Но сигнал… искажен. Будто его кто‑то глушит намеренно. Посторонний шум. И обрывки чужих образов. Не скитальцы, не краги, не сильверы. Другие.

Подхожу ближе. Включаю «Чтение связей». Эфир вокруг Ирины пульсирует неровно, нити тянутся куда‑то в пространство, но обрываются. По ним пробегают помехи – серые, холодные всполохи.

– Можешь пробиться?

– Пытаюсь. Но этот шум… Сбивает, рассеивает концентрацию.

Она наконец поворачивается, и я вижу синяки под глазами. Работа с даром выматывает ее физически.

– Раньше я вообще не чувствовала ничего извне, – продолжает она. – А теперь, после всех этих разломов, эфир стал каким‑то… проницаемым, что ли. Я слышу то, чего раньше не существовало. И я их различаю. Мысли сильверов – светящиеся, структурированные, как кристаллическая решетка. Крагов – тяжелые, инертные, как базальтовые глыбы. Скитальцев – текучие, пластичные, они постоянно меняют форму, подстраиваясь под собеседника. А этот новый шум… липкий. Холодный. Как будто кто‑то смотрит сквозь мутное стекло.

– «Спящие»? – предполагаю я, вспоминая обрывки разговоров.

Ирина пожимает плечами:

– Не знаю.

В коридор вбегает запыхавшийся Петров.

– Артем! Я закончил систему оценки рисков! – Он разворачивает экран, тычет пальцем в разноцветные графики. – Вот смотри: мы же берем плату за консультации, за обучение. Но если разломы станут спонтанными, непредсказуемыми, если их частота вырастет…

– Если вместо десяти в неделю станет двадцать, – перебиваю я, – нам придется нанимать больше людей, тратить больше ресурсов, а клиенты начнут требовать скидок за «нестабильность рынка». Я понял. Петров, ты можешь перевести это на человеческий язык? Простую смету: сколько мы теряем при каждом скачке нестабильности?

Он замирает, стискивает планшет. В глазах – мука творца, которого просят упростить шедевр до инструкции к тостеру.

– Я… я попробую. Но это же потеря точности! Коэффициенты корреляции, доверительные интервалы…

– Алексей. Если я не пойму твои графики, я не смогу принять решение. А если я не приму решение, мы все пойдем работать курьерами в какой‑нибудь дом Стрижей. Ты хочешь считать их почтовые отправления?

Он сглатывает и кивает, бормоча что‑то про «оптимизацию визуализации данных». Ирина отворачивается, скрывая улыбку.

Разошлись уже за полночь.

Утром, пока пью кофе, в столовую заходит Ирина. Бледная, под глазами тени, – видно, почти не спала. Садится напротив, молча берет кружку.

– Тот случай в карьере, – тихо говорит она, глядя в стол. – Я всю ночь о нем думала. Как та тварь лезла к новобранцам, как Краг едва удержал разлом… И этот шепот. Он мне до сих пор снится.

Краг, сидящий в углу на полу со своей миской, поднимает голову. Смотрит на Ирину, потом на меня. Медленно кивает – подтверждает, помнит.

– Думаешь, это может повториться? – спрашиваю я.

– Не знаю. Но с тех пор я постоянно чувствую в эфире что‑то чужое. Не такое сильное, но… липкое. Будто следит.

– Ладно. – Отставляю кружку. – Держи ухо востро.

Лена сообщает, что в приемной уже ждут представители Стрижей и Лебедевых. Явились почему‑то одновременно.

Идем по коридору, в нос бьет запах свежего кофе и выпечки: Вера, как всегда, встала ни свет ни заря. Из кухни доносится ее ворчание на нового поставщика муки. Обычный быт на фоне утренней суеты.

Ирина морщится, проходя мимо двери в переговорный зал.

– Здесь. Их мысли сталкиваются прямо сейчас. Стрижи – острые, быстрые, как стальные иглы. Лебедевы – скользкие, вязкие, как чернила.

Открываю дверь без стука.

Со стороны Стрижей – двое: мужчина и женщина в строгих серых костюмах. Какие‑то настороженные, готовые рвать и метать. Напротив – представитель Лебедевых, худощавый мужчина в длинном темном пальто. Теребит браслет на запястье.

– Ваши иллюзии вторглись в наше воздушное пространство! – выдает женщина Стриж.

– Ваши «соколы» нарушили границы нашей виртуальной резиденции, – парирует Лебедев. Тянет плавно, обволакивающе.

Делаю шаг вперед, встаю между ними.

– В «Черном Воронке» действуют мои правила. Все – через официальный протокол.

Краг, стоящий в дверях, наблюдает молча. Оба клана замолкают, их внимание теперь на мне. Лебедев щурится оценивающе.

– Серпов. И снова ты в центре чужих разборок.

– Это и есть мой бизнес. – Киваю на стулья. – Садитесь. Рассказывайте по очереди. Без криков.

Через полчаса удается сбить накал. Стрижам объясняю, что их претензии по поводу иллюзий в воздушном пространстве можно проверить только через совместный анализ записей с камер – если Лебедевы предоставят логи своих ментальных воздействий за последнюю неделю. Лебедевым предлагаю то же самое: доступ к записям полетов «соколов» Стрижей в том же периоде. Обычная бюрократическая рутина, только с аристократическим лоском. Оба соглашаются – не потому что доверяют, а потому что отказ будет выглядеть подозрительно.

После их ухода Лена уже стоит рядом с планшетом.

– Сверила время их прихода по камерам с заявками в системе, – говорит она. – Расхождение ровно в десять минут. Кто‑то изменил расписание. Доступ удаленный, через анонимный прокси.

– По ходу, кто‑то хотел стравить их прямо в нашем помещении. – Смотрю на опустевшие стулья. – Ладно. Петров, просчитай стоимость нашей консультации и анализа их логов. И подготовь счета за организацию переговорного процесса.

Петров, уже строчащий что‑то в планшете, поднимает голову.

– Готово. В предварительной смете: консультационные услуги по урегулированию конфликта, анализ предоставленных данных, это отдельно, по факту объема. Ну и сделаем скидку за оптовый заказ…

– Отправь обоим домам поровну. И добавь строку: «Организационное сопровождение межведомственного взаимодействия». Пусть чувствуют себя важными.

Возвращаемся к рутине. После обеда – обязательная тренировка в спортзале. Гоняю группу по полной программе: силовая, кардио, работа с оружием. Петров, мокрый и красный, пытается синхронизировать дыхание с ритмом беговой дорожки.

– Концентрация, Алексей! – кричу ему через зал. – Представь, что за тобой гонятся кредиторы! Это лучший стимул!

Он только отмахивается, но темп прибавляет.

После физо – стрельба в тире. Отрабатываю перемещение с поражением целей. Два выстрела в центр, один в голову. Уход за укрытие. Перезарядка. Результат – 98%. Пот стекает по спине, но мышцы работают четко.

Затем магическая практика в защищенном зале. Работаю над удержанием сферического барьера. Визуализирую сферу вокруг себя, воля сгущается в невидимый, но прочный купол. Давление нарастает, виски пульсируют, но барьер держится стабильно дольше. Прогресс налицо. Разряжаю сферу, усталость, никуда не денешься, но уже не такая сильная.

Возвращаюсь в кабинет, принимаю душ и переодеваюсь. На столе уже ждет отчет Лены. Она подтверждает: расписание было изменено удаленно, следы ведут в сторону сетей дома Лебедевых, но это слишком очевидно, чтобы быть правдой. Скорее всего, подстава.