– Краг, – окликаю я. – Сегодня тебе предстоит открыть портал. Не наобум, а в конкретную точку. Справишься?

Он медленно поворачивает голову. Его желтые глаза сужаются. Он издает гортанный звук и показывает жест: прикладывает раскрытую ладонь к груди, затем вытягивает руку в сторону окна, сжимает пальцы в щепоть и резко разжимает. Как будто ловит невидимую нить и отпускает.

Знакомый жест: «Будет непросто, но сделаю. Будьте готовы».

– Тогда выдвигаемся.

Час спустя мы на месте. Заброшенный карьер за городской чертой. Когда‑то здесь добывали гранит, теперь – идеальная площадка для переговоров с иномирцами. Ровная каменистая поверхность, естественные укрытия по краям, радиус видимости – километр. Лена расставляет датчики, проверяет эфирный фон. Гром занимает позицию на вершине отвала. Петров раскладывает портативные анализаторы и ноутбуки на раскладном столике.

– Чисто, – докладывает Гром. – Ни души. Даже птицы облетают этот район.

– Эфирный фон в норме, – добавляет Лена. – Но есть небольшие флуктуации.

Подъезжает черный внедорожник Новиковых. Борис выходит первым, за ним двое инженеров с громоздкими кейсами. Охрана – четверо крепких парней в тактических жилетах – рассредоточивается по периметру.

– Серпов, – Новиков оглядывает пустырь, – вы уверены, что эти ваши… скитальцы вообще появятся? Место выглядит как декорации к постапокалиптическому фильму.

– Им такие декорации нравятся. Меньше лишнего эфирного шума.

Новиков закуривает, щурится на ветер. Его взгляд скользит по команде, цепляется за массивную фигуру, застывшую в десяти метрах от нас.

Краг стоит неподвижно, сложив каменные руки на груди. Солнце высекает блики на его панцирной коже, желтые глаза смотрят куда‑то в точку, которую видит только он.

– А это что за… – Новиков запинается, сигарета замирает в пальцах. – Это тот самый?

– Краг. Наш союзник. – Я киваю в сторону каменного гуманоида. – Именно он будет открывать портал.

Борис смотрит на каменные пластины, на тяжелые кулаки, на пальцы. Инженеры за его спиной переглядываются. Один, молодой, с рыжей бородой, машинально делает шаг назад. Второй, постарше, поправляет очки и тихо свистит сквозь зубы.

– Серпов, – голос Новикова звучит непривычно сдержанно, – вы не перестаете меня удивлять. В хорошем смысле или плохом – я пока не решил.

– В хорошем, – обещаю я. – Краг, давай.

Каменный гуманоид кивает. Делает шаг в центр площадки.

– А он… безопасен? – подает голос рыжебородый инженер. – Ну, в смысле, если он портал откроет, нас не затянет?

– Безопасен, – отвечает Ирина. – Мы уже так делали. Он знает, что делает.

Инженер не выглядит убежденным, но спорить не пытается.

Я киваю на оборудование.

– Все готово?

– Рабочий прототип гидроусилителя, две мобильные установки очистки, комплект датчиков давления и состава. – Новиков похлопывает по кейсам. – Если ваши друзья хотят увидеть магию воды во всей красе – они ее увидят. Главное, чтобы они не передумали в последний момент.

– Не передумают. Им вода нужнее, чем вам – их кристаллы.

Новиков хмыкает, но спорить не пытается. Достает сигарету, закуривает.

– Краг, – обращаюсь к каменному гуманоиду. – Твоя очередь.

Он выходит в центр площадки. Стоит неподвижно, закрыв глаза. Его пальцы начинают медленно двигаться в воздухе, выписывая узоры. Воздух вокруг него сначала едва заметно дрожит, потом вибрация усиливается, становится плотной, осязаемой.

– Эфирный фон резко растет, – шепчет Лена, глядя на спектрометр.

Краг издает низкий, рычащий звук. Его движения становятся резче, почти агрессивными. Он буквально вгрызается пальцами в воздух.

– Еще немного, – напряженно говорит Ирина, видимо считывая мыслеобразы от Крага. – Он почти поймал нужный узел. Но что‑то мешает. Оно не хочет, чтобы мы открывали проход именно сюда. Оно толкает портал в другую сторону.

– Куда?

Ирина закрывает глаза, вслушивается. Потом резко открывает их.

– Оно хочет, чтобы мы открыли дверь прямо в эпицентр. Это об их боевых действиях.

– Краг! – громко говорю ему. – Не поддавайся! Держи точку!

Краг рявкает – настоящий каменный рык, от которого у инженеров Новикова отвисают челюсти. Он делает шаг вперед, всем корпусом наваливается на невидимую преграду. Его пальцы светятся тусклым оранжевым.

И вдруг – щелчок. Сухой, звонкий, как ломающийся лед.

Перед Крагом распахивается ровное овальное пятно. Не рваное, не дергающееся. Четкое, стабильное. За ним – знакомое лиловое небо, кристаллические выступы, ровная поверхность плато.

– Есть, – выдыхает Ирина.

Один из инженеров Новикова, молодой парень с рыжей бородой, вдруг делает шаг к порталу и замирает.

– А туда можно? – спрашивает он с горящими глазами.

– Нельзя, – отрезает Гром, преграждая путь. – Экскурсии не проводятся. Только для служебного пользования.

– Жаль, – вздыхает инженер. – Я бы фото на память сделал.

– Фото? – переспрашивает Петров, мгновенно выныривая из‑за скалы. – А это идея! Можно продавать сувенирные снимки на фоне портала. Туристы будут в очередь выстраиваться!

– Алексей, – говорю я, – если ты сейчас откроешь туристический бизнес на портале в другой мир, я тебя самого туда отправлю. Без обратного билета.

Петров обиженно замолкает, но шепчет что‑то про «нереализованный потенциал».

Краг медленно опускает руки. Его каменная грудь тяжело вздымается. Он делает шаг в сторону и замирает, удерживая портал открытым. Желтые глаза прикованы к фиолетовой границе.

– Держит, – констатирует Лена.

– Ждем, – командую я.

Борис кивает, дает знак инженерам. Они открывают кейсы, начинают разворачивать оборудование.

Проходит минута. Две. Три.

Портал пульсирует ровно, без сбоев. Но никто не выходит.

– Может, они не придут? – нервно спрашивает Петров. – Может, Краг ошибся точкой?

Еще минута. Потом еще одна.

И вдруг – движение. Фигура проявляется постепенно, как изображение на старом мониторе: сначала контуры, потом плотность, потом детали. Темный плащ, глубокий капюшон, плавные, текучие движения.

Скиталец.

Он делает шаг из портала на каменистую почву нашего мира. Останавливается в метре от границы. Его капюшон медленно поворачивается.

Новиков замирает уже с новой сигаретой в руке, забыв стряхнуть пепел. Петров перестает дышать.

– Один, – шепчет Лена. – Но за ним еще двое. Ждут по ту сторону.

Скиталец поднимает руку. В воздухе материализуется голограмма – на этот раз не абстрактные узоры, как в прошлую встречу. Четкое изображение: водный поток, переливающийся синим. Рядом – кристалл с ровным фиолетовым свечением. И между ними связующая нить.

– Напоминают о сделке, – объясняет Ирина. – Вода в обмен на кристаллы. Теперь хотят подтверждения.

– Готовы, – отвечаю я. – Новиков, покажи им, на что способны маги воды.

Борис показывает большой палец вверх. Его инженеры уже развернули установку – нечто среднее между насосной станцией и алхимическим реактором, опутанное медными трубками и магическими кристаллическими вставками.

– Смотрите внимательно, – говорит он, кладя ладони на рабочие поверхности.

Вода появляется из ниоткуда. Сначала тонкая струйка, потом мощный поток, закручивающийся в спираль. А он хорош! Я‑то, собственно, сам впервые наблюдаю за этими чудесами. Никаких видимых артефактов – только свои руки, жесты, дыхание. Вода подчиняется ему, как послушный зверь. Она взмывает в воздух, переплетается струями, разделяется на тысячи мелких капель, те зависают в воздухе и снова собираются в единое целое.

Скиталец замирает. Даже его плащ как будто перестает колыхаться и буквально каменеет. Голограмма рядом с ним меняется: теперь она показывает увеличенные схемы водных потоков, траектории, векторы давления. Он записывает. Анализирует.

– Теперь очистка, – тихо говорит Новиков.

В воздухе появляется мутная, грязная вода – он создает ее, по ходу, искусственно, что ли; добавляет песок, маслянистые разводы, какой‑то еще мусор. Потом проводит ладонью, и вода начинает очищаться буквально на глазах. Все постороннее отделяется, собирается в сгустки, падает вниз. Через тридцать секунд в воздухе висит идеально прозрачная, чистая вода.