— В «Прометее» тоже были правила, — тихо говорит она. — Очень жесткие.

— Их правила вели к гибели. Мои — к выживанию и развитию. В этом разница.

Она выпрямляется, смотрит куда-то за мое плечо.

— А у меня нет правил. Только шум. Иногда он такой громкий, что я забываю, где я. Кто я.

Вопрос напрашивается сам собой.

— Ты помнишь, что было до «Прометея»? Семья? Дом?

Она медленно качает головой.

— Была комната. Окно. И… тишина. До того, как все стало громко. Имя… возможно, мне его дали уже там. Ирина. Я не уверена. Иногда мне кажется, что я собрана из обрывков тех, кого не дожгли до конца.

— А твои способности… — начинаю я. — Твой Дар. Ты слышишь все мысли вокруг?

— Нет. Только яркие. Сильные. Они как будто кричат. А обычные мысли — это как просто шепот. И… — она на мгновение замолкает, — я не могу читать все подряд. Только то, что на поверхности. Если человек умеет прятать мысли глубоко, за стенами… я вижу только стены. И у меня болит голова. А еще… — она смотрит на свои руки, — если я попытаюсь копнуть глубже, принудительно… я начинаю забывать свои собственные мысли. Стираюсь. Как будто тону в чужом потоке и не могу вспомнить, кто я.

Вот оно. Главное ограничение. Ее дар — палка о двух концах. Вторжение в чужие мысли угрожает ее собственной личности. Отличный механизм, не позволяющий ей стать всесильным детектором.

— Значит, твой щит — это твое собственное «я», — делаю я вывод. — И его нельзя ломать без риска уничтожить себя. Такое полезно знать.

Наверное, во второй раз, сколько я ее знаю, на ее губах появляется что-то отдаленно напоминающее улыбку.

— Да. Вот, кстати, и для меня правило. Не топить себя, чтобы узнать, о чем думает другой.

— Хорошее правило, — соглашаюсь я. — Придерживайся его.

Она кивает и так же беззвучно, как появилась, разворачивается и уходит, оставляя после себя лекарственный горьковатый запах.

На следующий день начинается новая волна клиентов. Елена проводит первичный отбор, я работаю только с теми, чьи дела могут укрепить нашу позицию.

Первый клиент — собственно представитель гильдии иллюзионистов. Худой мужчина в выцветшем плаще.

— Сухаревы хотят поглотить нашу гильдию, — говорит он, нервно теребя край плаща. — Предлагают унизительные условия.

— Елена, покажи ему статистику по аналогичным поглощениям за последний год, — говорю я. — Петров должен был подготовить анализ.

Елена передает ему папку. Мужчина листает документы, его глаза расширяются.

— Они везде действуют по одной схеме…

— Именно, — киваю я. — Но у вас есть преимущество: вы пришли к нам до подписания договора. Мы можем предложить Сухаревым альтернативу: партнерство на равных.

— Они никогда не согласятся!

— Они согласятся, — уверенно говорю я. — Если увидят, что вы можете уйти к их конкурентам. Например… да хотя бы к дому Лебедевых, у которых как раз назрел конфликт с Сухаревыми из-за смежных рынков. Конкуренция — великая вещь. Она делает даже самых упрямых сговорчивыми.

Следующий клиент — молодой маг из обедневшей ветви дома Голубевых. Его нить слабая, почти угасшая.

— Они хотят отобрать последнее имение, — говорит он, его голос дрожит. — Говорят, я недостоин носить имя дома.

— Твое имя не имеет значения, — говорю я. — Имеет значение твое право на собственность. Елена, достаем документы на землю.

Она кладет перед ним папку.

— Ты должен принять решение, — говорю я тихо, но твердо. — Или ты отстаиваешь свои права, или тебя сотрут в порошок. Третьего не дано.

Его нить на мгновение вспыхивает, становится ярче. Он выпрямляется.

— Я буду бороться.

— Правильное решение, — киваю я. — Значит, работаем. Твое имение записано на тебя по старинному праву неделимой собственности, это сильная позиция. Мы подадим иск о признании попыток отъема нарушением родового кодекса. Это затормозит их на полгода, а за это время мы найдем на них рычаги. Елена, готовим документы в Суд родов. Без шантажа, без угроз. Только законные методы. И не забудь выставить счет. Со скидкой за принципиальность. Пусть знает, что борьба за справедливость тоже имеет свою цену.

После его ухода Елена смотрит на меня.

— Ты мог просто приказать ему бороться. Зачем тратить время на диалог?

— Потому что его решение, по сути, имеет больший вес, чем контракт. Он не просто согласился на наши услуги — он принял принцип.

В течение дня мы принимаем еще нескольких клиентов. Один владелец сети пекарен жалуется на поборы местной банды. Я отправляю с ним двух охранников в гражданской одежде.

— Просто постойте рядом, — инструктирую я их. — Если бандиты появятся, не вступайте в драку. Просто звоните в полицию и снимайте все на телефон.

— И это сработает? — скептически спрашивает пекарь.

— Сработало с одним автосервисом, — пожимаю я плечами. — Бандиты не любят публичности. А если не сработает… Ну, у меня есть еще идеи.

Один из клиентов — пожилой охотник на магических тварей — приносит в качестве оплаты шкуру снежного волка.

— Это символично, — говорит он. — Вы боретесь с хищниками, и я тоже.

— Спасибо, — отвечаю я, разглядывая шкуру. — Только в следующий раз, если можно, наличными. У Петрова аллергия на волчью шерсть.

Я действительно пробую повесить шкуру в кабинете. Петров при ее виде начинает чихать так громко, что срабатывает сигнализация в соседнем крыле. Приходится убрать — экономия на антигистаминных оказалась важнее интерьера.

Он заходит снова уже вечером, с новым отчетом.

— Расходы на укрепление периметра превысили первоначальную смету на двадцать процентов, — говорит он с упреком. — И не говорите мне про дополнительные расходы на систему вентиляции. Это же целое состояние!

— Петров, — прерываю я. — Ты когда-нибудь задыхался от слезоточивого газа?

— Нет, но…

— А видел сам лично, когда к тебе домой враг пробивает бетонную стену?

— Нет, но…

— А я видел. И поверь, дополнительные двадцать процентов — это небольшая цена за то, чтобы завтра утром проснуться в целости и сохранности.

Он бормочет что-то недовольное, но уходит.

— Подожди, — останавливаю я его. — Как дела с тем охранником, который подозревал белку?

— Иван? Он теперь подозревает ворон. Говорит, они слишком умно себя ведут.

— Направь его на дополнительное обучение. Если он будет подозревать каждую птицу, у нас закончатся патроны.

Через несколько дней ситуация с гильдией иллюзионистов разрешается. Сухаревы соглашаются на партнерство на равных, когда узнают, что гильдия ведет переговоры с их конкурентами.

— Отличная работа, — говорю я Елене, просматривая подписанное соглашение. — Ты все лучше справляешься с переговорами.

— Учусь у лучших, — улыбается она. — Кстати, тот пекарь прислал благодарность. Бандиты больше не беспокоят.

— Прекрасно. Выставь ему счет за продление службы безопасности. Со скидкой, как постоянному клиенту.

За неделю мы принимаем два десятка клиентов. «Черный Воронок» превращается в крепость не только физически, но и политически.

Я в очередной раз спускаюсь в подвал. Добавляю в блокнот новые принципы.

А еще через три недели перестройка «Черного Воронка» завершена.

Петров заходит ко мне с окончательным отчетом.

— Все работы завершены, — говорит он. — И я нашел способ сэкономить на освещении.

— Каким образом?

— Предлагаю использовать светлячков в банках. Это экологично и дешево.

Я аж чуть не поперхнулся чаем.

— Петров, — говорю я. — Если я увижу здесь светлячков в банках, я использую тебя в качестве источника света. Договорились?

Состояние вечного ремонта действительно начало понемногу напрягать, поэтому окончание работ я воспринимаю с искренним облегчением. Михаил проводит для меня экскурсию по новым укреплениям.