Меня проводят в зал заседаний охранники с каменными лицами, нити — по классике — туго натянутые стальные тросы служебного долга.

Гигантский зал, у нас, в прошлой жизни, такие были в порядке вещей. Потолок не видно, на стенах гербы великих домов из камня. В центре — здоровый деревянный стол, за которым восседают семь судей. Я уже узнаю некоторых из них, мелькали в интернетах: суровую женщину с седыми волосами, уложенными в строгую корону, — это леди Агния из нейтрального дома Соколовых; мужчину с холодными глазами и аккуратной бородкой — лорд Вадим, сегодня он здесь представитель дома Морозовых; еще несколько бесстрастных лиц, принадлежащих нейтральным или умеренно враждебным кланам.

Мое место самое почетное: стул в центре зала, прямо перед этим судилищем. Я сажусь, кладу портфель на колени и окидываю взглядом зал. На галереях для зрителей — горстка людей. И среди них — седой как лунь старик с резким, орлиным профилем, опирающийся на тяжелую, украшенную рунами трость. Его нить напоминает толстую трубу из векового антарктического льда. Некий старейшина от Морозовых, не иначе.

Леди Агния открывает заседание ударом резного молотка. Звук гулко раскатывается под сводами.

— Артем Серпов. — Ее голос звенит в тишине. — Вы вызваны сюда для дачи показаний по поводу многочисленных жалоб, поданных на дом Морозовых, а также для разъяснения природы деятельности вашего предприятия «Кодекс». Суд интересует, каким образом человек, не отмеченный магией крови и не обладающий значительными ресурсами, смог собрать столь… обширный и компрометирующий объем информации.

Вот тут она не совсем права. Ресурсы у меня есть: Елена, Петров и мое врожденное упрямство. Иногда этого хватает.

Я делаю глубокий вдох. Как экзамен, однако. Социально-политическая стычка на высшем уровне, где ставкой может стать будущее моего дела.

— Уважаемые судьи, — начинаю я, заставляя свой голос звучать ровно, спокойно и уверенно. — Я не обладаю магией крови. Я — плебей. Но я обладаю другим даром — даром анализа и логического вывода. Я вижу закономерности, связи и нестыковки там, где многим… сложнее их увидеть. Я соединяю точки. Вся информация, которую я предоставил суду, была получена из открытых источников, через законные информационные запросы или путем анализа публичных данных. Я просто… стараюсь читать, чтобы увидеть то, что лежит на поверхности, но скрыто только для невнимательных.

Н-да, и, если еще между строк начать читать, там оказываются еще более интересные вещи. Например, целые романы о коррупции и злоупотреблениях.

Лорд Вадим издает короткий, презрительный хмык.

— Вы хотите сказать, что какой-то плебей-аналитик, — он произносит это слово с максимальным отвращением, — смог раскопать то, что не смогли юристы, маги, отделы безопасности?

— Юристы и маги, — парирую я, не отводя взгляда, — это так же легко смогли бы, но, как правило, они ищут сложные магические следы, сооружают хитроумные теории заговора и смотрят вглубь. Я же смотрю на поверхность. На бухгалтерские отчеты, налоговые декларации, логистические маршруты, паттерны поведения чиновников. Иногда самое очевидное и простое оказывается самым надежно скрытым, потому что его никто не ищет. Это не магия, ваша светлость. Это арифметика и внимательность.

И еще кое-что — здоровое чувство юмора. Без него смотреть на эти серьезные лица невозможно.

Я открываю портфель и медленно, с подчеркнутым уважением достаю первую папку с документами.

— Вот, например. — Я кладу на стол перед судьями распечатку с цветными графиками и схемами, которые готовили Елена и Петров. — Это анализ открытых реестров муниципальных закупок. Здесь указаны три фирмы-победителя, которые за два года получили от чиновника Пономарева контракты на сумму свыше трехсот миллионов. Формально они не связаны с домом Морозовых.

Я перекладываю следующий лист.

— Однако если проанализировать их финансовую отчетность, то все три компании производят крупные платежи одной и той же фирме-субподрядчику: «Логистик-Центр». А если далее обратиться к публичной отчетности самих предприятий дома Морозовых, то мы обнаружим, что этот же самый «Логистик-Центр» регулярно фигурирует и в их расходах. Совпадение? Возможно. Но когда одно и то же звено связывает победителей тендеров, курируемых родственником дома, и сам этот дом — это уже не совпадение. Это схема. И для ее выявления не требуется магия. Только доступ к реестрам, время и простая логика.

И кофе. Много кофе. Но про кофе в протокол не пишем — пусть думают, что я питаюсь чистой логикой. Хотя, если честно, от одной логики желудок сводит судорогой. По возвращении потребую у Елены чего-то попитательнее.

Леди Агния изучает документы через очки в тонкой оправе, ее лицо — маска невозмутимости. Но я чувствую легкое изменение натяжения в ее нити — проблеск холодного, пока еще отстраненного интереса.

— А ваши… способности к убеждению? — переходит она к следующему пункту, откладывая бумаги. — Мы получили отчеты из различных источников, что вы каким-то образом воздействуете на людей, заставляя их говорить правду, менять решения или действовать против своих интересов. Как вы это объясните?

Вот он, самый опасный момент. Прямой вопрос о моем Даре.

Я слегка улыбаюсь, отвечаю.

— Я не менталист, ваша светлость. У меня нет дара проникать в мысли или подчинять волю. Я просто умею задавать правильные вопросы. И показывать людям их же собственные, истинные интересы. Когда человек понимает, что говорить правду или идти на сотрудничество для него в конечном счете выгоднее, чем стоять на своем в лжи или конфронтации, он часто по итогу делает более правильный выбор. Это не магия. Это психология. И понимание человеческой природы.

Я вижу, что мои слова попадают в цель. Они — маги — привыкли к силе, которая ломает волю или тело. Идея, что с волей можно договориться, показывая ей ее же выгоду, кажется им ересью. А то, чего не понимаешь, начинает пугать.

Лорд Вадим медленно опускает подбородок. Его веки прикрывают глаза на долю секунды, а когда он снова смотрит на меня, пальцы его правой руки сжимаются в кулак.

— Господин Серпов мастерски владеет… арифметикой, — начинает он, и его голос звучит негромко, но каждый слог отчеканен, как удар клинка. — Но позвольте задать иной вопрос. Нет, теперь не про бухгалтерию. Каким законным статусом обладало ваше «предприятие» в момент описанных вами событий? Было ли у вас разрешение на частную охранную деятельность? Лицензия на оказание «консультационных услуг», под которые вы маскируете ваше вмешательство в дела домов? На каком основании вы содержали вооруженную группу на территории, не имея на то законных полномочий?

Он делает паузу, давая судьям вникнуть.

— Вы говорите о «самообороне». Но самооборона — это право гражданина. А вы, судя по всему, создали частную армию. Не имея ни статуса аристократа, ни санкции Совета родов. Это уже не самооборона. Это — создание незаконного вооруженного формирования. И все ваши последующие «расследования», — он с легким презрением кивает на папки, — есть не что иное, как деятельность этой незаконной структуры, направленная на подрыв стабильности и дискредитацию законной власти. Вопрос не в том, кто первый напал. Вопрос в том, имеет ли вообще право на существование такая аномалия, как вы.

Во лепит, артист. Типа якобы целится в наше слабое место: в нашу легитимность. И использует это, чтобы перевернуть всю историю, в которой мы в первую очередь незаконное образование.

— Лорд Вадим задает правильный вопрос о легитимности, — отвечаю я, сохраняя ровный тон. — Но. На момент нападения на «Черный Воронок» агентство «Кодекс» уже было зарегистрировано как частное предприятие. Охранники — это нанятый персонал для защиты объекта и сотрудников, что является стандартной и абсолютно законной практикой для любого бизнеса, имеющего материальные активы. Вы пытаетесь представить законную охрану частной собственности как «незаконное вооруженное формирование». Это не так.