На другом конце — тишина.

— Я… я перезвоню, — бормочет он и бросает трубку.

Я опускаю телефон.

— Проблема решена. Навсегда. Елена, выстави счет.

Семен смотрит на меня с благоговением, достойным великого чародея, а не менеджера по решению проблем. Он уходит, и я снова чувствую прилив силы. Крошечный, но заметный. «Кодекс» работает.

За неделю через наше импровизированное агентство проходят десяток мелких клиентов. Деньги капают. Охрана получает зарплату. Петров сводит дебет с кредитом и впервые за долгое время не выглядит напуганным. Елена превращает наш штаб в подобие офиса, заказав стулья и кофеварку.

Внезапно Михаил, старший по охране, входит в комнату, на редкость напряженный.

— Серпов. К воротам подъехала машина. Нейтральные номера. Мужик, просит встречи с главой «Кодекса».

— Один?

— Один. Без видимого оружия. Но… чувствуется. Маг, может быть.

Я киваю. Выхожу на крыльцо. У ворот стоит высокий мужчина в элегантном плаще. Его поза расслаблена, руки свободно опущены. Вроде как ничем не угрожает. Но чувствую от него… давление. Тихое, как гул высоковольтной линии. Его нить напоминает отполированную сталь, холодную и ровную.

Он видит меня и делает легкий, почти незаметный поклон.

— Артем Серпов? — Его голос глубокий и бархатистый. — Я слышал, вы оказываете… консультационные услуги. Нестандартного свойства.

— Зависит от запроса, — отвечаю я, останавливаясь в пяти метрах от него. — И от клиента.

Он улыбается. Улыбка едва не доходит до глаз.

— Клиент предпочел бы остаться анонимным. Пока что. Но его предложение будет щедрым. Могу я войти? Или вы предпочитаете вести переговоры на пороге?

Оглядываюсь — Елена и Петров смотрят на меня из окна. Михаил и его люди замерли в готовности.

Я делаю шаг в сторону и жестом показываю на дверь.

— Проходите. Обсудим.

Незнакомец следует за мной, его взгляд скользит по стенам с недоделанным ремонтом, скромной мебели. Он снимает плащ и вешает его на гвоздь, торчащий из косяка. Под плащом — строгий деловой костюм без опознавательных знаков.

Елена уже стоит у стола, правая рука лежит на столешнице в сантиметре от спрятанного под ней пистолета. Петров замер в дверном проеме, его нить пульсирует тревогой.

— Предлагаю начать с представления, — говорю я, занимая место во главе стола. — Я — Артем Серпов. Это моя команда.

— Меня зовут Константин, — отвечает незнакомец, присаживаюсь. — Этого будет достаточно для первого контакта. Мои принципалы заинтересованы в ваших… нестандартных услугах.

— Мои услуги строго стандартны, — парирую я. — Юридический консалтинг, посредничество в переговорах, разрешение конфликтов. В рамках закона.

Уголки его губ подрагивают.

— Разумеется. Однако ваш метод разрешения конфликта с участковым Анисимовым едва ли прописан в административном кодексе.

Я не подаю вида, что это меня удивляет. Информационная сеть этого Константина работает быстро.

— Я лишь проинформировал господина Анисимова о возможных последствиях его действий. Закон целиком на моей стороне.

— Именно это и вызывает интерес. — Константин складывает руки на столе. Его пальцы длинные, ухоженные. — Мои принципалы столкнулись с ситуацией, где традиционные методы… исчерпали себя. Речь идет о контракте на поставку. Наш партнер, представитель одного из великих домов, внезапно изменил условия. В одностороннем порядке. Мы подозреваем, что его к этому принудили конкуренты.

— Обратитесь в арбитраж, — говорит Елена настолько уверенно, будто она на этой должности лет пять минимум.

— Арбитраж рассматривает дело уже три месяца. Пока судьи изучают документы, наш бизнес несет убытки. Нам нужен более… оперативный результат.

— Назовите дом, — требую я.

Константин на секунду замирает.

— Громовы.

Я киваю.

— У вас есть доказательства давления?

— Есть показания одного из менеджеров… Он исчез на следующий день после того, как согласился дать показания. Связь прервана.

— То есть доказательств нет, — констатирует Елена.

— Есть я, — мягко говорит Константин. — И наше общее понимание: методы Громовых грязные. Ваши методы… нестандартны. Вы можете найти рычаг там, где наши юристы не могут.

Я откидываюсь на спинку стула, делая вид, что размышляю. Прощупываю нить Константина. Она не лжива. Но кое-что и явно утаивает. Его принципалы хотят использовать меня как таран.

— Мой гонорар, — говорю я, наконец. — Десять процентов от суммы контракта. Аванс — пять. Налом.

Константин не моргает.

— Пять процентов. Аванс — два. И наша защита на время ведения дела.

— Ваша защита мне не нужна, — парирую я. — Своей хватает. Восемь процентов. Аванс — три. И полный иммунитет для моего персонала. Ваши принципалы не задают вопросов о методах.

Он смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом. Его нить колеблется.

— Согласен. — Он, наконец, кивает. — Документы будут доставлены завтра. Первый платеж — на ваш счет в течение часа после подписания.

Он встает.

— Одно условие, — добавляю я, когда он встает. — Любая попытка двойной игры… и не только контракт с Громовыми, но и вся история нашего с вами сотрудничества, включая суммы и ваши поручения, станет достоянием гильдии и прессы. Ваши принципалы заплатят за победу дважды: деньгами мне и репутацией на рынке.

Константин смотрит на меня, его нить на мгновение дергается от холодного раздражения.

— Предупреждение принято. До завтра, господин Серпов.

Он поворачивается и выходит. Мы молча слушаем, как заводится его машина и отъезжает.

— Первый относительно крупный клиент. — Елена выдыхает. — Первый шаг в большую лигу.

Вечером, после ужина, состоящего из той самой «норвежской» тушенки и гречки, я ухожу в свой импровизированный кабинет.

Я закрываю глаза и погружаюсь в себя. Раньше мой Дар был похож на дар ловца бабочек — я хватал отдельные всплески энергии из ссор и споров, летящие мимо. Теперь все иначе. Я в каком-то смысле уже в центре паутины. Я чувствую ее узлы: Елену, Петрова, Михаила, Олега, Семена-пекаря. Десятки прочных связей, созданных договорами, долгами и обязательствами. От каждого узла ко мне тянется невидимая нить, и по ней течет энергия.

Сейчас выдам очень пафосную мысль. Кхм. С каждым новым клиентом, с каждой успешной сделкой, паутина становится плотнее, а я — сильнее. Я — не просто Хранитель в теле плебея. Я — центр собственной сети. Дальше, как в кино, должен прогреметь гром и вспыхнуть молния от такого количества пафоса, но раздается лишь стук в дверь.

— Войди, — говорю я, не открывая глаз.

Входит Елена.

— Перевод пришел. От «Анонимного бенефициара». Три процента. Сумма… внушительная. Хватит на новую систему безопасности и на полгода вперед за тушенкой для Петрова.

— Отлично. — Я открываю глаза. — Завтра начинаем работу по делу Орловых.

— И как мы будем это делать? У нас нет доступа к их внутренней кухне.

— У нас есть Петров. И его знание бюрократических механизмов. И у нас есть я. Мы не будем на них напрямую нападать. Мы найдем слабое место в их системе. И используем его.

После полуночи я снова выхожу в сад к своим подопытным — муравейнику у пня. В отличие от воробьев, их социальный договор жестче, хоть и с виду примитивнее: есть дорога, есть задача, есть сородич. Нарушь одно — и весь механизм даст сбой.

Включаю «Чтение связей». Единый организм, состоящий из потоков, которые в свою очередь — из нитей. Дорога от гнезда к пище — это канал из сотен одинаковых нитей, сливающихся в один ручей. Обратная дорога — такой же канал. Их главный договор: «Иди туда, неси это, возвращайся».

Выбираю точку атаки. Муравей-носильщик, который тащит крупную добычу обратно в гнездо, подойдет. Его нить прочная, прямая, направлена в одну точку — домой. Его договор с колонией сейчас звучит так: «Я — часть потока. Моя цель — донести это до гнезда».

Концентрируюсь на этой нити и на тех, что идут рядом, — это его «соратники по потоку». Пытаюсь сделать как с воробьем. Вношу в его сигнал парадокс. Подменяю в его простейшем договоре один пункт. Меняю «соратник рядом — это помощь» на «соратник рядом — это конкурент, который хочет отнять добычу».