— Отлично. Работаем над этим.

— Но если Морозовы отследят источник утечки…

— Они не отследят. Мы ничего не будем взламывать. Мы подбросим информацию так, чтобы их собственные аналитики ее нашли. Социальная инженерия, бро.

Я смотрю на кружку и думаю — план-то сам по себе интересный, но как, однако, он отличается от всего, что делал до этого. С Зиминым и «Переплавкой» я лез в самое пекло сам: там, понятно, делегировать было нельзя, да и некому было, а кроме того — личные цели, это, пожалуй, самое важное.

Сейчас явно иначе. Не знаю уж, попроще ли, но вроде обычная серая схема, воровство на складе, «технологические потери». У кого такое не происходит? Огневы и сами это знают. Им нужен повод — его мы им и даем. Чистая, почти бюрократическая диверсия: подкинуть документы, отойти в сторону и позволить их собственной жадности и конкуренции сделать всю работу.

Вот так за хреновым чаем рождаются стратегические идеи. Но нужно двигаться дальше. Я встаю, отряхиваю пыль с колен. Время потренироваться. Это необходимо, как чистка зубов. Только вместо зубной пасты — социальный эфир, а вместо щетки — собственная воля.

Выхожу в заросший сад. Иду к старому дубу. У его основания нахожу крупный муравейник. Останавливаюсь в метре от него. Включаю «Чтение связей». Нить муравьев — это сплошной, бурлящий поток простых инстинктов и коллективного труда. Выбираю двух рабочих, которые тащат одну сухую травинку. Концентрирую энергию от своего недавнего легкого раздражение от сегодняшнего чая. Фокусирую, мысленно провожу по связи между двумя насекомыми.

Один муравей резко дергается, бросает травинку и начинает метаться. Второй замирает, его усики шевелятся в недоумении. Связь восстанавливается через несколько секунд, но микрохаос создан. Да, все так. Больше тренировок, и на людях будет срабатывать на ура.

Возвращаюсь в дом. Елена смотрит на меня, один ее уголок рта подрагивает.

— Ну что, разобрался с местной оппозицией?

— Муравьиная мафия временно обезглавлена. Теперь можно браться за двуногих.

Далее нужно вспомнить и о физической форме. Старые гантели остались в апартаментах Волковой, и просить вернуть их — ну как-то смешно. Открываю сайт онлайн-магазина спортивных товаров. Выбираю две разборные гантели по 20 кг каждая, с блинами. Цена заставляет меня на секунду задуматься — семь тысяч рублей. Но Волкова выделила достаточный бюджет на «обустройство базы». Формально физическая подготовка под это подпадает.

Спустя пару часов, экспресс-курьер оставляет тяжелую коробку у ворот. Тащу ее в дом. Елена поднимает бровь.

— Новое оружие?

— Практически. Тренажеры. Чтобы враги не думали, что я только головой работать умею.

Распаковываю. Беру в руки двадцатикилограммовую гантель. Тело Артема вспоминает старые ощущения. Это приятно. Просто и понятно. В отличие от магии, где все держится на тонких манипуляциях и воле.

Вообще-то, пожалуй, это еще более настоящая магия. Поднять железку. Положить железку. Никаких тебе ментальных нитей, один честный мышечный трепет.

Начинаю с простых упражнений — жим стоя, тяга в наклоне. Мышцы, привыкшие к напряжению лишь в моменты опасности, ноют от непривычной нагрузки. Делаю подход за подходом, пока дыхание не становится частым, а на лбу не выступает пот.

Петров смотрит на мои гантели с некоторой опаской.

— Вы… это… не думали записаться в спортзал? В городе есть неплохие.

— Слишком много свидетелей, — отвечаю я, делая очередной подход. — А здесь идеальные условия. Никто не видит, как великий Хранитель пускает слюни от усталости на двенадцатом повторе.

После тренировки иду в место, которое называем сейчас кухней, но которое кухней станет после должной доделки и отделки. В большой комнате — электроплитка и небольшой холодильник. Елена разогревает на сковороде тушенку с гречкой. Петров осторожно накрывает на ящик, служащий столом.

— Меню пятизвездочного отеля, — комментирую я, садясь на один из ящиков.

— Жалуешься — готовь сам, — парирует Елена, сгребая еду в тарелку.

Едим молча. Гречка немного подгорела, тушенка слишком соленая. Но это еда. Это топливо. Петров ест медленно, его взгляд блуждает где-то вдалеке. Он до сих пор не оправился от побега и жизни в условиях, столь далеких от его прежней, кабинетной.

Весь последующий день и всю ночь мы с Петровым работаем над «информационным снарядом». Я диктую тексты вбросов, он структурирует данные. Мы создаем досье на Савельева — схемы воровства, цифры неучтенных объемов. Все оформлено под внутренний аудит самих же Морозовых, с акцентом на грешки данного персонажа. Этого хватит, чтобы подставить его. Я так надеюсь, по крайней мере.

Утром Елена начинает операцию. Подбрасывает информацию — в виде анонимных пакетов данных, «случайно» оставленных файлов на корпоративных форумах, через подставные аккаунты в профессиональных чатах. Информация попадает в каналы, которые мониторят аналитики Огневых — которые, как я теперь сам в теме, одни из самых амбициозных среди мелких кланов и которые когда-нибудь хотели бы откусить кусок от империи Морозовых. Ха-ха. Не скажу, что я бы не захотел того же. Но, вот незадача, привык к целям повыше.

Проходит два дня. Петров большую часть времени проводит в своей комнате, перебирая бумаги. Елена регулярно обходит периметр, проверяя датчики движения, которые мы как смогли, так и установили.

Петров выглядит особенно нервным. Решаю убить двух зайцев: потренироваться и успокоить его. Немного.

— Алексей, подойди пожалуйста. Нужна твоя помощь.

Он настороженно подходит.

— Вам что-то нужно?

— Сядь. Расслабься. Попробую еще поработать с твоим ментальным якорем.

Он садится на стул. Я присматриваюсь — ледяной след маячка все еще виден, но все так же похож на размытое пятно. Что, если я попробую сделать его еще более неинтересным? Погнали! Создаю вокруг него еще больше информационного шума — собираю самый скучный социальный фон, который только есть вокруг. А это — его же остаточное раздражение от долгой возни с бумагами, его собственная сонливость от монотонной работы, недовольство бытом. Все же это вокруг, в виде нитей нашего бюрократа. В общем, этим «эмоциональным мусором» обволакиваю его этот «маячок», как вторым слоем ваты. Петров через несколько минут начинает клевать носом.

— Вы… вы что-то делаете? — бормочет он.

— Делаю тебя еще более скучным. Для их слежки. Если оператор на том конце уснет от тоски, это можно считать успехом.

Через полчаса проверяю — якорь еще менее отличим от фона. Не идеально, но прогресс есть.

Вечером третьего дня собираемся на ужин. Елена приготовила макароны с сыром. Петров молча ковыряет их вилкой.

— Думаешь, они клюнут? — спрашивает он, наконец поднимая глаза.

— Они сто процентов уже клюнули, — отвечаю я. — Вопрос в том, когда начнется непосредственно сам движ.

На защищенный телефон неожиданно приходит аудиосообщение от Волковой. Хотя мы с ней даже не общались по этой теме. Надо сказать, я успел соскучиться по ее голосу.

«Ну, вы, товарищи, даете! Ваши материалы Огневы не стали использовать для прямого набега. Они передали их в региональную таможенную инспекцию, — не знаю, может, у них там свои кто-то есть. Сегодня утром на склад прибыла комиссия с предписанием. Все прошло тихо и по закону. Изъяты три контейнера под маркировкой Морозовых. Фактические потери Морозовых на месте — несколько десятков миллионов. Другие их проекты, возможно даже „Северный мост“, но это не точно, теперь отброшены на недели. Работа тоньше, чем я ожидала. Не снижай темп. В. В.».

Петров, услышав новость, застывает на месте. Потом его губы растягиваются в жесткой, непривычной улыбке.

— Они… они даже не стали драться. Они пошли по-бюрократически… Савельева, считай, уже нет. И Морозовых прищемили.

— Жестко, — комментирует Елена, но в ее голосе слышно одобрение. — Тихий апокалипсис вместо громкого скандала.

— Это не главное, — говорю я, глядя в окно на заросли сада, но уже не видя их из-за темноты. Мы рассчитывали на локальный конфликт, мелкую стычку. А тут! Огневы оказались умнее, чем мы думали. Как я и люблю — без единого выстрела. — Мы доказали, что можем наносить удары, не показываясь в прицеле. Всех хвалю, все молодцы!