— Продолжайте, — говорю я.

— После «подготовки» стабильные образцы отправляли в НИИ «Прометей» для дальнейших исследований. Ну а нестабильных…

Он замолкает, снова делает глоток воды.

— «Брак», — напоминаю я ему.

— Да. Брак. Их тоже отправляли в «Прометей». Для финальной фазы.

— Что это за фаза? — спрашиваю я.

— Я… я не знал точных деталей. Мне не было доступа на нижние уровни «Прометея». Но по документам, которые я видел, это называлось «энергоизвлечение» или «кристаллизация». «Сырье для кристаллизаторов». «Энергетический субстрат». — Он смотрит на меня и как-то весь сжимается. — Понимаете, «брак» — это те, чья магия была нестабильной. Их не отправляли дальше. С них снимали все — энергию, саму магическую сущность — прямо там, в «Прометее». И превращали в те самые кристаллы. Оставалась лишь… биомасса.

Елена резко отворачивается к окну. Ее плечи напряжены. Я продолжаю смотреть на Петрова.

— А что происходило со стабильными образцами? Теми, кого признавали ценными? Они тоже оставались в «Прометее»?

— Нет! — Петров качает головой. — Мы уже говорили об этом. Ценных, с уникальной, но контролируемой магией, готовили к отправке. Их консервировали, помещали в специальные капсулы для долгосрочного хранения… или изучения. А потом…

— «Северный мост», — заключаю я.

— Да. «Северный мост» — это маршрут для вывоза самых ценных, живых образцов. В «Объект 'Полюс»«. Туда же шли и кристаллы, полученные от 'брака», — как топливо или ресурс для каких-то процессов. Логистику всего курировал Зимин.

— Непосредственный контроль над «Полюсом»? Кто?

— Зимин. Виктор Зимин. Он курирует всю логистику. Но… — Петров замолкает, во взгляде что-то меняется. — Шептались, что над Зиминым стоит кто-то другой. Более важный. Сам Зимин выглядел как очень исполнительный менеджер. А не как хозяин такого проекта.

Петров опускает голову. Его пальцы сжимают пластиковую бутылку так, что она хрустит. Далее он выдает график работы Семенова, адреса двух подпольных заведений, которые тот посещает по четвергам и субботам.

Я записываю, поглядывая на его нити. Его нить горит ровным, уверенным оранжевым светом — значит, все еще глаголет правду. Есть немного мелких, серых ниточек — есть моменты, которые он недоговаривает, но не по злому умыслу, а потому что считает это неважным.

— И последнее, — говорю я, когда он заканчивает. — Вы сказали, что Семенов курировал «сложные случаи». Был ли среди них человек по имени Сергей Воронов? Мастер по ремонту аппаратуры. Умер в две тысячи пятом.

Петров чуть бледнеет.

— Воронов… Да. Я помню это дело. Его доставили уже… поврежденным. У него была странная защита. Он сопротивлялся ментальному воздействию. Семенов лично вел его дело. Провел с ним несколько длительных сеансов. После одного из них Воронов впал в кому и не очнулся. Официальная причина смерти — инсульт. Но… — Он замолкает, глядя на Елену.

Та не отвечает. Стоит неподвижно, но я вижу, как ее нить на мгновение вспыхивает алым: это ярость, которую она тут же подавляет, сжимая кулаки.

— Что случилось с его исследованиями? С его записями?

— Семенов конфисковал все. Говорил, что это «опасная ересь». Но… я видел, как он изучал их в своем кабинете. По ночам. Он был заинтригован. Я думаю… я думаю, он хотел понять природу этой силы для себя.

На этом все. Я выключаю диктофон. Петров сидит, сгорбившись, и смотрит на свои руки.

— Вы получили свой шанс, Петров, — говорю я, вставая. — Вы можете стать… «нашим». Частью команды. Но с этим еще посмотрим. Пока — продолжайте вспоминать. Каждую мелочь. Каждое имя. Елена предоставит вам еду и все необходимое. Не пытайтесь выйти на связь с внешним миром.

Он молча кивает.

Я прохожу в спальню, закрываю дверь. Достаю телефон Волковой. Набираю номер.

— Говори. — Ее голос в трубке четкий и бодрый.

— Первичный допрос завершен. Нам нужен Григорий Семенов, начальник отдела кадров «Переплавки». Имеем его распорядок, слабые места — азартные игры, растраты, нежелание потери своего статуса. Петров подтверждает: «Переплавка» — это конвейер по уничтожению аномалий с извлечением энергии. «Северный мост» — маршрут для ценных образцов в «Объект „Полюс“». Зимин — важное звено в логистике. Варвара, от вас нужны санкции для задержания и допроса Семенова.

На другом конце провода — пауза. Как всегда, зажигает сигарету.

— Семенов… Да, имя мелькало, мелькало… Санкции одобряю. Но операция должна быть чистой. Используй свои новые ресурсы. Я предоставлю транспорт и группу прикрытия. Удачи, Серпов.

Связь обрывается. Я опускаю телефон. Ну вот. Теперь нужно спланировать похищение высокопоставленного куратора могущественного дома. Используя лишь информацию, импровизацию и пару помощников.

Я возвращаюсь в гостиную. Елена поворачивается ко мне.

— Что сказала?

— Зеленый свет. Готовимся к охоте.

Я подхожу к столу, беру блокнот и начинаю набрасывать схему. Клуб «Золотой дракон», четверг, вечер. Петров утверждает, что Семенов будет там. Нужно взять его на выходе, когда он будет один, возможно, под воздействием алкоголя или в состоянии проигрыша.

— Петров, — обращаюсь я к нему. — Опишите охрану Семенова. Маршруты от клуба до дома. Какие машины он использует.

Петров поднимает голову.

— У него два водителя. Меняются через день. Машина — бронированный седан. Обычно он выходит через черный выход, один. Его водитель ждет в ста метрах, на парковке. Освещение слабое. Есть ли камеры — не знаю, честно говоря.

Я смотрю на него и мысленно ставлю плюс: он, по ходу, начинает работать на нас.

— Елена, — говорю я, не отрываясь от блокнота. — Нужно провести разведку местности. Сегодня. Сгоняй как обычная прохожая. Сфотографируй выход, парковку, подъездные пути. Проверь, нет ли скрытых постов наблюдения.

— Поняла. — Она кивает и уходит собираться.

Пока ее нет, иду на кухню, пытаюсь найти что-то съедобное. Холодильник выдавливает из себя стон и выдает полпачки творога сомнительной свежести и бутылку кефира. Беру творог. По консистенции напоминает шпаклевку, на вкус — пока не решил. Запиваю кефиром.

Далее продолжаю работать с Петровым. Мы прорабатываем детали. Время выхода Семенова из клуба, его обычное состояние, модель его телефона, часы, которые он носит. Каждая мелочь может стать решающей.

— А он носит часы определенной марки? — уточняю я. — Дорогие?

— Да, золотые, с браслетом. Семенов любит показывать, что он «состоялся», — Петров морщится.

— Отлично. Если начнет сопротивляться, напомним ему, что эти часы стоят больше, чем годовая зарплата того охранника, которого он уволил за опоздание. Людям его сорта полезно иногда напоминать, из какой грязи они вылезли.

Мысленно прокручиваю сценарии. Что будет, если он из клуба пойдет прямо к машине. Или же что будет, если задержится, чтобы закурить. А если его водитель проявит бдительность. Что с охраной, как эта охрана может вмешаться? Тут посложнее, чем с гопниками. Тут профессионалы.

Через два часа Елена возвращается. Она показывает мне фотографии на планшете. Узкая, плохо освещенная улица. Позади клуба — глухие стены складов. Можно даже и засаду разместить.

— Камеры есть, но… мы создадим им более важную проблему. В нужный момент группа прикрытия спровоцирует небольшую нештатную ситуацию у главного входа — подерутся пара «пьяных» дебоширов. Вся активная охрана отвлечется туда. Значит, на ближайшие пять-семь минут наблюдение за черным входом будет не таким пристальным.

— Хороший план. Работаем по этому сценарию, — соглашаюсь я.

Осталось дождаться четверга.

Вечером в четверг мы на месте, в машине Елены, припаркованной в тени за углом.

Я проверяю время. Двадцать два сорок. По данным Петрова, Семенов обычно выходит между одиннадцатью и полночью.

— Ничего не происходит, — тихо говорит Елена.

— Ждем, — отвечаю я, поглядывая вокруг «Чтением связей».