Майор Ветров – в штатском, усталый, но держится прямо, военную выправку не спрячешь. Он сдержанно кивает мне.

Ирина садится чуть в стороне, на стул у стены.

Воронцов закрывает дверь, жестом приглашает всех за стол.

– Мы собрались здесь, – говорит он, обводя взглядом присутствующих, – потому что всех нас объединяет одно обстоятельство: при новом правлении каждый из нас оказался в невыгодном положении. Однако сегодня Серпов привёл некоторые данные, которые выходят за рамки обычных политических разногласий. Я предоставляю ему слово.

Люблю, когда меня представляют как фокусника, который сейчас вытащит кролика из шляпы. Только кролик у нас – тепловая аномалия, а шляпа – ноутбук Воронцова.

– Прежде чем я покажу то, что принёс, – говорю, поднимаясь, – я хотел бы услышать вас. Каждый из вас имеет свою причину быть недовольным. Назовите их. Чтобы мы понимали, с кем имеем дело и кому доверяем.

Воронцов усмехается, но говорит совершенно невесело.

– Меня Белов открыто обвинил в том, что я «нарочно дал слабых магов» на штурм твоего поместья. – Он смотрит на меня. – Я, конечно, не давал лучших – зачем мне терять своих людей из‑за императорских амбиций? Но Белов сделал из этого публичное обвинение. Теперь я под негласным надзором, старые союзники отвернулись, боясь гнева. Мой род теснят, влияние падает. – Он хмурится, трёт переносицу. – И ещё: я трижды просил аудиенции. Трижды получил отказ. При старом императоре это было немыслимо. Говорят, Алексей принимает только Белова и ещё пару приближённых. Остальным – письменные ответы за подписью секретаря. – Воронцов качает головой. – Ладно. Я хочу вернуть свой вес и наказать тех, кто меня унизил.

Новиков кивает, открывает папку.

– Мой Дом отвечал за водоснабжение трети Москвы и магическую очистку воды. Новый император передал эти контракты другому Дому – верным людям Белова. Нам оставили лишь мелкие заказы на периферии. Я потерял не только доходы, но и доступ к стратегической инфраструктуре. – Он делает паузу. – И ещё: он перестал есть мою рыбу. Раньше, как хотите, так и воспринимайте, но Алексей обожал форель из моих личных прудов. Я сам привозил, когда он был наследником. А теперь – отказ. Сказал, что не ест рыбу вообще. С каких пор?

Лебедев‑младший крутит перстень, потом с силой сжимает его в кулаке.

– Мой отец был близок к прежнему правителю. После воцарения Алексея, его отстранили от всех советов. Меня держат на вторых ролях, не дают развивать семейный бизнес – иллюзионную магию, сценографию. Наш новый правитель целенаправленно выдавливает старую аристократию. – Он поднимает глаза. – Да, и… в день рождения моего отца, наследник всегда присылал короткую записку с пожеланиями. Своими руками писал. В этом году – тишина. Даже секретарь не отметился. Как будто забыл, что этот человек для него значил. Я хочу вернуть влияние Дома. Не ради власти – ради того, чтобы нас не стирали в порошок.

Значит, император забыл поздравить старого Лебедева с днём рождения. Мда. У меня тоже день рождения скоро, но я хотя бы не рассчитываю на открытку от Алексея. Хотя, если он пришлёт, я её сожгу.

Стриж говорит последним. Майор достаёт из кармана сложенный лист с печатью и кладёт на стол.

– Глава Дома уполномочил меня. – Он коротко кивает. – Сам не сможет присутствовать, но его голос – мой. По закону доверенность на право голоса в Совете действительна, если засвидетельствована Канцелярией. А она засвидетельствована. Итак. Мой Дом отвечает за воздушный контроль. Император Алексей потребовал передать все разработки и частоты под личный контроль Белова. Фактически – национализировать воздушную службу. Я сопротивляюсь, но мои позиции слабеют. Кроме того, я благодарен вам за спасение дочери. Она звонила, рассказывала, как вы её приняли, как она теперь… живёт полной жизнью. – Ветров вздыхает. – А что до императора, то было дело, я докладывал ему лично. Мы говорили минут десять. За это время он ни разу не моргнул. Ни разу. Я специально не следил за этим, но заметил. Потом уже стал наблюдать – и вот точно, ни разу! Глаза открыты, взгляд немигающий. Я тогда решил, что это мне кажется, ну, мало ли, устал там. Но теперь… – майор обводит всех взглядом. – Официально же, я хочу, чтобы наш Дом сохранил независимость и отомстил за давление.

Я киваю. Ирина, сидящая в стороне, чуть заметно кивает мне – неискренности не заметила.

– Тогда смотрите, – говорю и выкладываю на стол свою папку.

Компромат Волковой. Финансирование «Прометея» из казны, подписи, печати. Переписка старого императора, где наследник Алексей назван «куратором особого сектора». И сводки, что он знал о «Переплавке» и не препятствовал.

– Это доказывает, – комментирую, – что нынешний император был причастен к незаконным экспериментам над аномалами. Но это политика. А теперь – факты, которые заставляют усомниться в его природе. А теперь – самое интересное.

Кладу на стол флешку. Воронцову вставляет её в ноутбук, запускает, выводит на большой экран.

На экране – знакомое кино, которое я давеча уже смотрел. Ночь, императорский дворец, балкон. Фигура у перил. Две картинки: оптика и тепловизор.

– Беспилотник проводил плановый облёт периметра, – поясняю. – Император вышел на балкон. На тепловизоре – отсутствие нормальной температуры тела. Нет теплового следа дыхания. Камеры, если что, заведомо исправны, майор подтвердит. Собственно, ему мы и обязаны – он рискнул скопировать запись до её уничтожения.

В гостиной тишина. Лебедев‑младший бледнеет, смотрит на экран, потом на меня.

– Вы уверены, что это не монтаж? – голос у него срывается.

– Уверен, – говорю я.

– Абсолютно, – добавляет Ветров.

Новиков достаёт бумаги из своей папки.

– Ну тогда и у меня кое‑что есть. – Он шуршит документами. – Мой Дом, помимо воды, курирует поставки медикаментов для дворцовой аптеки. Так вот: заказы на антигистаминные для наследника прекратились в первый же день после воцарения. А у него была подтверждённая аллергия, которая не могла пройти за один день. Дальше. – он выкладывает другую бумагу, – у меня есть человек в Канцелярии, в службе безопасности. Он и передал: в ночь смерти старого императора камеры в крыле наследника отключали на два часа. Официально – профилактика, но это было несанкционированное отключение по приказу сверху. Я не знал, с кем делиться такой информацией – иные сочли бы заговорщиком. Теперь, после того, что показал Серпов, я уверен: мы имеем дело с самозванцем. Или с существом, которое только притворяется человеком.

Лебедев‑младший сглатывает.

– Допустим, это правда. Но если мы выступим открыто, Белов обвинит нас в измене. Нас арестуют, наши дома конфискуют. Нужна юридическая процедура, которая защитит нас от ответных обвинений.

Воронцов откидывается в кресле, смотрит на него.

– Статья 12 Уложения о Престолонаследии, – произносит он медленно, чеканя каждое слово. – При наличии обоснованных сомнений в дееспособности или личности императора Совет Родов имеет право потребовать независимого медицинского освидетельствования. Если император откажется – это автоматически считается признанием несостоятельности. Совет может временно отстранить его от власти до выяснения обстоятельств. Главное, что мы должны действовать сообща. Четырёх нас достаточно. По Уложению, если три великих рода требуют освидетельствования, Совет не вправе отказать. Не забывайте, это не голосование, а юридическая процедура. Возможно, кто‑нибудь из других родов, тех, кто боится Белова, скорее всего, присоединятся к нам, когда увидят, что мы не отступаем.

– Мой отец уже стар, – добавляет Лебедев‑младший, – но он передаст свой голос мне.

– Я официально вношу предложение о медицинском освидетельствовании императора на заседании Совета через три дня, – говорит Воронцов. – Каждый из вас публично поддержит меня?

– Да, – кивает Новиков.

– Да, – подтверждает Лебедев‑младший.

– Да, – говорит Стриж.

Я поднимаюсь.

– Я не аристократ, у меня нет голоса в Совете. Но у меня есть информация, которая связывает всё воедино. И я хочу, чтобы вы поняли: если мы не сделаем это сейчас – через месяц или два Белов уничтожит вас поодиночке. Он уже начал. Воронцов – под негласным надзором. Новиков – потерял ключевые контракты. Лебедевы – отстранены от советов. Стрижи – национализация. А я – враг государства, объявленный официально. Следующим шагом будут аресты и конфискации. Про Волкову можно не напоминать?