– А ведь все‑таки… они могли и не помогать нам, а просто дать нам сдохнуть. Но помогли.

– У них могут быть свои счеты с теми, кто… стоит за разломами, – отвечаю я. – Если за ними вообще кто‑то стоит… Хотя я прямо все больше уверен, что это те самые парни‑аномалии из той истории с Морозовыми. Некоторых из них, Лена не даст соврать, я, тогда под временной фамилией Строганов, освободил от участи быть переплавленными. Как и тебя, Ирина.

Гром, глядя на дорогу, хмыкает.

Возвращаемся в «Воронок». В столовой Клавдия Петровна накрывает ужин. Гром, забыв про тварей, довольно улыбается и садится за стол.

– А где Марк? – спрашивает Анна.

– Опять свои подушки рассматривает, – вздыхает Лена. – Все еще светятся.

– Пусть светятся, – усмехается Гром. – Главное, чтобы сам не начал.

Я включаю телевизор, пока мы едим. Кажется, следить за новостями станет нашей новой ежедневной традицией…

«…Появилась информация, что частное агентство „Кодекс“, занимающееся ликвидацией аномалий, может быть причастно к созданию разломов с целью получения прибыли. Статус эксперта, предоставленный им канцелярией, находится под вопросом. Расследование продолжается…»

Я смотрю на экран. Потом на команду. Тишина.

– Ну вот, – говорит Гром, откладывая вилку. – Доигрались.

– Рано паниковать, – отвечаю я, хотя внутри все холодеет. – Завтра будем разбираться.

Но сам понимаю: завтра может быть поздно.

Петров сидит за столом в столовой. Вокруг него банки, коробки, ящики, пальцы бегают по экрану планшет, губы шевелятся.

Клавдия Петровна выходит из кухни с половником в руке, останавливается за его спиной, смотрит на банки с тушенкой, разложенные по сортам.

– Сто сорок три банки тушенки, – говорит она негромко. – Пятьдесят восемь сгущенки, крупы по мешкам взвесила. Ты это уже три раза пересчитал, Алексей.

– Четыре раза, – поправляет он, не поднимая головы. – Если мы попадем в осаду, каждая банка на счету. Я должен точно знать, сколько у нас ресурсов.

– Если ты меня доведешь своими подсчетами, – Клавдия Петровна замахивается половником, но не бьет, просто для острастки – по ходу, копирует стиль Веры, а может, та ее специально обучила этому стилю, – я тебя самого законсервирую. Ишь, бухгалтер выискался. Доведет до голодной смерти, а потом будет считать, сколько сэкономил на похоронах.

– Я не на похоронах экономлю, я на жизни! – Петров наконец поднимает глаза, но планшет не выпускает. – Вот смотрите: если мы будем расходовать по двести грамм мяса на человека в день, нам хватит на…

– Алексей, – доносится от окна. Гром сидит на подоконнике, автомат разобран на части, протирает затвор. Медленно так, спокойно – человек, который делал это тысячу раз. – Оставь Клавдию Петровну в покое. Она лучше тебя знает, сколько чего нужно.

Рядом с Громом на столе разложены обоймы, ножи, пара гранат. Он берет каждую обойму, проверяет пальцем пружину, откладывает.

Анна и Марк сидят на скамейке у входа в столовую. Анна проверяет снаряжение – разгрузку, подсумки, аптечку. Марк чистит пистолет.

Краги в углу. Наш Краг и Кракш – оба сидят прикрыв глаза, каменные пальцы едва заметно шевелятся, будто ощупывают невидимые нити под землей. Они слушают. Всегда слушают. Ирина сказала, они могут чувствовать вибрации на километры вокруг.

Скиталец в медблоке. Клавдия Петровна носила ему завтрак – вернулась, сказала: съел почти все, сидит спокойно, даже улыбнулся раз. Прогресс.

Наливаю кофе из термоса. Горький, горячий, обжигает горло. То, что надо.

– Докладывайте.

Петров подскакивает, будто его током ударило. Показывает планшет, на экране какие‑то графики, сводки.

– Артем, я всю ночь мониторил ситуацию. В столице хаос. Беспорядки, погромы, полиция не справляется. Император… – Он запинается, сглатывает. – Император скончался сегодня в пять утра.

Даже Гром замирает с затвором в руке.

– Откуда данные?

– Официальные каналы молчат, но по закрытым – уже подтвердили. Новый император – второй сын, Алексей. Он уже выступил с обращением. – Петров разворачивает планшет, на экране запись, запускает видео.

Голос из динамиков жесткий, каждое слово как гвоздь.

«…Виновные в дестабилизации государства понесут суровое наказание. Особое внимание будет уделено тем, кто сотрудничает с враждебными силами из иных миров. Агентство „Кодекс“, чья деятельность привела к массовым прорывам аномалий, объявляется пособником инопланетных структур. Статус эксперта аннулирован. Все активы подлежат конфискации. Населению предписывается сообщать о любых контактах с представителями „Кодекса“».

Гром опускает автомат на стол.

– Вот и все. Доигрались.

– Погоди, – смотрю на Петрова. – Что дальше? Только слова или уже действия?

Вместо ответа слышу за воротами шум мотора. Подъезжает машина – черный представительский седан с гербом канцелярии на дверце. Вижу в окно, как из нее выходит чиновник в строгом костюме, в руках плотный конверт с сургучной печатью. Охрана у ворот пропускает его, но автоматы не опускают. Чиновник идет к крыльцу, ступает осторожно, будто боится испачкать туфли.

– Господин Серпов? – Он протягивает конверт. – Официальное предписание явиться в канцелярию для дачи показаний. Устное дополнение от его величества: вам дается сутки на размышление. Либо вы добровольно сдаете оружие и ваших… хм… существ, либо будете считаться мятежным формированием. Дальнейшее – по законам военного времени.

Забираю конверт, вскрываю прямо при нем. Бумага плотная, гербовая. Читаю вслух:

'Именем Его Императорского Величества Алексея Второго, Самодержца Всероссийского.

Предписание № 847/А

Гражданину Серпову Артему Сергеевичу, руководителю частного агентства «Кодекс».

В связи с выявленной деятельностью, направленной на дестабилизацию государственного порядка, пособничество враждебным силам из иных миров, а также сокрытие на подконтрольной территории существ нечеловеческого происхождения, предписывается:

Явиться в Императорскую Канцелярию для дачи показаний в течение 24 часов с момента получения настоящего предписания.

Сдать все имеющееся огнестрельное и магическое оружие представителям власти.

Передать всех находящихся на территории поместья «Черный Воронок» существ нечеловеческого происхождения для дальнейшей депортации или изоляции.

В случае невыполнения требований в установленный срок, а равно при попытке сопротивления или сокрытия указанных лиц и существ, агентство «Кодекс» будет объявлено мятежным формированием с применением всей полноты военной силы согласно законам военного времени.

Статус эксперта при Императорском Дворе аннулирован. Все активы агентства подлежат конфискации в пользу государства'.

Подпись, печать, дата. Все по правилам, все по красоте…

Смотрю на чиновника. Тот переминается с ноги на ногу, ждет.

– Сутки, говоришь? – усмехаюсь. – А если я сейчас отвечу?

Чиновник моргает.

– Э‑э… вообще‑то, предписание предполагает…

– Давай без бюрократии. Подожди десять минут. Решим все сразу.

Он колеблется, но кивает:

– Хорошо. Я подожду в машине.

Чиновник разворачивается и идет обратно к седану. Садится, но двигатель не глушит – видимо, готов уехать в любой момент.

Совещаемся в столовой. Я зачитываю письмо еще раз. Гром ходит вдоль стены, Анна и Марк жмутся к окнам, поглядывая наружу. Петров строчит в планшете, Клавдия Петровна гремит кастрюлями на кухне, но я знаю – она слушает, она всегда слушает.

– Варианты? – спрашиваю.

Петров поднимает голову, глаза красные, но взгляд цепкий.