Я бросил короткий взгляд на часы на запястье. Двенадцать минут. Она ушла «припудрить носик» двенадцать минут назад. Для женщины в вечернем платье это, возможно, норма. Но инстинкт, который годами спасал мне жизнь, вдруг взвыл сиреной.

В памяти всплыл наш поцелуй в спальне. То, как она цеплялась за мой пиджак. Она не отвечала мне взаимностью. Нет, она никогда так не делала. Она прощалась. Блять.

Я резко отодвинул стул. Ножки с противным скрежетом проехались по паркету.

– Борис Исаевич, прошу прощения, – мой голос прозвучал жестче, чем требовал этикет. – Небольшой форс-мажор. Мне нужно проверить супругу.

Арамов нахмурился, явно недовольный тем, что его перебили на полуслове.

– Дмитрий Александрович, мы обсуждаем серьезные вещи. Уверен, с вашей женой все в порядке…

– Я вернусь через минуту, – отрезал я, уже не заботясь о том, как это выглядит, и широким шагом вышел из VIP-зала.

В коридоре было пусто, если не считать Глеба, который неподвижной скалой возвышался у двери с табличкой женской уборной.

– Выходила? – рыкнул я, подходя ближе.

Глеб вытянулся по струне, заметив мое бешенство.

– Никак нет, Дмитрий Александрович. Жду.

– Ты идиот, – процедил я и, не раздумывая, толкнул дверь.

Она оказалась заперта изнутри. Я не стал стучать или звать. Я просто ударил ногой чуть ниже замка. Деревянная дверь треснула и распахнулась настежь, ударившись о стену. Глеб дернулся за мной, на ходу расстегивая пиджак, чтобы достать оружие.

Внутри никого не было. Только приглушенный свет, идеальная чистота и запах ее духов. Я окинул взглядом помещение. Мой взгляд мгновенно зацепился за две вещи, лежащие на мраморной столешнице у раковины. Мои подарки: новый телефон с жучком и колье. Бриллианты холодно сверкали в свете ламп. Она сняла его. Оставила мою защиту. Пиздец.

Я подошел к раковине и сжал колье в кулаке так, что грани камней впились в кожу. Ярость ударила в голову, ослепляя. Кровь зашумела в ушах. Глупая, наивная девчонка! Куда ты побежала? Ты думаешь, что сбежала от чудовища? Думаешь, я твой главный враг?

– Дмитрий Александрович… – неуверенно начал Глеб, заглядывая в приоткрытую служебную дверь в уборной. – Тут выход в подсобку, а через нее выход на кухню…

– Найти её! – рявкнул я так, что Глеб инстинктивно вжал голову в плечи. – Поднять всех! Оцепить район, проверить каждую камеру в радиусе километра. Если с её головы упадет хоть один волос, я вас всех лично закопаю!

Я вылетел из туалета, на ходу доставая свой телефон. Навстречу мне уже спешил администратор ресторана, заламывая руки, а позади него маячил недовольный Арамов.

– Дмитрий, что происходит? Вы срываете наши договоренности! – возмутился олигарх.

– Пошли к черту ваши договоренности, Борис Исаевич, – бросил я, не сбавляя шага. – Сделка откладывается.

Арамов побледнел от такой наглости, но мне было плевать. Пусть катится к дьяволу со своими связями. Если я потеряю Алину, всё это не имеет никакого смысла.

Я выбежал на улицу. Охрана уже носилась по периметру, прочесывая задний двор. Ночной холодный воздух немного остудил пылающее лицо. Она просто напуганная девушка. Я запугал ее контрактом, чтобы удержать, а в итоге собственными руками вытолкнул за дверь.

Телефон в руке завибрировал. Звонил Михаил, начальник охраны.

– Да! – рявкнул я в трубку.

– Дмитрий Александрович, мы подняли камеры системы «Безопасный город», – голос Михаила звучал напряженно, почти обреченно. – Она вышла через черный ход и поймала такси на соседней улице.

– Номер машины? Маршрут? Перехватывайте, блять, чего вы ждете?!

– Мы не можем, Дмитрий Александрович, – повисла тяжелая, смертельная пауза. – Мы отследили маршрут такси. Десять минут назад на выезде на эстакаду машину подрезали.

Сердце остановилось.

– Что значит подрезали?

– Два черных внедорожника без номеров. Они заблокировали такси. Камеры зафиксировали захват. Девушку пересадили в одну из машин.

Я закрыл глаза. Мир вокруг перестал существовать. Остался только гул крови в ушах и адская боль в груди, затмевающая даже раненое плечо.

– Чьи машины, Миша? – мой голос стал абсолютно мертвым.

– Почерк Северина, босс. Они пасли нас у ресторана. И дождались, пока она останется одна.

Телефон хрустнул в моей руке. Северин. С бизнесом не получилось, решил жену увести. Урод.

– Собирай людей, – тихо, почти шепотом сказал я. – Всех, кто может держать оружие. К утру Алина должна быть дома.

Я стоял у открытой дверцы своего внедорожника, пока охрана носилась вокруг ресторана, пытаясь выцепить хоть какие-то следы по уличным камерам. Нервы были натянуты до предела. Я изо всех сил держал себя в руках, чтобы не сорвать весь план к чертовой матери. В кармане завибрировал телефон. Не мой рабочий, а личный, номер которого знали только пять человек в этом городе. Или шесть.

Я достал аппарат. Номер скрыт. Я нажал кнопку ответа и поднес трубку к уху.

– Воронов, – раздался в динамике хриплый, лающий смех. – Потерял что-то?

Северин. Кровь ударила в виски с такой силой, что на секунду перед глазами потемнело. Пальцы сжали пластик телефона так, что он жалобно скрипнул.

– Где она? – мой голос прозвучал неестественно ровно.

– Твоя птичка у меня. Красивая девочка, Дима. Очень красивая. Глаза такие испуганные... Мои парни от нее глаз отвести не могут. Жаль будет портить такую куколку.

Зверь внутри меня взревел, требуя разорвать Северина на куски прямо сейчас, через эту чертову сотовую связь. Но нужно думать головой. Эмоции убьют Алину. Вытащить её может только мой интеллект.

– Чего ты хочешь? – процедил я.

– Всё. Бизнес, склады, логистику, пароли от «Архива» и подписи на договорах переуступки. Ты приедешь на старую ТЭЦ за МКАДом через сорок минут. Один. Без своих цепных псов. Увижу хоть одну левую машину на хвосте – девчонке пустят пулю в колено. Задержишься на минуту – пустят вторую.

– Что за бред. Ты же знаешь, что документы так быстро не передаются?

– Мне плевать как ты это сделаешь, Воронов.

– Тронешь её хотя бы пальцем и я вырежу весь твой род.

– Жду. Часики тикают.

Связь оборвалась. Я убрал телефон в карман. Паника, которая душила меня последние пять минут, исчезла. На ее место пришла абсолютная, ледяная ясность. Я обернулся к Михаилу, который замер рядом, ожидая приказа.

– Разворачивай машину. Достань из багажника защищенный ноут, – бросил я на ходу.

– Босс, вы же не поедете туда один? Это самоубийство! Они вас положат, как только вы подпишете бумаги!

– Я поеду один, – отрезал я, – А ты сейчас сделаешь то, что я скажу.

Я запрыгнул на заднее сидение своего джипа. Михаил уже открыл ноутбук, экран которого тускло светился в темноте салона. Водитель ударил по газам, срываясь с места.

– Миша, слушай внимательно, – я расстегнул пиджак и снял с запястья свои смарт-часы. – Подключай протокол.

Глаза начальника охраны расширились от ужаса.

– Босс, вы уверены? Это же крайняя мера! Вы собираетесь открыть им «Архив»?

– Выполняй! – рявкнул я так, что Миша вздрогнул. – Синхронизируй пульсометр на этих часах с главным сервером «Архива» и почтовыми серверами. Сделай задержку отправки на один час.

Пока Михаил лихорадочно стучал по клавишам, вводя коды доступа, я достал из сейфа под сиденьем черную папку с документами. Ту самую, которую готовил последние полгода. Северин думает, что загоняет меня в угол. Старый дурак. Он не знает, что я иду к нему с бомбой, привязанной к моему пульсу.

– Готово, Дмитрий Александрович, – Миша сглотнул, протягивая мне часы. На экране мигал красный индикатор соединения. – Система завязана на ваше сердцебиение.

Я надел часы обратно, туго затянув ремешок на запястье левой руки.

– Отлично, – я проверил свой пульс.

Ровный, чуть учащенный.

– Если мой пульс упадет до нуля, или поднимется выше ста девяноста, или если я не введу код отмены через шестьдесят минут… весь наш компромат на Северина уходит в сеть. Его офшоры, имена купленных чиновников, маршруты проституток и видео с пытками конкурентов – всё это автоматически разлетится в Интерпол, Следственный Комитет и десятку крупнейших независимых СМИ. Его империя сгорит к утру. И он сам сгниет в "Черном дельфине".