Пятница наступила незаметно. Это был мой последний свободный вечер перед казнью. Дом стих, погрузившись в сонную тишину. Завтра в это время я уже буду Алиной Вороновой, женой чужого для меня человека. Сон не шел. Я ворочалась в постели, сбивая шелковые простыни.

В комнате было душно, паника снова подступала к горлу липким комом. Мне нужен был воздух. Или хотя бы ледяная вода, чтобы остудить пылающие мысли. Накинув легкий халат поверх пижамы, я тихо, стараясь не скрипеть ступенями, спустилась на первый этаж.

В кухне горел приглушенный свет одной-единственной лампы. Наверное, Анна наводила порядок перед сном. Отлично, помогу ей с уборкой и сама отвлекусь от дурацких мыслей. Я вошла, мечтая о спасительной прохладе. И замерла, вросла ногами в пол.

За барной стойкой сидел Дмитрий. Он был в домашнем: простая черная футболка, обтягивающая широкие плечи, и свободные спортивные штаны. Перед ним стоял стакан с янтарной жидкостью и открытый ноутбук.

Я зависла, не в силах отвести взгляд. Свет падал так, что рельеф его мышц на оголенных предплечьях казался высеченным из камня. Он задумчиво крутил бокал в руке, и я завороженно следила за игрой бликов в жидкости.

Насколько же идеально было сложено его тело… В голове мелькнула шальная, непрошеная мысль: каково это – коснуться его волос? Они казались жесткими и густыми.

Опомнившись, я дернулась, собираясь развернуться и бесшумно исчезнуть, пока он меня не заметил. Но было поздно.

– Не спится перед свадьбой? – его голос прозвучал низко, с едва уловимой хрипотцой.

Он даже не обернулся, но я физически ощутила, что его внимание сфокусировано на мне.

– Я... захотела воды, – сдавленно выдавила я, проходя к холодильнику по широкой дуге.

Я постаралась держаться от него подальше. Дрожащими руками налила воду в стакан. Гробовая тишина давила на уши, прерываемая лишь гудением техники.

– Вы совсем не бываете дома, – зачем-то ляпнула я.

Слова вылетели быстрее, чем я успела прикусить язык. Дмитрий медленно развернулся на стуле. В полумраке его глаза казались черными. В них читалась усталость, густо замешанная на том самом темном, порочном интересе.

– А ты скучала, Алина? – усмехнулся он.

И от этой улыбки по моей спине побежали мурашки.

– Я надеялась, что вы передумали насчет свадьбы, – честно ответила я, сделав глоток, чтобы смочить пересохшее горло.

Стук стекла о столешницу прозвучал как выстрел. Дмитрий встал. Одним плавным, но быстрым движением он сократил расстояние между нами. Я инстинктивно попятилась и вжалась спиной в холодную дверцу холодильника.

Ледяной металл обжег лопатки, но жар, исходящий от Дмитрия, был сильнее. Он уперся руками в дверцу по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку. Мир сузился до его глаз.

От него пахло дорогим виски, терпким табаком и свежестью геля для душа. Я перестала дышать. Его тело было в сантиметре от моего, я чувствовала его тепло сквозь тонкую ткань халата.

– Как же я мог передумать, Алина, – прошептал он, наклоняясь к самому уху.

Его горячее дыхание опалило чувствительную кожу на шее, заставляя колени подгибаться.

– Завтра в полдень ты скажешь «да». И пути назад не будет.

Я подняла на него взгляд, стараясь сохранить остатки гордости, хотя сердце билось где-то в горле, как пойманная птица.

– У меня есть выбор?

– Нет.

Он высвободил одну руку и провел костяшками пальцев по моей щеке. Прикосновение было неожиданно нежным. Кожа под его пальцами вспыхнула.

– Выбора у тебя нет с того момента, как твой отец поставил тебя на кон. Но я гарантирую тебе одну вещь.

– Какую? – прошептала я, не в силах отвести взгляд от его губ.

– Тебе понравится быть моей. Даже если сейчас ты так не думаешь.

Вернувшись в свой кабинет, я плеснул в широкий стакан виски – на два пальца, не разбавляя льдом. Янтарная жидкость обожгла горло, но это был ничем по сравнению с тем, что творилось у меня внутри.

Я с грохотом опустил стакан на дубовый стол.

Эта девчонка… Даже в этом нелепом халате, сонная, напуганная до дрожи, она выглядела так, что у меня сводило челюсти. Всю чертову неделю она не выходила у меня из головы. Я пытался отвлечься. Поехал в клуб, вызвал к себе проверенных девочек, которые знают, что мне нужно. Но стоило одной из них коснуться меня – и меня отвернуло. Не то. Не тот запах, не та кожа, не тот взгляд. Другие стали пресными, картонными. Мне нужна была именно она. Алина.

Я подошел к панорамному окну, глядя на темный сад.

Девственница. Черт бы побрал этот факт. От этого хотелось ее еще больше. Но при этом это усложняло всё. Я привык брать то, что хочу – жестко и сразу. Но с ней придется играть тоньше. Если я пережму, она сломается окончательно, превратится в безвольную куклу. А мне кукла не нужна. Мне нужно, чтобы она горела подо мной.

Хотя сейчас, признаться, хотелось наплевать на все стратегии. Хотелось подняться в ее спальню, кинуть на кровать и вытрахать из нее всю эту дурь. Весь этот страх, всю эту напускную вежливость. Пусть наконец познает настоящего мужчину. И кайф от секса.

Меня бесило то, как она вела себя эти дни. С персоналом – сама любезность. Настя в ней души не чает. Организаторам кивает, со всем соглашается. «Да, конечно», «как скажете», «мне все равно». Покорная овечка. Из нее же веревки вить можно!

Ей дали всё: шикарный дом, охрану, платья за сотни тысяч, свадьбу, о которой другие мечтают. Наслаждайся, черт возьми! Вживайся в роль жены Воронова. Но нет. Ходит по дому, как привидение. Глаза вечно на мокром месте, плечи опущены. На каждый шорох оглядывается, замирает как мышь перед удавом. Из комнаты нос не высовывает, только по вечерам в библиотеку спускается, прячется за книгами.

Но стоит мне появиться – происходит метаморфоза. Овечка исчезает. Спина выпрямляется, подбородок вверх, в глазах – бунт. Огрызается, язвит. Она винит меня. Считает меня чудовищем и тюремщиком. Глупая. Ей бы отца своего винить, который проиграл ее в карты, как дешевые часы. Я ее, можно сказать, спас от долговой ямы и позора, а она на меня всех собак спускает.

Ну ничего. Я усмехнулся своему отражению в темном стекле. Ты еще познаешь все прелести жизни со мной, Алина. Ты еще поймешь, за чьей спиной стоишь. Как только кольцо окажется на твоем пальце, я покажу тебе, что такое настоящая «семейная жизнь». И в постели, и за ее пределами.

Телефон на столе завибрировал, возвращая меня к реальности. Работа не ждала. Я сел в кресло и открыл ноутбук. На экране мигали сводки от начальника службы безопасности.

Проблемы с «ночными играми» в центре обострились. Власти начали закручивать гайки, рейды участились. И все, конечно, с подачки Северина. За свою власть испугался, боится мне проиграть. А он проиграет. Не с тем связался.

Мои подпольные клубы приносили огромный доход, но риски росли с каждым днем. Мне нужны были новые площадки. Легальные места, куда не сунется ОМОН без ордера. Конечно, ко мне они просто так не полезут. Но и клиентов своих я должен обезопасить. Чтобы они посещали игорные клубы без страха.

Идеальный вариант – сеть ресторанов «Гранат». У них есть закрытые VIP-залы, отличная звукоизоляция и, главное, репутация. Владельцы – семья Арамовых. Консерваторы до мозга костей. Арамов-старший – человек принципов. Он не ведет дела с «волками-одиночками» и темными личностями вроде меня прошлого. Ему нужны гарантии. Ему нужны «традиции» и «семейные ценности». Северянин так и не смог заполучить их доверие. Но у меня есть план.

Я открыл файл с договором аренды. Завтрашняя свадьба – это ключ к Арамову. Приглашения им уже отправлены и, судя по ответу секретаря, они будут. Пусть посмотрят на красавицу-жену, белое платье и мою заботу. Пусть поверят, что Дмитрий Воронов остепенился, вырос и стал респектабельным бизнесменом.

А сразу после медового месяца я устрою семейный ужин и приглашу Арамовых. В уютной обстановке, за бокалом вина, глядя на мою кроткую, идеально выдрессированную жену, старик растает. И подпишет договор на аренду залов в ночное время. Мы расширим бизнес.