– О чем?! – Катя всплеснула руками. – Ты сказала, за мной заедут. Но я не ожидала, что это будет бронированный «Гелендваген» с двумя шкафами в костюмах! Они меня обыскали, прежде чем посадить в салон! А потом привезли… сюда.

Она обвела рукой комнату.

– Это же не дом, а дворец какой-то. Охрана на каждом углу, камеры… Алин, да кто он вообще такой, твой новый босс? Точнее, уже почти муж…

Вопрос повис в воздухе. И я поняла, что не знаю ответа. Кто такой Дмитрий Воронов? Отец говорил – партнер. Но теперь я поняла, что эта была ложь. Из рассказа Дмитрия я поняла, что он держит казино, клубы, что он опасен и богат.

Но какой он человек? Что у него внутри, кроме жажды власти? Я не знала его. Я видела его всего несколько раз, и каждый раз мне хотелось исчезнуть, раствориться, лишь бы не чувствовать на себе его тяжелый, раздевающий взгляд.

– Понятия не имею, – честно выдохнула я, пожав плечами.

Катя уставилась на меня как на умалишенную.

– В смысле? – она понизила голос до шепота. – Ты выходишь замуж через два часа и не знаешь, кто он? Ты у него за неделю даже не спросила?

Я отвела взгляд. Я не могла ей рассказать даже то, что знаю. Это могло все круто обернуться против нее. Потому что она бы ринулась меня спасать.

– Все случилось слишком быстро, Кать. Это… выгодный брак. Для отца. Для всех нас.

Катя смотрела на меня долго. Она всегда была умной. Кажется, по моему потухшему взгляду и дрожащим рукам она поняла больше, чем я сказала.

– Да уж, подруга, – нервно усмехнулась она, беря меня за руку. Ее ладонь была теплой, а моя – ледяной. – Даже не понимаю, спасать тебя отсюда или поздравлять с джекпотом. Выглядит тут все… дорого-богато, но жутковато.

– Поздравлять, – твердо сказала я, отрезая пути к отступлению. – Все хорошо. Правда.

Катя кивнула, но тень беспокойства не ушла из ее глаз.

– Ладно. Но знай, я этому Дмитрию не доверяю. И здесь я только ради тебя. Ты всегда можешь мне сказать, что хочешь сбежать отсюда. И я сделаю все возможное, чтобы тебе в этом помочь.

Я молча поджала губы и кивнула.

– Ну, показывай свое платье.

Я была благодарна ей за смену темы. Но, повернувшись к центру комнаты, где на манекене висело мое свадебное платье, я почувствовала, как к горлу снова подступает тошнота.

– Вот оно, – тихо сказала я. – Поможешь надеть?

Катя уставилась на платье, не скрывая восхищения. Она подошла к нему, осторожно касаясь ткани пальцами.

– Вау… – только и смогла выдавить она.

Катя помогла мне надеть платье. Завязала тугой корсет, поправила бусы в прическе. И все это время мы болтали на отвлеченные темы. Она рассказала, что смогла устроиться совсем недавно в какую-то очень крупную айти компани. Пока она заняла место в хозяйственном отделе с перспективой перевода в международный отдел. Хоть кто-то использовал свои мозги и образование на все сто процентов. В понедельник у нее первый стажировочный день. Она была просто умницей. Я не могла не порадоваться за нее от души.

Нашу легкую беседу прервал грубый стук в дверь. Катя резко обернулась и с трудом оставила рот закрытым. Я же вся сжалась, стараясь спрятаться в своем свадебном платье.

На пороге комнаты стоял сам Дмитрий Воронов в свадебном костюме.

Черный смокинг сидел на нем как влитой, подчеркивая ширину плеч и мощную грудь. Белоснежная рубашка, черная бабочка – он выглядел как дьявол, собравшийся на светский раут. Его темные волосы были идеально уложены, а взгляд…

Взгляд был тяжелым и пронизывающим.

Он заполнил собой весь дверной проем, и в комнате мгновенно стало нечем дышать. Весь воздух словно выкачали, заменив его густым напряжением.

Катя пискнула и сделала шаг назад, чуть не наступив на мой шлейф. Я видела, как расширились ее глаза. От Дмитрия исходила такая волна власти и опасности, что колени подгибались сами собой.

Он даже не посмотрел на Катю. Его глаза были прикованы ко мне. Он медленно, сантиметр за сантиметром, сканировал меня взглядом – от макушки до кончиков туфель, скрытых под подолом.

– Разве… – голос Кати дрогнул, но она все равно заступилась за меня. – Разве жених может видеть невесту до церемонии? Это же плохая примета…

Дмитрий перевел на нее ледяной взгляд, и Катя тут же осеклась, прикусив язык.

От дома нас забрал водитель. Дорога прошла как в тумане. Церемония проходила в загородном ресторане. Я видела это место раньше только на фото. Но реальность превзошла все ожидания.

Сотни белых пионов источали приторно-сладкий аромат, от которого кружилась голова. Белоснежные арки, увитые зеленью, ряды стульев, заполненные людьми…

Мужчины в костюмах, стоимость которых превышала бюджет моей жизни. Женщины в бриллиантах, сверкающих на солнце. Вспышки камер слепили глаза. Все это напоминало съемки голливудского фильма. Красив, дорого и абсолютно фальшиво.

Заиграла музыка. Я шагнула на ковровую дорожку, вцепившись в локоть отца. Папа выглядел постаревшим, осунувшимся. Он улыбался гостям, играя роль гордого тестя, но я чувствовала, как мелко дрожит его рука под моими пальцами.

Моя злость на него вдруг рассыпалась, сменившись сочувствием. Ему было страшно. Может быть, даже страшнее, чем мне. Он продал дочь, чтобы спасти жену?

Какой выбор был у него? Я молчала, глядя только вперед.

У цветочной арки, возвышаясь над толпой, стоял Дмитрий. Спокойный, непоколебимый, как скала. Его широкие плечи в черном смокинге казались броней. Руки сцеплены за спиной. Он не смотрел на гостей и на отца. Его черный, тяжелый взгляд был прикован только ко мне.

В нем не было любви или нежности. Там было только холодное торжество хищника.

Мы подошли к алтарю. Отец неловко, словно передавал краденое, вложил мою руку в ладонь Дмитрия. Их пальцы соприкоснулись. Я заметила, как папа отвел глаза, не в силах выдержать взгляд Воронова.

– Береги ее, – тихо выдавил отец.

– Я справлюсь лучше вас, – жестко, так, чтобы слышал только он, отрезал Дмитрий.

Отец побледнел и поспешил исчезнуть в первом ряду. Я осталась одна. В его власти.

Регистратор начала говорить о любви, верности и союзе двух сердец. Слова пролетали мимо меня белым шумом. В ушах стучала кровь. Я мельком увидела Катю – она с недоверием смотрела на Дмитрия. Увидела маму – бледную, но сияющую от гордости. Она не знала. Слава богу, она ничего не знала.

– …Согласны ли вы, Дмитрий Александрович, взять в законные жены Алину Сергеевну?

– Да.

Его голос прозвучал твердо и громко. Приговор подписан.

– Согласны ли вы, Алина Сергеевна…

Повисла пауза. В саду стало пугающе тихо. Слышно было, как жужжит шмель в пионах. Сотни глаз жгли мне спину: Катя, мама, отец и Дмитрий.

Он сжал мою ладонь чуть сильнее. Не больно, но ощутимо, как предупреждение. Его глаза сузились, обещая кару за неповиновение.

Я посмотрела на маму. Она прижала руку к груди, там, где сердце.

– Да, – выдохнула я.

Этот звук показался мне звуком захлопывающейся крышки гроба. Моя свобода умерла в эту секунду.

– Объявляю вас мужем и женой. Жених, можете поцеловать невесту.

Мир качнулся. Дмитрий повернулся ко мне. Медленно, наслаждаясь моментом, он поднял фату, открывая мое лицо.

– Поздравляю, теперь ты моя жена, – одними губами произнес он.

Я замерла, перестав дышать.

Нет, пожалуйста, только не это… Я берегла это. Я хранила свой первый поцелуй, как и все свое тело, для любви, для того самого, единственного. Это было все, что у меня оставалось своего, личного.

Но Дмитрию было плевать на мои мечты. Одна его рука легла мне на талию, рывком прижимая к себе, другая – зарылась в волосы на затылке, жестко фиксируя голову. Он не дал мне ни шанса отстраниться. Он наклонился и накрыл мои губы своими.

Это не было похоже на сказку. Это было вторжение. Его губы были горячими, твердыми и требовательными. Он не спрашивал разрешения, он брал свое. Я застыла, ошеломленная напором, вкусом его дыхания, властностью языка, который бесцеремонно толкнулся внутрь, присваивая меня.