Если бы он не забрал мою свободу, все могло бы сложиться иначе.

Резкий звонок его мобильного разорвал тишину. Дмитрий замер. Его грудь тяжело вздымалась. Он с силой зажмурился, стиснув челюсти так, что на скулах заиграли желваки. Телефон продолжал настойчиво звонить.

Он медленно отстранился от меня. Его глаза горели темным, неконтролируемым пламенем.

– Нас ждут, – процедил он, с трудом выравнивая дыхание.

Он провел рукой по своим волосам, затем потянулся ко мне и бережно, почти благоговейно поправил сбившуюся бретельку моего платья. Его большой палец скользнул по моей припухшей нижней губе. Я сделала рваный вдох, улавливая каждое его движение взглядом.

– Сохрани этот настрой до вечера, Алина, – его голос вибрировал от сдерживаемого желания. – Если бы не Арамов, мы бы никуда не поехали. Но сегодня ночью... клянусь, ты не уснешь.

Я посмотрела в его глаза, чувствуя, как внутри все сжимается от боли и вины. Сегодня ночью меня здесь не будет. Я должна была это сделать. Ради своей безопасности и безопасности своих близких.

– Пошли.

Всю дорогу до ресторана мы ехали в оглушительном молчании. Салон «Майбаха» казался слишком тесным, наэлектризованным после того, что едва не произошло в спальне. Я сидела, вжавшись в кожаное сиденье, и физически ощущала исходящую от Дмитрия тяжелую, давящую ауру. Он просматривал документы в планшете. Но его свободная рука лежала на моем колене, медитативно его поглаживая. И я растворялась под этим прикосновением вместе со своей решимостью.

Машина плавно затормозила. Водитель открыл мне дверь. Я вышла в прохладный вечерний воздух, глядя на сверкающую вывеску ресторана. Охрана на входе, тонированные джипы, холодный свет фонарей. Именно отсюда я должна была выбраться. Во что бы то ни стало.

Дмитрий протянул мне руку и я ухватилась за нее, словно это был мой последний шанс к нему прикоснуться. Я не должна была желать тепла от тирана, который кинул меня на амбразуру. Но мое тело настойчиво сопротивлялось разуму. Поэтому я позволила ему последнюю слабость перед побегом.

Арамов ждал нас за круглым столом, накрытым белоснежной скатертью. Несмотря на возраст, Борис Исаевич выглядел внушительно: седые волосы аккуратно зачесаны назад, дорогой костюм сидел безупречно, а во взгляде читалась та же хищная хватка, что и у Дмитрия, только прикрытая многолетним лоском.

Когда мы вошли, он поднялся нам навстречу.

– Дмитрий Александрович, рад, рад, – его голос рокотал, заполняя пространство.

Затем он перевел взгляд на меня, и его глаза маслянисто блеснули.

– И ваша очаровательная супруга. Алина, верно? Вы сегодня затмеваете собой этот ресторан.

– Добрый вечер, Борис Исаевич, – я выдавила самую кроткую и искреннюю улыбку, на которую была способна. – Спасибо за теплые слова.

Дмитрий чуть крепче сжал мою руку, прежде чем отодвинуть для меня стул. Это было собственническое, предупреждающее движение. И для Арамова, и для меня.

Ужин начался. Официанты бесшумно меняли блюда, в бокалы лилось дорогое вино, к которому я почти не притрагивалась.

Внутри меня бушевал уроган из эмоций. Я не могла ни на чем сосредоточиться. Перед глазами плыло, звуки все казались слишком громкие. Тугой узел заязывался где-то на дне желудка. Тошнота подступала к горлу.

Разговор быстро перешел от светской беседы к делам. Я сидела с прямой спиной, чувствуя тяжесть бриллиантового колье, и слушала термины, в которых ничего не понимала.

Дмитрий преобразился. Рядом со мной сидел не тот мужчина, который полчаса назад сходил с ума от страсти, а безжалостный игрок. Он виртуозно вел переговоры. Его внимание полностью сфокусировалось на Арамове.

Сердце колотилось о ребра с такой болезненной силой, что, казалось, этот глухой стук перекрывал звон хрусталя и гул голосов в зале. Пальцы под столом судорожно скомкали прохладный шелк плать.

– Прошу прощения, – мой голос прозвучал неожиданно звонко, разрезав повисшую за столом паузу.

Мужчины замолчали. Дмитрий мгновенно повернулся. Его взгляд ощущался физически, обжигая кожу на моих открытых плечах.

– Мне нужно отойти на минуту, – я виновато улыбнулась Арамову, а затем посмотрела на мужа. – Припудрить носик.

Дмитрий молчал долю секунды. В его глазах мелькнуло сомнение, но Арамов добродушно рассмеялся:

– Конечно, Алиночка. Мы пока обсудим скучные мужские цифры.

Дмитрий кивнул, но когда я вставала, его горячие пальцы стальной хваткой перехватили мое запястье.

– Не задерживайся, – произнес он почти беззвучно, но от его тона по спине пробежал холодок.

– Я быстро, – пообещала я.

Я вышла из душного VIP-зала. Приглушенная джазовая музыка ударила по ушам, а мои каблуки гулко зацокали по паркету. В коридоре дежурил Глеб. Увидев меня, он тут же отлепился от стены.

– Алина Сергеевна?

– Я в дамскую комнату, Глеб.

Он массивно шагнул за мной, на что я выразительно нахмурилась.

– Серьезно? Пойдешь за мной подслушивать или подсматривать? – процедила я. – Я никуда не денусь из уборной, Глеб.

– Я не могу вас отпустить одну. Это приказ.

Он нахмурился, посмотрел в сторону Дмитрия, но тот не обратил на наш разговор никакого внимания. Я тяжело выдохнула и направилась по коридору. Тяжелые шаги охранника за спиной звучали как удары метронома, отсчитывающего мое время.

– Я вас здесь подожду, – отчеканил он, остановившись у самой двери дамской комнаты.

Я коротко кивнула и зашла внутрь. Золотистый свет отражался от бесчисленных зеркал и холодного темного мрамора. Я бросилась к раковине, выкрутила вентиль до упора и подставила дрожащие руки под ледяную струю.

Вода обожгла кожу, немного приводя в чувство. Действовать нужно было быстро. Если я задержусь больше чем на пять минут, Глеб отправит сюда кого-нибудь из персонала. Нет времени на панику.

Я выудила из сумочки телефон, который подарил мне Дмитрий, и с легким стуком опустила его на мраморную столешницу. Пальцы потянулись к шее. Щелкнул замок, и тяжелое бриллиантовое колье соскользнуло с ключиц, ложась рядом со смартфоном. Мне не нужны были его деньги. Мне нужна была только моя жизнь.

Я скинула туфли, и стопы тут же обожгло холодом каменного пола. Вытащила свернутые купюры, которые мне дала Катя, и до боли зажала их во влажном кулаке. Жаль, что в клатч не уместилась бы сменная одежда. Но с этим я разберусь уже по пути.

Я лихорадочно огляделась. Окон не было. Мой взгляд упал на неприметную дверь без ручки, сливающуюся со стеной в самом конце помещения. Я толкнула её, молясь, чтобы она была не заперта. Тихий щелчок. Дверь поддалась.

За ней оказалась крошечная, пропахшая хлоркой подсобка со швабрами. А на противоположной стене виднелась еще одна дверь. Я прошмыгнула внутрь и оказалась в служебном коридоре. В нос тут же ударил удушливый запах раскаленного масла, жареного мяса и чеснока.

Пол под босыми ногами был липким. Коридор был заставлен пыльными коробками. Навстречу мне вышел какой-то парень в поварском фартуке. Он удивленно вытаращился на меня.

– Девушка, сюда нельзя!

– Пожалуйста, – я сунула ему в руку помятую тысячную купюру. – Где здесь выход на улицу? Это вопрос жизни и смерти. Пожалуйста!

Парень сглотнул, глядя на деньги, потом на мое перепуганное бледное лицо, и махнул рукой:

– Прямо и направо. Там магнитная дверь, она сейчас открыта.

– Спасибо!

Я побежала так быстро, как только могла, крепко прижимая туфли к груди. Прямо и направо. Тяжелая металлическая дверь. Я навалилась на нее плечом и вывалилась в холодную московскую ночь.

Ледяной, шершавый асфальт впился в босые ступни тысячами мелких иголок. Острый ночной ветер мгновенно пробрался под тонкий шелк платья, покрывая кожу мурашками, но я не обращала внимания на холод.

В воздухе пахло выхлопными газами и подгнившим мусором из баков. Я обогнула здание, стараясь держаться в густых тенях, и выскочила на соседнюю, менее освещенную улицу.