Глеб неопределенно пожал плечами. Мол, не мои проблемы.

– Это позор, Глеб! – я пошла ва-банк, давя на жалость. – Вы хотите, чтобы я голая к столу вышла? Я же все-таки жена вашего босса, а не девка по вызову. Имейте уважение.

Мой голос дрогнул. Отчасти это была игра, отчасти – истерика. Но на охранника это подействовало. Он прокашлялся и бросил взгляд на наручные часы.

– У вас пять минут. Дверь не запирать.

Я чуть не выдохнула от облегчения.

– Спасибо.

Я метнулась в свою спальню. Знакомый интерьер показался островком безопасности. Первым делом я осмотрела свою сумочку, которую принесла из кабинета.

Пошарила по карманам. Пусто. Моего старого телефона не было. Кошелек на месте, паспорт на месте, а телефона нет. Дмитрий забрал его?

Я достала новый мобильник из кармана халата. На первый взгляд в нем не было ничего подозрительного. Разбираться глубже, к сожалению, мне не хватало знаний.

Ладно. С этим потом. Я распахнула шкаф. Джинсы, водолазка, кроссовки. Максимально закрытая и удобная одежда. Быстро переодеваясь, я лихорадочно перебирала варианты.

План А: Написать Кате с нового телефона? Опасно, вдруг у него теперь есть к нему доступ. Я не знаю, на что он способен. Но судя по контракту и пистолету в сейфе – на многое.

План Б: Сбежать завтра, когда поеду в кофейню? Там тоже охрана и водитель.

План В: Уговорить Глеба? Смешно.

Оставался один вариант – сбор информации. Я должна понять, насколько все плохо.

– Время, – голос Глеба из коридора прозвучал как приговор.

– Иду! – крикнула я, натягивая водолазку.

Отличный план, Алина. Надежный, как швейцарские часы. Собрать компромат на криминального авторитета, живя в его доме под прицелом охраны. Если Воронов узнает – я умру не от тюрьмы, а от его пули. Но другого выхода не было.

Я вышла в коридор. Глеб снова даже не взглянул на меня, а коротко кивнул.

– Вниз.

Я спустилась в столовую. Глеб тенью следовал за мной, встав у дверей и скрестив руки на груди. Тишина в доме была давящей, даже зловещей.

Стол был накрыт на одну персону. Белая скатерть, серебряные приборы, фарфор. Все безупречно, дорого и… одиноко. Анна Ильинична, экономка, внесла супницу. Её лицо было бледным, но спокойным. Кажется, она привыкла к таким ночным исчезновениям. Я же старалась про это просто не думать.

Я села за стол. Кусок в горло не лез, но я заставила себя взять ложку. Мне нужны силы. Если я собираюсь выживать и бороться, я не должна падать в обморок от голода.

– Анна Ильинична, – тихо позвала я, когда она наливала суп.

– Да?

– Дмитрий… он часто так уезжает?

Экономка на секунду замерла с половником в руке, но тут же продолжила свое дело.

– Бывает, деточка. Работа у Дмитрия Александровича такая. Ответственная. Большие деньги – большие риски.

– Какая работа? – я попыталась поймать ее взгляд. – Он же просто бизнесмен. Не мог же он так сорваться на какую-то поломку в клубе?

Можно ли было упоминать про оружие? Наверняка они знали. Да только рисковать было страшно.

– Я в такие дела не лезу, – мягко, но твердо ответила она, поставив тарелку передо мной. – И вам не советую. Меньше знаешь – крепче спишь. Дмитрий Александрович сам разберется. Он всегда разбирается.

Она говорила о нем с такой уверенностью и теплотой, что меня передернуло.

– Вы так говорите, будто он герой, – вырвалось у меня с горечью. – А он просто…

Я осеклась. Глеб напрягся у двери. Нельзя говорить лишнего.

– Он жестокий человек, Анна Ильинична. Вы разве не видите?

Пожилая женщина вздохнула. Она вытерла руки о передник и посмотрела на меня с неожиданной жалостью.

– Жестокий? Может быть. Жизнь его таким сделала. Но сердце у него, Алина Сергеевна, золотое.

Я чуть не поперхнулась супом.

– Золотое?!

– Вы не знаете его, – покачала она головой. – Вы видите только то, что он хочет показать. А я помню его мальчишкой.

Этой ночью я так и не сомкнула глаз. Я лежала в темноте и прокручивала в голове события этого безумного вечера.

Кофейня, увольнение Лизы, странный звонок от матери, секс на столе в кабинете, внезапный побег Дмитрия с оружием… И этот проклятый контракт.

Детали пазла не складывались. Как один человек мог быть одновременно таким заботливым и таким чудовищным? Где маска, а где он настоящий?

Мои размышления прервал визг тормозов и шум гравия под колесами. Я подскочила к окну, стараясь не высовываться из-за шторы, чтобы меня не заметили с улицы. В свете фонарей я увидела огромный черный внедорожник – грязный, словно он проехал через болото.

Из него вышел Дмитрий. Следом выбрался не менее огромный мужчина. Они о чем-то бурно спорили. Дмитрий вдруг поднял голову и посмотрел прямо в мое окно. Я машинально отшатнулась к стене, сердце пропустило удар. Он не мог меня видеть в темноте комнаты, но я почувствовала этот взгляд кожей – как электрический разряд.

Он отмахнулся от мужчины и направился в дом. Внизу хлопнула тяжелая входная дверь, послышались шаги и голоса. В ночной тишине особняка звуки разносились слишком отчетливо.

– Миш, не делай мне мозги. Ты за своими подчиненными так внимательно смотри. А от меня отвали, – грубо рыкнул Воронов.

– Дмитрий Александрович, я настоятельно рекомендую сначала заехать в травму. Нужно наложить швы, – настаивал Михаил.

Голос у него был виноватый, но твердый.

– Ты меня заебал. Чё ты как телка разнылся? Уйди с глаз моих, пока я тебя нахер не погнал со службы.

Они остановились где-то у лестницы.

– Вали домой или ночуй в караулке, мне плевать. Только исчезни. Тебе завтра еще последствия разгребать.

Шаги Дмитрия зазвучали на лестнице. Не такие, как обычно, а тяжелые и медленные. Я метнулась от окна к кровати, нырнула под одеяло и зажмурилась. Самое время притвориться спящей или мертвой. Через минуту я услышала, как в моей двери проворачивается ключ. Сердце ухнуло в пятки. Конечно, у него есть ключи. Наивно было думать, что замок меня спасет.

Дверь открылась. С его приближением в комнату ворвался запах – едкая смесь гари, табака и чего-то металлического, сладковатого. Это точно был запах крови. По телу пробежали мурашки.

Я напряглась, вцепившись пальцами в простыню. Он подошел ближе. Я чувствовала, как он нависает надо мной, его тень закрыла собой даже тот скудный свет, что падал из коридора.

– Нечего по разным комнатам спать, – буркнул он хрипло.

Одеяло дернулось. Сильные руки подхватили меня вместе с коконом из ткани. Я чуть не взвизгнула от неожиданности, но закусила губу.

Как ведут себя спящие люди, когда их посреди ночи крадут из постели? Нужно обмякнуть? Или наоборот?

– Да вижу я, что не спишь. Хорош прикидываться, – прокомментировал он мои метания. – Вся напряглась. Расслабься, нести неудобно.

Я открыла глаза, почувствовав, как щеки заливаются краской. Спорить расхотелось. В его голосе была такая смертельная усталость, что вся моя злость куда-то испарилась.

– Все в порядке? – тихо спросила я.

В полумраке коридора я увидела его лицо. Рубашка была расстегнута, под ней виднелся черный бронежилет. Под его глазами залегли черные тени, делая глаза провалами в черепе.

– Живой, – коротко бросил он. – И ты жива. Значит, в порядке.

Он нес меня в свое крыло дома.

– Там что-то про больницу говорили… – осторожно напомнила я.

Он ничего не ответил. Молча внес меня в свою спальню и опустил на кровать.

– Только ты не начинай, окей? – устало выдохнул он, направляясь в ванную.

Он вышел через десять минут в одних боксерах. Влажные волосы, капли воды на широкой груди. Я скользнула взглядом по его телу – и замерла. На левом предплечье, чуть ниже плеча, намотан бинт. Он уже пропитался алым. Сердце сжалось. Я резко села.

– Что это? – встревоженно спросила я.

Он поморщился, садясь на край кровати спиной ко мне.